Чтение онлайн

Вслед за мужчинами, крыс прижал пораненную лапку к печати. Я с удивлением наблюдала, как едва заметные чёрточки на досках палубы темнели и наливались цветом, становились объёмными и все более различимыми. Нарисованная печать несколько раз отразилась сама от себя, создавая такой перевернутый треугольник, потому что каждое следующее отражение было больше предыдущего. Я с удивлением наблюдала, как эти изображения печати начали вращаться, всё ускоряясь, пока в воздухе не всколыхнулась волна зелёного цвета, опадавшая, омывая каждого из присутствующих. Она исчезла, просто растворившись в воздухе, не оставив после себя ни следа. Я в панике начала оглядываться.

– Не переживай.
– Взял меня за руку Винард.
– Магия печатей видна только участникам, тем, кто налагает на себя печать, и тому, кто будет хранителем этой печати. В нашем случае это ты, поэтому и цвет печати был зелёным.

– Я ничего не поняла.
– Призналась я.

– Видишь ли, печать служит для того, чтобы закрыть, запечатать, скрыть что-то. Это как клятва верности, только во много раз сильнее и её невозможно обойти.
– Начал объяснять мне Лир.
– Теперь, мы все не сможем рассказать о твоей тайне. Никаким образом, ни случайно, ни специально, ни по пьяни, ни под пытками. И мы всегда будем тебя защищать, тебя и тайну твоей крови. Даже ценой собственной жизни.

– И откуда так много знает бродячий менестрель?
– спросил Лира Винард.

– Ну, я же не интересуюсь, откуда простой рыцарь знает одну из высоких печатей?
– кивнул в сторону Тени Лир.
– Грамоте он значит, не обучен, писать не может. А запрещённой магией владеет?

– Велика тайна, если её вон, даже тюремный крыс знает.
– Хмыкнул бастард.

– Подождите, я не поняла.
– Решила я уточнить один момент.
– Ты сказал защищать. А как же дракон?

– Надеюсь, он любит гостей?
– развёл руками Лир.

– Ага, очень. Особенно жареными в собственном соку и без соли.
– Съязвил Винард.

– Ну, значит будет вот такой сюрприз.
– Отмахнулся Лир.
– Нужно будет каких-нибудь травок попить с долгоиграющим слабительным эффектом. Может хоть так сдохнет?

– Фу, мерзость! Лир, это подло!
– возмутился Винард.

– А жрать меня в самом расцвете юности и таланта не подло?
– пришла очередь Лира возмущаться.

Пока эти двое спорили, я обвела взглядом палубу, и заметила отошедшего к борту Тень. Вспомнилось, как загораживал меня собой от лучшего друга Винард. А ведь печать, которую применил Тень, спасла наш маленький отряд от междоусобицы.

– Спасибо, Тень!
– подошла я и положила руку ему на плечо.

Но Тень резким движением скинул её и сделал шаг в сторону, продолжая смотреть на облака, летящие за бортом.

– Я тебя чем-то обидела?
– решила я выяснить причину такого нежелания даже принять благодарность от меня.

Тень резко развернулся, даже маска не могла скрыть злого блеска его глаз. Он резко ткнул пальцем мне в грудь, напротив сердца. А потом кивнул в сторону Винарда и видневшихся печей, которые сейчас уже совсем остыли и рядом с которыми, мы вчера танцевали.

– Это из-за того, что я танцевала с Винардом?
– не поверила собственным догадкам я.

Тень вздохнул, раздражённо мотнул головой и ударил кулаком по перилам борта. Он изобразил пальцами корону над своей головой, потом снова ткнул мне в сердце, потом прижал кулак к собственной груди и провёл ладонью по горлу, словно показывая поток изо рта. Прямо перед моим лицом появились растопыренные пальцы, показывающие, сколько месяцев прошло с того дня, как я стала невестой дракона. И в завершение пантомимы мне изобразили руками какое-то виляющее движение, после чего в мою сторону отмахнулись с явным пренебрежением. Словно от надоевшей мухи.

– Если я правильно тебя поняла, то ты мне сейчас напомнил о моей любви к принцу.
– Утвердительный кивок взбесил меня окончательно.
– И мол, я говорила про своё сердце, которое не простило предательства.

Тень сложил обе ладони, повторяя форму сердца, а потом смял, словно бумагу.

– Ах да, разбито. Ты уж извини, за неточную передачу твоих кривляний!
– я наблюдала за тем, как Тень сложил руки на груди и отвернул лицо в сторону.
– А прошло совсем немного времени и я позволяю себе, о, ужас, танцевать и даже веселиться. Кто я там в твоём вертящемся изображении? Вертихвостка? Или ещё каким словом припечатаешь, покрепче? А чего нет? Я ведь должна рыдать не останавливаясь, и страдать весь остаток моей жизни по мерзавцу, из-за которого напомни мне, сколько там той жизни осталось? В лучшем случае ещё месяца три? А в худшем сейчас идут последние дни? Знаешь, что я тебе скажу? Это коронованное ничтожество не стоит даже одной моей слезинки! Он не заслуживает ни моего уважения, ни даже моей памяти. И я бы с удовольствием вычеркнула из жизни каждую секунду, связанную с принцем Валлиардом, даже если бы пришлось их выжигать калeным железом. Но это невозможно, потому что я заплатила жизнью родных за эти секунды. И я обязана каждый день помнить о том, какая цена у любви принца. И знаешь, если бы тот демонов артефакт, из-за которого уничтожили целый народ, не высветил моё имя, то этот кусок гниющего мяса даже и не вспомнил обо мне и моей семье. Как ты смеешь вообще напоминать мне о моей ошибке? По какому праву ты упрекаешь меня в том, что я пытаюсь насытиться жизнью за оставшееся мне время?

Тень выставил вперёд обе ладони, пытаясь меня остановить.

– Нет, не хочу ничего слышать. Не интересно. Знаешь, для того, чтобы хранить свои чувства, нужна душа. А мою душу, принц убил собственными руками. Она погибла в тюрьме. Сколько раз об этом повторять? И знаешь... Не нужны мне твои клятвы!
– какое-то наитие пришло, словно из глубины, я точно знала, что делать дальше.

– Лена, что происходит?
– Лир и Винард смотрели на нас с Тенью с непониманием того, что происходит.

Тень сделал шаг вперёд и резко прижал меня к себе, пытаясь закрыть рот. Что-то непонятное произошло с моим зрением, я видела всё вокруг, словно объятым изумрудным пламенем. Я перехватила призрачную пылающую нить между мной и Тенью, и, отклонившись назад, произнесла.

– Я возвращаю твою клятву, твои крылья свободны! И не смей ко мне больше приближаться!
– резким движением я оборвала зажатую в ладони нить клятвы.

Та лопнула подобно гитарной струне, больно ударив, куда-то в грудь. Мир потерял опору и пошатнулся. Но меня подхватили сильные тёплые волны и куда-то понесли, под раскаты грома. Только странно, что эти раскаты чётко складывались в слова: "Ты совсем уже? Ты чего девочку доводишь? ".

Просыпаться или приходить в себя на руках у Винарда, похоже стало превращаться у меня в привычку.

– Что опять случилось?
– спросила я.

– Ты сорвала только что наложенную печать. И конечно, получила откат.
– Объяснил мне Винард.
– А на фоне того, что у тебя только этой ночью прорезались крылья, силы тебя покинули.

– Мне показалось, что моё тело подхватили волны.
– Вспомнила я.

– Нет, это был я. И я лучше каких-то там непонятных волн. Потому что позаботился о том, чтобы, когда ты придёшь в себя, тебе было что покушать.
– Подмигнул мне Винард.

– Не хочу.
– Отвернулась я.

– Надо. Поверь, переживать и грустить всегда лучше на полный желудок.
– Помог мне сесть за стол Винард и вышел из каюты.

До конца путешествия я почти каждый вечер поднималась на палубу, где люди коротали дорогу за разговорами и нехитрыми развлечениями, в основном, танцами и песнями. Хотя пару раз устраивали и кулачные бои. От Тени я держалась на расстоянии. Не оставалась с ним в одной каюте, отказывалась сидеть за одним столом. Он неоднократно порывался оказаться со мной рядом и попытаться хоть что-то объяснить. Наверное. Ну, или продолжить меня упрекать. Только я этого слышать не желала. Если человек не может понять элементарного и обвиняет других в том, что сам придумал, то мне от такого нужно держаться подальше. Причём, как можно дальше. А ещё я полюбила встречать рассвет. Здесь, где было значительно теплее, чем на острове Правосудия, солнце поднималось на небосвод в непередаваемой феерии красок. Розовый, голубой, золотой, бордовый и фиолетовый смешивались, рождая в небе удивительную игру оттенков. Винард взял за правило делить со мной эти предрассветные часы. Лир и Фарт предпочитали ещё немного поспать в тепле каюты. А мы выбирались на ещё зябкий ночной ветер и каждое утро ждали, наверное, самого удивительного зрелища в этом мире. Иногда я брала с собой свой инструмент.