Чтение онлайн

И она была готова. Даже жаждала. Её тело отзывалось на него, принимало всё, что он давал… и просило большего.

Теперь, когда её тепло было прижато к нему, он понятия не имел, что будет дальше.

Он её хозяин?

Или что-то другое?

Он повторял её имя про себя.

Сильвия.

Всего лишь человек. И всё же она повергла его на колени. На проклятой планете.

Когда он был уязвим, с треснувшей бронёй, без гарантии спасения.

Она даже обеспечила им путь отсюда.

Каким-то образом она смогла включить связь и выйти на Дулаахат — ровокского наёмника, которому он задолжал достаточно, чтобы тот ответил. Кихин доверял ему больше, чем большинству. Ровоки были жестоко честны и безусловно верны, если им заплатили, а Дулаахат знал: Кихин расплатится.

Теперь им оставалось только выжить до прибытия.

Налгар придут снова. Он знал это нутром. И когда они придут — он будет готов. Но прежде он вытащит её в безопасное место.

Сильвия была его.

Его сладостью. Его добычей. Его наградой.

И он снова возьмёт её. Снова и снова. Он заставит её петь для него, стонать, как прежде, ломаться в его руках, полностью принадлежать ему.

Он даст ей дом. Свой дом.

Он построит пространство, которое будет радовать её, наполнит его вещами, от которых она будет улыбаться. Он научит её своему языку — хватит догадок, хватит тишины между ними.

Пока что он достанет переводчик, возможно от торговцев мажаринцев, но в итоге она будет говорить на его языке. Свободно. Чётко.

И он поймёт каждое мягкое слово, шепчущееся в темноте.

Он лежал совершенно недвижимо, медленно, почти почтительно гладя её по волосам. Спокойный. Победивший. Битва снаружи поблекла до пустого шума по сравнению с триумфом обладания ею.

И всё же…

Её запах всё ещё окружал его, пронизывая каждый нерв огнём. Он мог бы снова взять её. Легко. Но она вымотана, и он не станет ломать то, чему желает поклоняться.

Так что он ждал.

Пусть спит.

Он будет её щитом. Её мечом. Её постелью тепла.

Она больше не боялась его. Это его радовало.

Она не сопротивлялась ему. Ещё лучше.

Он покажет ей, что ей больше никогда не придётся тосковать по далёкой Земле. Не когда у неё есть он.

Они лежали так долго, достаточно, чтобы он начал синхронизировать своё дыхание с её. Даже когда она ворочалась, прижимаясь к нему ещё сильнее.

И тогда едва слышно прозвучал сигнал от системы корабля.

Входящий вызов.

Он сначала не пошевелился.

Только слушал.

Да.

Ровокская частота.

Дулаахат прибыл.

Облегчение скользнуло по его лицу.

Они покинут этот проклятый мир.

И когда она будет в безопасности на Ивокке, в его крепости, в его владениях…

Он уничтожит любую угрозу, которая когда-либо посмела прикоснуться к ней.

Дуккаров. Кролл. Налгар. Все они сгорят.

Она пробудила бурю внутри него.

И он станет богом мести ради неё.

Сильвия пошевелилась от лёгкого касания тёплых пальцев по её щеке.

Кихин.

Он стоял на коленях рядом с ней, всё ещё благословенно нагой, и жестом торопливо подозвал её, резкость его движения прорезала туман после последовательного изнеможения, которое всё ещё держало её тело. Она моргнула, сонно, но послушно. Его срочность не нуждалась в переводе.

Им нужно уходить.

Разумеется. Они потерпели крушение на неизвестной зимней планете посреди чёрт знает чего — почему бы ей спорить?

Он двигался с жестокой, безупречной эффективностью, помогая ей одеться. Та же странная инопланетная одежда снова обтянула её кожу, затянутая его ловкими руками. Затем он вновь завернул её в меха — с неожиданной нежностью, будто облачал в броню что-то бесценное.

И затем она наблюдала.

Как он поднялся и активировал свою броню.

Даже повреждённая, она была завораживающим зрелищем.

Она вспыхнула по его телу кусками, тёмные пластины сдвигались и защёлкивались, обнимая его мощную фигуру. Он стоял перед ней, словно бог войны: смертельно опасный, собранный, прекрасный.

Чёрт.

Этот самец был воплощённым убийством.

И он решил направить всю эту поразительную инопланетную ярость только на неё.

Она покачала головой, дыхание перехватило. Он повернулся и снова поднял её на руки, и на этот раз она даже не подумала возражать.

Почему бы?

Её тело всё ещё мерцало остаточными послевзрывными толчками удовольствия, и внутри неё клубилось ленивое, тёплое, совершенно довольное ощущение. Несмотря на резкую смену темпа и тревожную жёсткость в его движениях, она чувствовала себя в безопасности.

Вот это и было проблемой.

Она чувствовала себя слишком в безопасности.

Она должна быть настороже, мыслить критически, оценивать риски, тревожиться о страшных вещах, над которыми у неё нет никакого контроля.

Но она не тревожилась.

Потому что рядом с этим самцом казалось, что ничто во вселенной не сможет до неё дотянуться.

Она пыталась напомнить себе, что он — не её спасение. Что страсть и удовольствие — не то же самое, что доверие.

Что он всё ещё мог причинить ей зло.

В конце концов… он владел ею.

Но — чёрт — ей приходилось признать… ей это нравилось. Нравилась вся эта чёртова изломанная фантазия.

Всё ещё была часть её, тоскующая по Земле: по людям, по привычному миру, по вещам.

По её прежнему «я».

Но теперь появилась другая частица — дикая, сырая, безымянная — о существовании которой она не знала. Та часть, что пряталась годами, пока она сглаживала себя в нечто практичное и удобное.

Кихин разбил её.

И теперь занял пустоту, которую она не замечала.