Чтение онлайн

Макс склонился к Даби и шепотом спросил:

— Это он цыпленок?

Доран отвлекся из своих размышлений и прислушался. Даби кивнула.

— Безжалостный координатор, сразу забросила в полет на двадцать часов. А как же адаптация?

— Он не цветочек, ухаживать за ним не надо.

— А-а! Наша Даби таким вежливым образом напоминает мне, что моя сфера деятельности — растения, и чтобы я не совался в ваши важные транспортные дела?

— Прекрати, Макс, я не это имела в виду.

Макс хохотнул.

— Но что правда, то правда! Я уважаю вас, ребятки. Мне кажется из всех профессий в станциях, именно транспортные глайдеры близки к исследователям. Ведь суть вашей работы — выход из зоны комфорта.

— Да, ты прав, — согласилась Даби.

Доран шел позади них и молча слушал. Они переговаривались, как старые приятели. Макс расспрашивал о последних разработках в Юхэ, успел критически отозваться о цифровых сжателях из университета.

Также между делом он поинтересовался состоянием Арсая-Томсо. Раз Макс называет Дорана цыпленком, то скорее всего общается с “Элией”. Ведь именно они и дали ему эту кличку.

Наверное, в тот день, когда у Дорана был первый полет и “Элия” устроили ему посвящение, они как раз летели на заказ в Далан-Кин.

Доран только сейчас понял, что тут не было ни белых вагонеток “Беспи”, ни магистралей, ни даже траволаторов. По широким улицам ходили только люди да сновали уборочные машины. Гироскутеры или ролики — вот единственный транспорт Далан-Кина.

“Я как будто попал совершенно в другой мир… — думал Доран, ощущая, что даже воздух совсем другой. — Вот бы задержаться здесь!”

***

Они пришли к фуд-парку, окруженном соснами. Дождь тарабанил по стеклянному потолку, и потому можно было убрать зонты. Посетители мирно ели, негромко переговариваясь. Среди них были и люди в спецкостюмах с рабочей нашивкой на плече. Наверное, учёные или солдаты. Доран огляделся и подметил про себя, что здесь нет ни одного ребенка или подростка.

Ребята прошли по каменной дорожке и заняли свободный столик обычной формы квадрата. Макс постучал костяшками пальцев по поверхности.

— Натуральное дерево.

— Серьезно? — Доран с любопытством провел пальцами, чувствуя шероховатости. — Рубка леса ведь запрещена, разве нет?

Макс кивнул.

— Да, но это наша сосна. Выращена в Далан-КИне в рамках проекта и обработана человеческими руками.

— Я должен был сам догадаться, — сказал Доран, извиняясь.

По встроенному в столе дисплею они сделали заказ и принялись ждать. Каждый столик здесь был диковинной формы и не повторялся — каплевидные, треугольный, в форме призмы, перевернутой пирамиды и даже пончика. Неужели каждый из них — результат человеческого труда?

— А что не так с моими пальцами? — вспомнил Доран их рукопожатие.

— Они длинные и тонкие. В Эпоху до катаклизмов считалось, что такие пальцы бывают у музыкантов, — Макс сделал движения пальцами, словно пишет на невидимой клавиатуре. — Это люди, которые специализировались на исполнении музыки на определенных инструментах. Хочешь верь, хочешь нет, но до создания нейронных сетей люди сами производили контент.

— Длинные пальцы были условием для такой профессии?

— Нет, это просто стереотип.

Сосны тихо шептались над ними. А дождь над ними уже затихал.

— А в зимний период у вас идет снег и температура в минус пятьдесят?

— Снег идет, но температура не опускается так экстремально низко.

— Значит, вы все-таки изолируетесь от внешнего мира, когда дело касается вашего комфорта? — не удержался Доран от замечания.

Даби расслаблялась на скамье, но, услышав это, вперила в грузового убийственный взгляд. Однако сам Макс только ответил:

— Комфорт и здоровье на первом месте, пацан.

Еду все не приносили. Доран надеялся, что его куриный суп не готовят сейчас на костре. В попытке унять голод, он снова заговорил:

— А чем вы занимаетесь? Все научные станции одинаковые или вы как-то делитесь на специализации?

— Мы восстанавливаем Землю, — с готовностью говорил Макс. — Терраформирование — наша основная деятельность. Также мы следим за тем, чтобы вы, птенчики, питались здоровой пищей и росли большими.

— Но я видел того парня с гироскутером. Получается, вы не только деревья сажаете.

— Что именно ты хочешь знать?

Доран думал об этом еще когда летел сюда и потому не мог не задать вопрос.

— Какие-нибудь навороченные биопротезы создаете?

Макс задумался.

— Изучаем возможности. Но не занимаемся напрямую поставками или чьими-то заказами.

— Чьими-то? Я думал, что протезы проходят только под надзором Центра здоровья. Никто не имеет права заказывать протезы напрямую.

Уж Доран-то это знал.

— Никто, — подтвердил Макс, потом многозначительно добавил, — кроме Внешней Защиты.

Доран поспешил возразить:

— Но даже солдатам протезы назначают медики, после получения травм во время службы.

Макс в ответ только неопределенно мотнул головой. Доран задумчиво наклонил голову:

— Солдаты обычные люди, у них нет привилегий. Они не могут модифицироваться по собственному желанию.

Даби презрительно фыркнула.

— Как будто у солдатов есть выбор.

— Выбор есть у всех, — процедил Доран сквозь зубы.

“Успокойся, не поддавайся гневу”, — твердил он себе. Левое колено заныло, рука сама сжалась в кулак. Даби что-то отвечала, поэтому они с Максом не заметили его состояния. Доран вдохнул и выдохнул. Приступ прошел.

— … так что выбор лишь иллюзия, — говорила Даби самоуверенно. — И она реальнее, чем нам кажется.

— Кто я такой, чтобы с тобой спорить, — отвечал ей Макс с миролюбивостью ботаника.

— А что насчет модернизации человека? — встрял Доран. — Стволовые клетки, клонирование, телепатия?

Макс поднял брови и с улыбкой покачал головой.

— Нет, — протянул он и потом уточнил. — Телепатия — это уже фантастика.

— Так значит, биологическое бессмертие… — Доран выдержал драматическую паузу, — возможно?