Чтение онлайн

– Думаете, та императрица, накладывая это проклятье, оговаривала условия для исключений?
– усмехнулась я.
– Тем более, что это именно благодаря мне, пострадала моя семья. Я скорее соучастник, а не жертва.

– Может, можно как-то проверить, есть проклятье или нет?
– спросил Грей.

– Даже если и есть, как узнать наверняка, если нет возможности снять артефакт? Можно конечно подождать истечения срока, и тогда будем знать уже точно!
– я подeргала для наглядности свой ошейник.

– Но тогда не останется времени, чтобы хоть что-то изменить.
– Вдруг подал голос молчавший до этого Клаус.

– Тогда может лучше подождать немного? Пару недель или месяц?
– спросила я.

– Сезон штормов.
– Непонятно ответил Клаус.

– И что?
– решила уточнить я.

– Вы вряд-ли сталкивались с этой бедой.
– Непонятно чему обрадовался Винард.
– Изумрудный остров находится гораздо южнее, до него если и долетают отголоски этого разгула стихии, то не так сильно ощущаются. А чем ближе к северу, тем все серьёзнее. На моём острове и вовсе жизнь замирает. Люди лишний раз и на улицу стараются не выходить. Кроме детей и подростков, этим все нипочем. У нас поэтому и дома в основном внутри скал, и рынок. Да и вообще дикие каверны давно превратились в большой подземный город.

– Подземный город?
– удивилась я.

– Да, большие внутренние пустоты соединены туннелями. Широкие каменные лестницы, выдолбленные прямо в скальной породе, ведут на разные уровни.
– Когда Винард стал описывать этот город, даже черты его лица стали мягче.
– Благодаря горячим источникам, а главное земляному маслу, которым богат мой остров, внутри скал тепло. И никакой мороз или шторма не пробьются вовнутрь.

– Как интересно, - заслушалась я.

– И красиво. Видели бы вы наши подземные реки.
– Улыбка бастарда стала совсем доброй и открытой.
– И пока внутри горных хребтов острова кипит жизнь, снаружи бушует ветер. Он подхватывает снег с самых неприступных вершин и несёт их внутри вихрей на огромные расстояния.

– Метель... Метель метёт, прорвавшись из-за гор,

Со всех сторон, не зная направленья,

Сплетает нити снежные в узор,

В рисунок, что не знает повторенья.
– Вырвалось у меня против воли.

– Да, - закивал смеясь Винард.
– А утром, стоит только солнцу пробиться, всё вокруг заливает таким блеском, что глазам больно. Даже самые чахлые кусты и ветки, что ещё торчат из-под глубоких сугробов, заковываются в ледяной панцирь. Промерзают реки и озера. Они и так-то почти круглый год подо льдом, наше лето длится от силы пару месяцев. Стоит улечься вихрям, из подземных домов выбираются наши сорвиголовы, заливают водой склоны, и соревнуются, кто дальше прокатится. Давным-давно наши мастера придумали ковать ледяные лезвия, которые приматываются к обуви. И всё! Рассекают по льду, что птицы в небе. Гоняют их рыбаки. Они, наверное, единственные, кого эти забавы раздражают. Потому что ледяная рыба любит тишину.

– А крепости строят? Снежки?
– засмеялась я, разлюбить зиму я не смогла, даже живя на улице.

– А то как же! А ещё изо льда вырезают скульптуры и спорят кто лучше.
– Винард рассказывал с такой гордостью, что само собой становилось понятно, что свой остров он любит.

– Увидеть бы, - не удержалась я.

– Приглашаю, - вдруг махнул рукой бастард императора.
– Я знаю, что ваш отец часто бывал на острове и спускался в наши города. Но не думал, что он детям о наших краях рассказывал, да ещё так...

За столом, сразу после этих слов, повисла тишина. Даже Фарт отвлёкся от своей тарелки с угощением и посмотрел на Винарда, приподнявшись на задних лапках.

– Простите, герцогиня.
– Смутился он от упоминания герцога Орланского, а я чуть не прикусила себе язык.

Это у меня есть воспоминания о зиме, а откуда они должны были взяться у герцогини, которая кроме Изумрудного острова, посещала пару-тройку соседних островов, включая столичный. Так что я чуть было, не выдала себя. И хорошо, что все списали мои слова на то, что это видимо герцог рассказывал детям о том, что видел на разных островах империи.

– Так о сезоне штормов.
– Вернулся к первоначальной теме разговора Винард.
– В это время ветра между островами набираются такой силы, что движение между ними замедляется или вовсе прекращается. Саргалы просто не могут удержаться в воздухе. В некоторых местах стеной идут ливни, и путешествовать всем приходится караванами, пересекая острова. Это сильно замедляет. Уже сейчас путь до дикого острова, который занимает две, максимум три недели, растянется на полтора месяца.

– То есть, если мы отправимся сейчас, то попадём туда чуть ли не к истечению срока, отведённого всем носителям императорской крови проклятьем?
– подвела я итог, но оставляя себе призрачную надежду, что я что-то не так поняла.

– К сожалению, да.
– Кивнув, подтвердил мои слова Винард.

– Да что же это такое?
– я со стоном уткнулась лбом в столешницу.
– Только-только что-то начинает налаживаться, и опять всё рушится? Ну, неужели я не заслужила всего полгода спокойной жизни?

– Тише, девочка, - мягко произнёс Клаус, подойдя к моему стулу и погладив по голове.
– Послушай старика. Я думаю, что ни к чему рисковать и лишать себя шанса. А если ты волей небес выживешь? Или попадёшь под замену? Когда ошейник снимется, что защитит тебя от проклятья? Оно может на тебя конечно и не действует. А если всё же есть его власть и над тобой? Хватит ли сил даже у драконьего артефакта уберечь тебя хотя бы на эти полгода? Тебе надо ехать. Ради себя самой.

– А как же наш договор?
– обернулась к нему я.

– Ты многому научила своих помощников. Грей, смотрю, и вовсе знает блюда, о которых ты только хочешь мне рассказать. Продержимся, пока ты будешь в пути, а мы ждать тебя здесь.
– Старый трактирщик осторожно похлопал меня по плечу.
– И потом... Ну, ни один договор в мире не стоит жизни. Поверь мне, это я тебе как торговец говорю.

– Главное, чтобы ты выздоровела от проклятья!
– Грей, кажется, не сомневался в том, что и меня эта дрянь коснулась.
– За домом я пригляжу, вернёшься к горящему очагу и тёплым стенам. А пока тебя не будет, я откажусь ото всех работ, кроме трактира. Я хорошо помню рецепты, что и как делать. Добавим пару новинок в меню, вроде твоей листаньи.

– Лазанья.
– Машинально поправила я.

– Да какая ещё лазанья? Кто с ней и где лазает? А вот тесто в ней лежит листами. Значит, листанья.

– Хорошо, пусть будет листанья, - решила я, заставив себя улыбнуться.

Просто потому, что улыбка, пусть и натянутая на лицо сквозь боль и бессилие, всегда мне помогала сделать следующий вдох, а за ним и первый шаг к решению проблемы.

Ночью, как ни странно, я уснула, едва голова коснулась подушки. А утром я проснулась совсем в другом настроении. Почему-то вероятность того, что я тоже под проклятьем, уже не пугала, ведь артефакт справлялся, а мне подсказали, где искать спасенье. Другой вопрос, что я совершенно не понимаю, что с этой подсказкой делать. Но тут, что называется, разбираться будем по ходу дела.

Может, действительно дело в том, что эти травы должны быть в моих руках. Может сочетание сока этих самых трав и чего-то, присущего только мне, сможет запустить очищение от проклятья?

Стук в дверь раздался, когда я уже после утреннего купания, собиралась разбить пару-тройку яиц нам с Фартом на завтрак. За дверью оказался мнущийся и постоянно оглядывающийся Лир. Я пригласила его в дом, и разом увеличила количество яиц на сковороде в два раза.

– Ты какими судьбами? До выступления ещё далеко.
– Спросила я его, видя, как он неохотно ковыряется в тарелке, хотя обычно отсутствием аппетита не страдал.