Покушение
Шрифт:
Мне это не понравилось, и я сунула руку за пазуху, нащупывая рукоять пистолета. Тут дверца открылась и из нее выглянула молодая женщина. Мне ничего не оставалось, как подойти. На наемного убийцу путница не походила, женщина была бледна, взволнованна и выглядела напуганной.
— Доброе утро, сударыня, — вежливо поздоровалась я, заглядывая внутрь кареты, нет ли там кого-нибудь более опасного, чем незнакомая дама.
— Доброе утро, сударь, — ответила она, — если оно, конечно, доброе!
— У вас что-нибудь случилось? Изволите испытывать неудовольствие?
— Ах, какие уж тут могут быть удовольствия, когда у нас кругом разбойники! — испуганно воскликнула она. — Вы не заметили на дороге нечего подозрительного?
— Нет, кругом тихо, вы первая кого я встречаю нынешним утром. А с чего вы решили, что тут есть разбойники?
— Так, — дама махнула рукой с платком в сторону, откуда приехала, — они насмерть убили какого-то бедного человека.
— Что вы говорите! Какой ужас! — без особого трепета воскликнула я. — А вы уверены, что кого-то убили, может, он сам умер?
— Сам умер! — вмешался в разговор кучер. — Да ты что, барин, его порубили в капусту! Весь в кровище лежит на дороге!
Теперь мне стало страшно, и я невольно осмотрелась по сторонам.
— Видать какой-то худой купчишка, — продолжил кучер, — лошаденка и телега у него плевые, на них даже не позарились, а деньги, поди, забрали.
Мне стало не только страшно, но и интересно.
— А каков он собой? Я под утро встречала высокого коробейника на телеге, кажется он был в синей поддевке…
— Видать, он и есть, мужик сам собой здоровый, да видно против душегубов не сдюжил…
— Ах, Иван, ну, зачем ты меня пугаешь! — плачущим голосом перебила его дама. — Ты же прекрасно знаешь, какая я чувствительная! Вы, сударь, куда изволите направляться?
— В Шую, — машинально ответила я.
Похоже, рок в эту ночь настиг не меня, а моего незадачливого убийцу. Видно, Матерь Божья в свое успение не пожелала услышать лукавую молитву предателя.
— Пешком? Но это же, кажется, очень далеко! — воскликнула она, удивленно рассматривая цивильное платье старшенького сына Барановых, в которое я была одета.
— По дороге у меня пала лошадь, — объяснила я, — потому вынужден пешком добираться до станции.
— Тогда может быть, поедем вместе? Вы, какой никакой, а мужчина.
Думаю, что любому мужчине оценка, «какой никакой» очень бы не понравилась, но я восприняла ее без потери самоуважения и охотно согласилась составить испуганной путнице компанию.
— Охотно, сударыня, и если будет в том нужда, сумею вас защитить! — пообещала я. — Позвольте рекомендоваться Десницкий Сильвестр Ефимович, — я замялась, не сразу придумав, за кого себя выдать, и назвалась, — студент.
— Студент? — переспросила она, явно не зная значения этого нового слова, и подумала про себя. — А он премиленький!
— А я Елена Павловна Будякина, супруга Владимирского почтмейстера Александра Потаповича! Ездила в Москву к докторам.
— Очень приятно познакомиться, — сказала я, забираясь в карету. — Чем изволите болеть?
— Ничем, — засмеялась Елена Павловна, разом забывая недавний страх, и кокетливо улыбнулась, — ходила по лавкам, меня муж просто так в Москву не пускает, приходиться сказываться больной.
— И я его понимаю, сударыня! — исполняя роль галантного студента, воскликнула я. — Как же отпускать от себя без охраны такую красоту!
— Ах, вы еще совсем молоденький и уже такой коварный! — засмеялась она. — А ведь я могу поверить вам на слово! Еще скажите, что полюбили меня с первого взгляда!
Господи, ну что мы за народ женщины, — подумала я, — перед первым встречным готовы выскочить из платья!
Однако грешила на Елену Павловну я напрасно. Снимать платье она пока не спешила, но, видимо, соскучившись по мужскому обществу, кокетничала с огромным удовольствием. Разговор у нас сразу принял игривый характер и, как водится, строился на намеках и недомолвках. Я, играя роль мужчины, вошла в образ, и с удовольствием с ней болтала.
Скоро мы въехали в какое-то небольшое село с деревянной церковью и красиво рубленой колокольней. Именно отсюда и слышался на дороге колокольный звон. Нарядно одетые в честь двунадесятого праздника крестьяне собирались к церкви. Останавливаться мы не стали, только минуя ее, перекрестились на купол с крестом.
— Я так спешила к успению вернуться домой, — грустно сказала почтмейстерша, — что не побоялась выехать в ночь. За что чуть не поплатилась. Зато встретила вас, Сильвестр!
Каким образом она рассчитывала, выехав ночью из Москвы, в тот же день добраться до Владимира, Елена Павловна не объяснила. Я же, как женщина, вполне ее, понимая, приставать с подсчетами не стала. Видно, ей очень не хотелось возвращаться домой, и таким способом она обманывала и успокаивала свое чувство долга.
— У вас уже, наверное, есть невеста? — лукаво спросила Елена Павловна, переводя разговор на более интересную, чем дом и муж, тему.
— Нет, невесты у меня определенно нет, — засмеялась я.
— Но непременно есть симпатия! — подхватила она. — Расскажите мне все, какая она? Кто?
— В точности как вы, молодая, красивая, глаза голубые, волосы пепельные, только она замужем, — описала я словами свою спутницу.
— Фи, какой пассаж, и за кем? — натянуто улыбнулась попутчица.
— За Владимирским почтмейстером, — серьезно ответила я.
— Так ведь это я за ним замужем, ах вы, проказник! — тотчас развеселилась она. — Что, студенты все такие шутники?