Чтение онлайн

Вторую песню играю на гитаре, пытаясь показать комиссии свою разносторонность с инструментами. Теперь, когда я смотрю прямо перед собой на комиссию, не могу видеть Итана, но могу ощущать его поддержку.

Я расслабляюсь только тогда, когда песня заканчивается и наступает время интервью.

– Расскажите нам, почему вы хотите получить степень по программе композиторов?

– Да. С тех пор, как только помню себя, у меня особенная связь с музыкой. Я проводила часы, слушая музыку или смотря концерты по ТВ. Когда начала брать уроки игры на пианино, мой учитель всегда злился, потому что я постоянно меняла мелодию, потому что хотела, чтобы она звучала так, как у меня в голове. Долго считала, что это плохо, потому что всегда получала по шапке за такое. Она говорила мне: "Это не то, что написано на странице". А я расстраивалась, ведь мне хотелось сыграть нечто своё, но когда мне было шесть, у меня появился новый учитель, который вдохновил меня на написание собственных композиций.

– Я люблю начинать всё с чистого листа и писать песни с нуля. Часто я оглядывалась назад и обдумывала проделанную за день работу. Композиции как будто приходили из какого-то другого мира. Все что я знаю, так это то, что мне просто необходимо творить. И если я не попаду в какую-нибудь музыкальную программу, то все равно продолжу работать, пока есть силы дышать.

Я сопротивляюсь желанию кусать губы. Хотелось бы не говорить о непопадании в школу так, как будто это не большое дело. Но это правда. Если я не поступлю, то в следующем году снова пойду в школу ради образования или бизнеса. Но музыка всегда будет частью меня.

– Любимые композиторы?

– Моцарт, Бетховен, Бах, Рахманинов, Гершвин, Ленон/Маккартни.

Последние имена вызвали смех. Но я пишу по большей части поп и рок-песни, поэтому буду идиоткой, если пропущу имена, имеющие вероятно самое большое влияние в музыке последние несколько лет.

– Можете рассказать какие вызовы стояли перед вами и чему они вас научили?

Помимо этого прослушивания?

– Если честно, находится здесь, на сцене, - это вызов. Я никогда не стремилась к свету софитов. Меня вдохновляет написание песен, но не обязательно выступать перед залом. Большинству студентов, которых знаю, нравится находиться в центре внимания и выступать на сцене. А для меня это было самой нелюбимой частью. Так что стоять здесь и петь для вас, показывать уверенность, требующийся для артиста - это настоящий вызов.

– Однако, этот опыт раскрыл во многом мне саму себя. Здорово, когда у тебя есть те, кто в тебя верит, но если ты не веришь в саму себя, то в действительности не справишься со многим. Так что факт нахождения здесь и быть гордой собой, когда выйду за дверь - невероятное достижение. Это заставляет меня интересоваться, на что я еще способна.

Я начинаю ощущать острую боль, идущую откуда то из глаз. Вот точно не собираюсь плакать на моем прослушивании в Джулиард. Все мои слова были правдой. Я действительно горжусь собой. Каждый раз, когда думала, что сейчас провалюсь, оказывалась на высоте. И впервые, я на самом деле считаю, что принадлежу этому месту.

– Почему Джулиард?

– Потому что это Джулиард, - вылетает у меня изо рта. Видимо мне становится комфортнее на сцене...

Позади слышатся больше смешков.

– Я из Бруклина. Нью-Йорк - это часть меня.
– Я стараюсь реабилитироваться.
– Я посещала Нью-Йоркскую школу художественного и исполнительского искусства, по большому счёту, потому что она находилась близко к Джулиарду. Это было моей мечтой так долго, что для меня скорее сложнее ответить на вопрос "Почему кто-то выбрал бы не Джулиард?"

Судьи начинают шептаться.

– Спасибо.

Я поражена. И это всё? Только об этом они спросят меня? Нехороший знак. С Итаном они разговаривали почти двадцать минут. Со мной, вероятно, минут пять.

– Спасибо за потраченное время, - говорю я, прежде чем вернуться в холл.
– Я открываю дверь и вижу ожидающего меня Итана.

– Ты была великолепна, хороша как никогда.
– Он обнимает меня.

– Спасибо. Как ты пробрался туда?

– У меня свои пути...

– Ты слышал мое интервью?

– Я не хотел попасться, - он качает головой, - поэтому, когда ты перестала меня видеть, то ушел.

– Они задали мне всего четыре вопроса.

На секунду я замечаю на лице Итана обеспокоенное выражение, но он быстро его скрывает.

– Эмма, я думаю, они просто хотели узнать можешь ли ты связывать слова вместе. Пожалуйста, не позволяй этому испортить этот день. Мы закончили с прослушиваниями. К черту Джулиард!

Он прав. Кончено. Теперь мне нечего больше делать. Мой шанс поступить составляет... что ж, восемь процентов. Но у меня есть возможность. Есть другие школы, есть группа. Всё будет хорошо.

Я слышу урчание в животе.

– Я голодна.

– Вовремя. Давай тебя покормим.
– Итан обнимает меня за плечи и ведет наружу.

Этим утром, возможно, я достала официанток вечными просьбами подбавить мне воды, теперь же мужчина постарше в итальянском ресторане поразился количеству еды, которое помещалось в меня.

– Такая худая. Вы много едите?

– Думаю, на этом всё, - я отодвигаю пустую тарелку из-под курицы с пармезаном (а до этого остались тарелки пустыми с бутербродами, сырными палочками и макароны с водкой).

– Это было впечатляюще.
– Итан улыбается мне.

– Ой. Я наелась. Почему ты позволил мне столько заказывать?

– Потому что ты неделями недоедала.

– Можем мы прогуляться по парку?
– Я тру свой живот.
– Мне нужно переварить еду.

– Думаю, для этого нам придется обойти весь Манхэттен.

Я бросаю в него салфетку. Мы встаём и направляемся в восточную часть Центрального Парка. Я обматываюсь шарфом, раз вся кровь хлынула к моему животу.

Мы направляемся к мозаике Imagine рядом с Земляничными полями (секция Центрального парка, посвященная Джону Леннона - прим. пер.). Итан в третий раз убеждает меня, что мои ответы о Ленноне и Маккартни были хороши.

– Спасибо.

– Не за что.

Я смотрю на него и осознаю, что он прошел через все это вместе со мной. Итан столько раз расшибался в лепешку, больше, чем я того заслуживала. И это я не пропустила Софи, потому что стоило ей уйти, до меня дошло, что как друг она никак на меня не влияла. Ведь Софи не была подругой. Не то, что Итан.

Я изучаю мозаику Imagine. Небольшое собрание белых и черных камней, созданное в память об одном из величайших в мире авторов песен. Итан рассматривает её вместе со мной. Он большая часть моей жизни. Если представить мой мир в виде мозаики, Итан составил бы значительную её часть.

– Итан, - он смотрит на меня.
– Я знаю, что часто это говорю, но спасибо. Большое спасибо.
– В горле застывает ком.
– Ты с самого первого дня знакомства был так добр и щедр со мной. Надеюсь, понимаешь, что я это очень ценю. Ты для меня весь мир. Твоё присутствие сегодня сделало день лучше. Я бы не справилась с этим и с другой кучей вещей без тебя.

Пока я говорила, у Итана тряслась нога. Он скрещивает руки и глубоко вдыхает.

– Итан? Ты в порядке?

Он смотрит на меня таким серьезным взглядом, который я еще не замечала у него.