Покоряя Вселенную
Шрифт:
— Кто это?
— Рок.
— Ты собираешься ответить?
— Нет, он просто хочет узнать, во сколько прийти и помочь с ремонтом Лолиты, — лгу я. Он, наверное, хочет увидеть, здесь ли я, чтобы присоединиться. — Она давно нуждается в починке. Бедняжке необходимо немного внимания и заботы.
— Байку или Року? — уточняет он.
Я в шоке от тишины. Проглатываю комок в горле.
— Что ты имеешь в виду?
Он пожимает плечами, словно ему не следовало поднимать этот вопрос.
— Ничего. Я просто подумал, возможно наше сближение поспособствовало натянутости в твоей дружбе с ним.
— Мы в порядке. У нас всё хорошо — говорю я, но это звучит натянуто даже для меня.
— Как скажешь.
Я понимаю, не легко иметь девушку, чей лучший друг является парнем, особенно магнитизирующим девушек, как Рок, но Гордон вполне хорошо к этому отнесся. Ведь он самый зрелый семнадцатилетний парень, которого я когда-либо встречала.
— Малыш? — говорю я.
— Да. — Я люблю вибрации, которые создает его голос напротив моей руки на его груди.
— Это может прозвучать глупо, а учитывая, что ты анализируешь каждую глупость, которую я иногда произношу, я даже боюсь говорить... но уже прошло семь недель с нашего первого поцелуя…
— Господи, женщина, выкладывай! — кричит он.
Я нервно смеюсь в его рубашку.
— Хорошо. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я действительно тебя люблю. И что я уважаю тебя. И то, что ты очарователен со мной. Действительно, очарователен, если это имеет какой-то смысл. Серьезно, я смотрю на тебя. — Я чувствую тяжесть на груди, когда говорю это. — Ты дал мне огромное количество веры в то, что я могу делать лучше, и поэтому я просто хочу сказать спасибо.
Он прочищает горло.
— Ух ты, Хлоя, я ценю это. Правда, ценю.
Я вздыхаю, счастливая, что смогла, наконец, сказать ему, что чувствую, и то, что, кажется, он воспринял это хорошо.
— Но я уверен, что ты знаешь… — он продолжает. — Обожание значит «поклонение», и… тебе не следует поклоняться никому. Даже мне.
Я продвигаюсь так, чтобы лучше видеть его, но сейчас темно, я вижу только его контур.
— Стоп. Остынь, Мальчик-Мозг. Я не это имела в виду. Просто я восхищаюсь тобой, и это хорошо. И я изменилась с тех пор, как я с тобой. И это здорово, когда твоя вторая половинка делает тебя лучше.
Разве ты так не думаешь? Я умираю, как хочу спросить, но не собираюсь сегодня настаивать на развитии темы.
— И я согласен, — говорит он — Просто убеждаюсь.
Уфф! Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его.
— Не переживай, у меня нет никаких секретных твоих статуэток в моем шкафу. И просто чтобы ты знал — я цитирую знаменитую фразу Дарта Вейдера — Меня напрягает ваше неверие. Давайте посмотрим, кто теперь ботаник.
Он смотрит на меня в замешательстве.
— Звездные войны, — поясняю я.
— О, это не должно было меня удивить, — мямлит он.
— Что? — говорю я, пребывая в шоке. — Что это значит?
— Это значит... — Он убирает волосы с моего лица и мягко меня целует. — Что мне следует прекратить недооценивать тебя.
Крестная однажды сказала мне, что ты можешь посмотреть в глаза парню и увидеть, врет он или нет. Если он вздрагивает или отводит взгляд, не доверяй ему. Но глаза Гордона стойкие. Сильные. Настолько стойкие и сильные, насколько я могу сказать в окружающей абсолютной темноте.
— Спасибо, милый.
— Пожалуйста. — Он целует меня снова, затем быстро отодвигается. — И, возвращаясь назад… нет, я не думаю, что есть жизнь на Глизе 581с.
— И почему нет?
— Потому что нужно намного больше, нежели просто вода, чтобы воссоздать определенные условия, как на Земле. Нужен углекислый газ, и никто даже не знает, есть ли он там. Кроме того, половина планеты повернута лицом к звезде все время, и в результате она опаляется.
— И…
— И другая половина планеты постоянно в темноте, поэтому слишком холодная. Вряд ли пригодная для жизни, не так ли?
— Всё всегда настолько черное и белое для тебя? Что насчет буфферной зоны посередине? Та сумеречная зона, которая одновременно освещается звездой и скрыта от её прямых лучей? Может ли быть там жизнь?
Гордон обдумывает вопрос. Мне любопытно услышать его ответ. Если он думает так же, как и я, он решит, что это возможно, и нам, вероятно, следует отправить НАСА туда в ближайшее время. Если нет... ну, тогда он стал бы первым ботаником, кого я знаю, кто считает, что других миров не существует.
— Одинаковые ли два человеческих отпечатка пальцев? — говорит он. — У всех шести с половиной миллиардов людей в этом мире? — Он сжимает мои пальцы, один за другим. — Нет, они все разные. Поэтому я думаю, что Земля — уникальное чудо природы, вроде нас. И, кстати, говоря о фриках, мы оба знаем, что может быть только одна Хлоя в мире, верно?
Жесткий удар. Прямо в центр его трицепсов. Хватит ему смеяться, теперь он вскрикивает от боли. Я знаю, что права насчет сумеречной зоны на Глизе 581c, там может быть жизнь. Когда он смотрит в пространство, я понимаю, что не смотрю на звезды, как обычно делаю. Я пялюсь на него.
Может, он прав. Может, в каком-то смысле я поклоняюсь ему. Но неужели это так плохо? Только если он не может сопереживать, я думаю. Если он не знает, какого это, обожать кого-то.
Мой телефон издает короткий шум, сообщающий о голосовой почте. Я слушаю сообщение.
Оно пришло две минуты назад от Рока. Его голос звучит низко, на грани депрессии. «Счастливого дня Святого Патрика, Хло. Позвони мне, если хочешь». И вина, которую я чувствую за все время с Гордоном, тянется отсюда до Глизы 581c.
Глава 20
Время от времени мой папа идет ловить рыбу, не чтобы заработать, а просто чтобы выбраться из дома. Две недели назад, при полной луне папа решил, что пора выходить. Рыбалка при луне не лучшее время для ловли чего-нибудь, но для ловли сна это бесценно. Обычно он идет один, но сегодня вечером он пригласил меня с собой. Так как Гордон работает над проектом, я принимаю его предложение.
Наша лодка мягко качается где-то около Шугарлоф Ки на стороне Залива. Лежа на спине, я наблюдаю, что луна на востоке окружается облаками, недостаточно густыми, чтобы полностью скрыть ее. Папа сидит с другой стороны лодки, настраивая свою удочку, холодное пиво стоит между его коленей. Он не говорит много, просто натягивает блесны и грузила.