Чтение онлайн

Главной особенностью вод, куда сейчас двигался корабль, в соответствии с «Лоциями Адмиралтейства», была

циркумполярная линия пониженного давления… Области низкого давления двигаются на восток или юго-восток со скоростью от 20 до 30 узлов в соседние районы… часты штормы… Эпизодически случаются периоды хорошей погоды при вторжении сюда области высокого давления.

Скотт надеялся проскочить между штормами. Но рассчитывать на это в эпоху несовершенных метеорологических прогнозов было равносильно попытке с закрытыми глазами сойти с тротуара на проезжую часть, где мчались автомобили, уповая на то, чтобы не попасть под их колёса.

1 декабря, незадолго до полудня, «Терра Нова» вполне закономерно оказался в эпицентре шторма. Беспощадные удары волн били по перегружённому корпусу корабля с такой силой, на которую он просто не был рассчитан. С каждым ударом обшивка палубы всё больше расходилась — и потоки воды обрушивались в трюм. Ночью забилась основная трюмная помпа.

Всё бы ничего, но в Мельбурне главный инженер «Терра Нова», лейтенант военно-морского флота Эдгар Рили был уволен решением Скотта: чистая прихоть, основанная на личной неприязни. Рили никем не заменили, и корабль отправился на юг без офицера, ответственного за машинное отделение — на его место назначили мичмана. Это означало разрыв в порядке соподчинённости, что в условиях строгой иерархии военно-морского флота того времени прямиком вело к несчастью.

Когда помпа остановилась, мичман не сообщил об этом немедленно на мостик, что сделал бы офицер. Он испугался наказания и пытался сам её прочистить. К утру кочегарка была залита водой.

Всасывающие трубы ручной помпы тоже оказались забиты. Это было вполне предсказуемо. Ручная помпа — последняя линия обороны — оставалась всё тем же изношенным механизмом, прилагавшимся к старому судну. Дэвис, корабельный плотник, вспоминал: это «доставляло мне бесконечные неприятности. Когда воды стало много, мне приходилось спать буквально мокрым». Раз за разом на пути из Кардиффа в Литтлтон помпа выходила из строя. В сложных погодных условиях отремонтировать её не смогли, поскольку люки колодцев открывать было нельзя. Следовательно, не было доступа и к самому механизму. Это было грозным и очевидным предупреждением.

При подготовке экспедиции на покупку моторных саней и производство научных приборов потратили тысячи фунтов стерлингов. А для исправления дефектов одного-единственного дешёвого, но жизненно необходимого механизма, из-за отказа которого судно могло пойти ко дну, за несколько недель пребывания в Литтлтоне не было сделано ничего. «Терра Нова» вошёл в самые опасные штормовые воды мира со старой помпой, постоянно выходившей из строя.

Вода незаметно поднялась и залила топки, двигатели остановились. Теперь «Терра Нова», оказавшийся во власти шторма, был уже не кораблём, а заполненным водой корпусом. Его то и дело сотрясали от носа до кормы мощные водяные валы, он медленно, болезненно переваливался с борта на борт и постепенно проседал. Жизни людей угрожала опасность. Оутс и Аткинсон, один из военных хирургов, всю ночь напролёт находились рядом с обезумевшими от страха лошадями, которых бросало из стороны в сторону в стойлах. Бедные животные были в ужасном состоянии.

Для моряков, по словам Дэвиса,

наступило очень тяжёлое время: они скученно жили в тесных кубриках на нижней палубе… под местом, где стояли пони… Вся их одежда… была пропитана лошадиной мочой, которая просачивалась сквозь протекавшую обшивку трещавшего по швам и деформировавшегося корабля.

Скотт был молчалив, несчастен и пассивен. Командование взял на себя «Тедди» Эванс.

Он послал инженеров прорубить проход в переборке, чтобы добраться до всасывающих труб помпы. Эта работа по горло в трюмной воде заняла десять часов. Тем временем Эванс выстроил свободных людей в цепочку, по которой вёдрами вычерпывали воду из машинного отделения, спасая корабль. Может, это и не сильно помогло делу, но точно подняло дух тех членов команды, которые были новичками в море.

Если перевести всё происходившее на сухой язык цифр из судового журнала «Терра Нова», то получится следующая картина: дул ветер силой в 10 баллов по шкале Бофорта, между 48-м и 55-м узлами, волны были до 35 футов высотой.

Так случилось, что 11 ноября «Фрам» попал в точно такой же шторм, только юго-западнее. Записи Амундсена гласят:

Шли по ветру под одним фоком и внутренним кливером… как прекрасно он справляется [с волнами]. Если стараться держаться [к ним] кормой, то не верится, что мы вообще находимся в море. Конечно, когда волны приходят с борта, их замечаешь — килевая качка здесь сильная, но воды в корабле всё равно нет.

Но «Фрам» не был перегружён. При подготовке экспедиции всё планировалось с таким расчётом, что корабль может попасть в худшие из возможных погодных условий. Его помпы были современными и работали безотказно.

В сравнении с таким уровнем подготовки Скотт, казалось, играл в какую-то детскую азартную игру. Как отметил Боуерс с ноткой упрёка, «ужасный океан — наш лучший друг. Лишь когда вы пытаетесь заигрывать с ним, риск становится очень велик».

Удача не оставила Скотта. Ранним утром 3 декабря, после тридцати шести часов ревущего ада, ветер, к счастью, начал стихать. Скотт отделался всего лишь собственным сильным испугом, потерей двух пони, двух собак, десяти тонн угля, шестидесяти пяти галлонов бензина и примерно десяти футов фальшборта.

Команда была уверена, что корабль спас Эванс, и приветствовала его, когда он появлялся на палубе. Скотту это не понравилось.

9 декабря «Терра Нова» вошёл в паковый лёд, и здесь удача отвернулась от Скотта: он стал жертвой своих навязчивых мыслей о конкуренте. Поскольку в 1908 году Шеклтон на «Нимроде» легко прошёл на восток этим путём, Скотт слепо последовал тем же маршрутом, хотя разум подсказывал ему, что это не подтверждается ничьим прежним опытом, даже итогами его собственного плавания на «Дискавери». За это, как сам Скотт отметил с бессознательной иронией в письме домой, он был вознаграждён «самыми плохими условиями, чем какой-либо из кораблей ранее». В паковых льдах он оставался три недели.

«Ни один корабль… не справился бы здесь так же хорошо, — написал Скотт, когда 30 декабря „Терра Нова“ наконец вышел на открытую воду моря Росса. — Конечно, „Нимрод“ никогда не дошёл бы до южных берегов, окажись он в таких паковых льдах».

Но общий результат был печальным: задержались на несколько недель, сожгли лишний уголь. Он замкнулся в себе и почти ни с кем, кроме Уилсона, не говорил. Но все остальные были зачарованы увиденным: огромные белоснежные поля с усеявшими их тюленями и птицами стали экзотической интерлюдией между освоенным прошлым и неизведанным будущим. Гран лирично писал в своём дневнике о «разводьях во льдах, где на поверхность воды ночной мороз набрасывает свою прекрасную тонкую сеть… Мы словно плывём по озеру, на котором цветут тысячи белых лилий, покачиваясь от дуновения вечернего бриза».

Гран выбрал подходящую льдину, на которой открыл свою лыжную школу в соответствии с оптимистичными ожиданиями Скотта, считавшего, что за неделю-другую можно превратить группу новичков в опытных лыжников. Наиболее примерными учениками были в основном офицеры и учёные. Почти все матросы учиться отказались. Гран так и не смог забыть снисходительное выражение лица старшины Эванса, назвавшего лыжи «досками».

2 января Скотт снова увидел гору Эребус с её лёгким дымным плюмажем. Лёд блокировал вход в старую штаб-квартиру «Дискавери» в проливе Мак-Мёрдо, и после некоторого колебания Скотт решил высадиться на небольшом скалистом выступе примерно в шести милях к югу от мыса Ройдса, который со времён экспедиции «Дискавери» прозвали мысом Сквари. Теперь Скотт переименовал его в мыс Эванса «в честь нашего отличного старшего помощника». Чтобы перевезти груз по льду с «Терра Нова» на твёрдую землю, мобилизовали все четыре вида транспорта: собак, лошадей, мотосани и людей. Разгрузка, однако, была спланирована из рук вон плохо и представляла собой сплошную путаницу и неразбериху. Раймонд Пристли, один из членов экспедиции Шеклтона, наблюдая за этим хаосом, провёл прямое сравнение

между тем, как здесь была организована работа, и тем, как мы выгружали запасы на мысе Ройдса… здесь слишком много командиров, а рядовые никогда не знают, в какой момент и чьи приказы обязаны выполнять… чтобы экспедиция добилась успеха, её следует полностью избавить от любых идей из копилки военно-морского флота… в этом смысле я снова и снова вспоминаю экспедицию Шеклтона.

Однажды утром Понтинг, с энтузиазмом работая над первым профессиональным антарктическим фоторепортажем, заметил касаток, двигавшихся у кромки льда, и подбежал поближе, чтобы сделать снимок. По словам Кэмпбелла,