Чтение онлайн

Кузьма, все еще сомневаясь в том, что поступает правильно, ушел в город, а я осталась одна с безъязыким Фролом. Мы сидели на камнях возле самой воды и смотрели на море. Море я видела впервые в жизни и удивлялась, зачем господь создал так много воды. Я заворожено смотрела, как волны одна за другой набегают на берег. В этом было какое-то необъяснимое очарование. Будто море спит и легко дышит, вздымая огромную серую грудь. Безъязыкий сидел рядом и, когда я смотрела на него, строил гримасы, пытаясь хоть как-то меня развлечь. Говорить он без языка почти не мог, только выразительно мычал, но я его не понимала.

По виду Фролу было лет тридцать пять. Сколько я помнила, в царствование Екатерины Алексеевны членовредительные телесные наказная уже почти не применялись, разве что к участникам Пугачевского бунта, кем мой сосед никак не мог быть по возрасту. Об этом я его и спросила. Фрол попытался заговорить, но, видя, что я его не понимаю, жестом показал на голове чалму, сузил пальцами глаза и махнул рукой на юг.

— Так тебя турки так изуродовали? — догадалась я. — Ты что, был в плену?

Он утвердительно кивнул головой.

— Выходит ты никакой не разбойник?

Флор улыбнулся, покачал головой и, встав во фрунт, произвел несколько приемов с воображаемым ружьем.

Он вспомнил свое прошлое, и я вместе с ним увидела горы, бегущих людей в восточных одеждах, с кривыми саблями в руках. Потом его куда-то потащили и он сидел в каменной яме.

— Ты был солдатом и попал в плен к туркам? — поняла я. — Тогда почему ты прячешься?

Этого жестами объяснить оказалось невозможно, и он лишь развел руками.

— А Кузьма разбойник?

Фрол опять покачал головой.

— Он же сказал, что убил своего барина! — напомнила я.

Безъязыкий помахал рукой и изобразил несколько ударов кулаком по лицу.

— Понятно, не убил, а побил, — подсказала я. — Ну да, он так и сказал, что прибил барина.

Фрол опять улыбнулся и утвердительно кивнул. Больше я ничего спрашивать не стала. Мы молча сидели и наблюдали за прибоем. Волнение на море усилилось, и теперь волны начали с брызгами разбиваться о камни берега. Мы отошли от береговой линии, и нашли себе новое пристанище на поросших мхом валунах.

Когда вернется Кузьма, я не знала даже приблизительно и приготовилась к долгому ожиданию. Небо постепенно темнело, подул сырой и прохладный ветер. С запада плыли низкие облака, и несколько раз начинался дождь. Осень уже чувствовалась во всем, огрубела и поредела трава, меняли цвет листья, стало раньше темнеть.

Со времени ухода нашего посыльного прошло часа три. На темном небе между облаками, проглянули первые звезды, а он все не возвращался. Я начинала волноваться и, против воли, тревожно оглядывалась по сторонам. Фрол тоже нервничал, но старался не показывать, что волнуется, и временами одобрительно похлопывал меня по плечу.

Я замерзла, встала на валун и начала размахивать руками, чтобы согреться. Фрол тоже поднялся на ноги и вслушивался в ночные звуки. Я уже имела случай оценить его необыкновенный слух и с надеждой на него поглядывала. Однако он, встречая мой вопрошающий взгляд, только отрицательно качал головой.

Что делать, если не вернется Кузьма, я не знала. К тому же, если он попадется в руки полиции, получится, что я своей просьбой погубила хорошего человека. Да и сама оказывалась в труднейшей ситуации: почти без денег, подорожной грамоты и помощи.

— Э-э-э! — вдруг воскликнул безъязыкий, и показал рукой в сторону суши.

— Кузьма? — с надеждой спросила я, на что он утвердительно кивнул головой.

Сама я ничего кроме хруста прибоя не слышала, но Фролу поверила и до рези в глазах, вглядывалась в лунный береговой пейзаж. Наконец среди камней разглядела каких-то людей направляющихся прямо к нам. Их оказалось почему-то не двое, как я ожидала, а трое.

Одного из них я узнала сразу, это был Кузьма, остальных двоих пока рассмотреть не удалось. На всякий случай, я спряталась за валуном. Фрол же напротив, встал на самом виду и крикнул:

— Э-э-э!

— Это я! — откликнулся Кузьма, и долгожданные гости прибавили шаг.

— Яков Семенович! — радостно сказала я, наконец, разглядев Прохорова, и тут же воскликнула. — Миша!

— Ну, наконец-то дошли! — сказал, отдуваясь, после быстрой ходьбы действительный статский советник. — Далеко же вы, сударыня, забрались! Я думал, переломаю себе ноги пока до вас дойду.

— Я так волновалась, — не отвечая, пожаловалась я. — Уже скоро полночь, а вас все нет и нет!

— Ничего, все хорошо, что хорошо кончается, — жизнерадостно, сообщил Прохоров. — Зато я привел вам помощника. Граф, узнав, что вы в затруднении, тотчас вызвался меня сопровождать!

— Мне дали отпуск перед отправкой в армию, — смущенно сказал Миша, — теперь я свободен целый месяц и подумал…

Что он подумал, я узнать не успела.

— Э-э-э! — тревожно предупредил Фрол и указа рукой в ту сторону, откуда только что пришли мои спасители. Воронцов запнулся и замолчал.

— Не может этого быть! — сердито сказал Прохоров. — Нас никак не могли выследить. Я сам за этим смотрел!

Фрол опять, что-то промычал и в разговор вмешался Кузьма:

— Он говорит, что это наш хозяин-чухонец.

Я сразу успокоилась. Кажется, пока все складывалось удачно. Мы молча наблюдали, как к берегу не спеша, идет наш недавний знакомец. Прохоров с Воронцовым заметно напряглись и машинально потянулись руками к оружию. Приблизившись, чухонец снял шапку и поклонился.

— Если госпота еще хотеть ночевать мой том, моя жена вас накормить, мне нушна отна рупля, — сказал он.

Все дружно рассмеялись. Чухонец не понял причину веселья и на всякий случай, еще раз вежливо поклонился.

— Хорошо, пойдем, отведаем ужин его жены, — решил за всех Прохоров, — здесь слишком сыро.

Мы гуськом направились вслед за жителем финских хладных скал. Миша оказался возле меня и незаметно взял за руку.

— Зачем вы пришли, это же опасно, — с упреком сказала я, отвечая на его нежное пожатие.