Чтение онлайн

– Ты не спрячешься за пианино на этот раз.

– Да, а куда вы денетесь?
– Она кусает губу.
– Потому что это не мой момент.
– Она перестает ходить.
– Можем мне перестать называть это моим моментом? Каждый раз, как думаю об этом, мой желудок переворачивается.

Я киваю. Могу согласиться со всем, что она говорит. Но это будет её моментом.

Мы заходим в комнату и начинаем распаковывать оборудование. Я достаю из кармана протеиновый батончик и протягиваю ей.

Она отказывается.

– Тебе надо что-то поесть.

Желудок начал беспокоить её неделю назад. Она едва ела и уже стала невозможно худой. Не то чтобы мне стоило это упоминать, но когда я нервничаю, то много ем. Видимо поэтому я набрал столько веса (кажется, это необходимость), с тех пор как я в СРА. Постоянно в волнении.

Как только она подключила гитару, я указываю ей на место.

Эмма смотрит на меня, словно ожидает большую лекцию.

– Пожалуйста, съешь что-нибудь.
– Я открываю батончик и даю ей.

Она делает небольшой укус.

– Догадайтесь у кого сегодня ранний приём в Оберлин?
– Джек заходит в комнату в обнимку с Беном.

Эмма кричит:

– Бен, это фантастика!
– Она вскакивает и обнимает его.

– Только подумай.
– Джек смеётся.
– Год назад я был в солнечном Лос-Анджелесе и сражался за внимание дам в бикини из CalArts (Калифорнийский институт искусств - прим. пер.), пока вы прохлаждались, один на Среднем Западе, а вы два альбиноса тут.

Эмма делает еще один кусок протеинового батончика. Секунду она смотрит на него, а затем бежит к мусорной корзине, чтобы выплюнуть его.

– Что, Рыжик, у тебя начинает болеть живот от мысли, что ты далеко от меня? Я бы сказал, что тебе следует съездить в Лос-Анджелес, но думается, что сгоришь ненароком, ступив под лучи солнца.

Я игнорирую Джека и подбегаю к Эмме.

– Извини, батончик на вкус как мел.

– Все в порядке...
– Она отдаёт его мне обратно.
– Раз, хм, прослушивания закончились. Надеюсь.
– Эмма вытаскивает бутылку воды и делает глубокий залп. Внимание её задерживается на Бене.
– Бен, ты должен обо всём рассказать. Что было сказано в письме? Когда ты узнал?

– Мне пришлось сбегать в компьютерный класс, чтобы напечатать его. Всё это казалось шуткой.
– Бен даёт нам копию электронного письма, который он получил несколько минут назад.

– Здорово, - я крепко его обнимаю.

Я не знаю, почему не взволнован также по поводу поступления в колледж, как остальные. То есть, давайте признаем, я никогда не бываю спокойным, хладнокровным, собранным. Полагаю, куда-нибудь поступлю, хотя на самом деле хочу остаться в Нью-Йорке и пойти в Джулиард с Эммой. Это моя мечта. Практически всё, включающее Эмму и будущее, - это моя мечта, единственное, что необязательно исполнится.

Знаю, что хочу писать песни и буду рад делать это либо в престижном колледже, либо для троих человек в магазине кофе. Не то, что бы мне нечему учиться в Джулиарде или в любом другом музыкальном колледже; просто это не так важно для меня, как для остальных.

Но выражение лица Бена заставило меня задуматься, что стоило относиться к этому более серьезно.

– Спасибо, - благодарит он.
– Словно огромный груз слетел с плеч. Мне не надо волноваться о...
– он прерывается. Потому что мы трое еще ждем прослушивания и нам есть о чем волноваться.
– Что ж, нам все также надо выступить на шоу. Готовы?

Мы несколько раз проходимся по моей песне; мы уже некоторое время репетируем. Конечно, это не помешало мне ошибиться дважды в словах, но остальные ребята справились отлично.

Когда все удовлетворены работой, наше внимание переключается на песню Эммы. Я опустил стойку микрофона чуть ниже на несколько сантиметров, чтобы она доставала до неё.

Эмма поправляет микрофон и делает стойку длиннее, чем для неё требуется.

– Хм, ладно.
– Наконец она поворачивается.
– Полагаю, можно начинать. Я тут подумала, что мне стоит начать первой, - она проигрывает несколько аккордов и дает знак, чтобы мы присоединились к ней. Мы добрались до той части, где Эмма должна петь, но вместо этого просто также продолжает играть.
– Очевидно, здесь я пою, - говорит она, подходя ближе к ударной установке и отходя дальше от микрофона.

– Рыжик, - Джек перестает играть, - ты должна присвоить песню и микрофон. Вообще исполнение "Beat it" должно достаться тебе.

– Не смущай меня.

– Если ты не можешь спеть перед нами, - Джек стонет, - как ты собираешься делать это на шоу?

– Не думаю, что смогу сделать это, - её голос едва слышен.

– Может, мы сделаем перерыв?
– спрашиваю я. Джек и Бен покидают комнату. Эмма застывает на месте как вкопанная.

– Ты сможешь.
– Я обнимаю её.

– Я вообще не понимаю, как согласилась на прослушивание.

– Очевидно, комиссия увидела что-то в тебе.

– Я не привыкла петь вне твоей студии.
– Она несколько минут кивает.

– Ладно, закрой глаза.

Она смотрит на меня и это убивает, что она не доверяет мне настолько, чтобы закрыть глаза.

– Пожалуйста, доверься мне.

Эмма закрывает глаза.

– Ок, представь, что мы в студии. И пой.

– Чувствую себя глупо.

– Не настолько глупо, как если ты застынешь на сцене.

Она берет гитару и наигрывает, пока не доходит до первой строки. Эмма начинает играть и открывает рот. Её приятный голос звучит и разливается по комнате. Хорошо, что у неё не было столько лет практики, как у других студентов вокального отделения. Так что она технически не такая профессиональная певица. Но что делает её особенной - это душа. Она делает песни только своими. Нет необходимости в десяти октавах, чтобы исполнить композиции. Их следует просто почувствовать. Я загипнотизирован её пением. Тем временем Эмма теряется в своей песне.

Она заканчивает, я заставляю её начать заново. Она играет, а я пытаюсь извернуться своим неловким и неуклюжим телом так, чтобы незаметно вернуть в комнату Джека и Бена. Дверь издаёт легкий треск, но Эмма не останавливается. Ребята входят, Джек замирает как вкопанный, как только слышит пение Эммы. Его рот открывается и он изрекает:

– О, мой Рыжик!

Как только проигрывает финальный аккорд песни, она улыбается и открывает глаза. Эмма осматривается, её щеки начинают краснеть, когда она замечает Бена и Джека.

– Рыжик, - Джек начинает хлопать, - у тебя была какая-то причина, чтобы не петь всё это время? Мы могли бы быть группой с жаркой исполнительницей. Черт. Хоть на шоу приходили бы больше парней, так что полагаю, это стало бы хорошим моментом. А не только девочки, у которых ноги подкашиваются и о которых можно дома что-нибудь написать.
– Он подмигивает мне.

Я не виню Джека, когда он говорит подобные вещи, но у меня внутри всё сжимается от того, что Эмма это слышит.

– Ок, давай повторим еще раз, теперь уже с открытыми глазами, а мы послушаем. Идёт?