Чтение онлайн

Шаваны откатились от Пауля. Только Лед остался над телом. Присел, сказал тихо, неслышимый никем, кроме Пауля и Джоакина:

— Я знаю, чего ты боишься: жажды. Я отрублю тебе руки и ноги. Что останется, положу в гроб и зарою там, где не найдет никто.

Пауль изменился в лице. Глаза полезли на лоб, рот раскрылся в беззвучном крике.

— Ты пролежишь в земле живьем много лет, пока сам себя не переваришь.

— Нет! Не говори!.. — взмолилась Аланис.

Но Пауль раскрыл рот.

— Я не услышал! — рявкнул Рихард.

Аланис завизжала, чтобы заглушить шепот.

— Транспорт… — сказал Пауль громче.

И Мартин метнулся к Виттору:

— Братик, ключ — транспорт!

Граф Виттор напоминал кучу мясного фарша. Тело стало липким, влажным, рыхлым. Оно подергивалось, словно студень, внутри брони из Предметов. Изо всех щелей растекалась жижа.

— Транспорт же! Слышишь — транспорт!

Виттор вздрогнул, пошевелил головой. Что-то выпало из глазницы.

— Брх… трх… трс…

— Тропснарт! Скажи это, ну!

— Тропс… — кашлянул граф, выплюнул крупный сгусток и затих.

— Нет!.. Не умирай, скажи!.. Вит, ну!..

Тело сползло со скамьи и мокро ляпнулось на пол.

Чуть слышно всхлипывала Лаура, тихонько потрескивали свечи. Приарх неподвижно лежал в растущей луже крови. Мартин качал головой, как болванчик, и все повторял:

— Вит, ну… Братик… Ну, скажи…

С алтаря ритмично капало: тук… тук… тук…

— Я привел лекаря!.. — сказал с порога дьякон и зашатался, вцепившись в притолоку.

Аланис поднялась. Она была залита кровью, распоротая щека свисала лоскутом. Кажется, Аланис не ощущала этого.

В гробовой тишине пересекла неф, плюнула на труп дяди. Потрепала по щеке рыдающую Лауру. Подошла к Виттору, брезгливо пнула ногой перемолотое тело. Мартин поднял было нож — и со всхлипом уронил.

Лед, Флеминг и Хорис переглянулись. Кто-то из них теперь стал командиром… Вот только — кто? Да и какая разница, если все пропало?.. Оглушенные катастрофой, люди не могли пошевелиться. Смотрели, как Аланис шагает к порталу. На ходу она поправила перстень на пальце, отбросила волосы за плечо. Подошла к двери и сказала часовым:

— Если не возражаете, я удалюсь.

В этот миг Предметы на трупе графа испустили свечение. Подернулись рябью и начали плавиться, теряя форму. Превратились в текучую ртуть, обволокли собой мертвое тело. Повеяло морозом, будто зимний ветер ворвался в храм.

— Вит?.. — с дикою надеждой выдохнул Мартин.

Труп замерцал, стал расплывчатым, будто туман, затем прозрачным, как вода.

И исчез.

Воздух схлопнулся там, где только что находилось тело. На полу осталось пятно мерзкой жижи и ворох одежды.

— Проклятая тьма… — процедил Пауль.

Вдох спустя Виттор возник в двух шагах от того места.

Ртуть отхлынула с его головы, открыв лицо: свежее, без следов червей и крови, без единой болезненной морщинки.

— Я жив?.. — спросил Виттор. Уставился на собственные руки, грудь и живот, покрытые текучим металлом. — Я — воскрес?..

— Ну… вроде… — Мартин протер кулаками глаза. — Да, брат, ты воскрес!

— Я живой! — закричал Виттор. — Живоооой!

Он исчез. Появился у алтаря.

— Я воскрес! Я прошел испытание!

Исчез. Хлопнул воздух, заполнив пустоту. Появился.

— Я вернулся со Звезды!

Исчез. Возник, сверкая ртутью:

— Я бессмертен! Я избран богами!

Хорис первым упал на колени, за ним — Хаш Эйлиш и Лахт Мис. За ними — Флеминг и его аббат.

— Не нужно, друзья мои! Встаньте! — рассмеялся граф. — Я воскрес из мертвых, но остался вашим другом!

Он вновь исчез и появился в портале, на пути Аланис. Она вскрикнула, налетев на ртутную фигуру. Обмякла, потеряла твердость, будто расплавленная свеча. Граф толкнул ее в руки часовых:

— Помогите миледи сесть. Лекарь, займитесь ею. Наша красавица не должна истечь кровью раньше времени.

Он снова исчез — и возник прямо на алтаре.

— Будьте свидетелями, друзья мои: испытание пройдено! Святой приарх погиб — мир его душе, наша печаль безмерна. Но я повидал Ульяну и вернулся со Звезды. Я избран богами!

— Слава Избранному, ну! — крикнул лорд Мартин.

— Слава Избранному! — подхватила Хаш Эйлиш.

— Избранник богов! Вечная слава! Ура!..

Крики восторга взлетели под своды, отразились на хорах, выплеснулись из храма на улицу. Весь Уэймарский замок славил графа, избранного богами.

Конец июля — начало августа 1775 г. от Сошествия

Фаунтерра

Минерва сильно изменилась за последние полгода. Лицо стало взрослее, жестче, злее. Выпятился подбородок, резче прорисовались скулы, острым сделался взгляд. Янмэйские черты теперь бросаются в глаза, никто уже не спутает ее с дочкой Нортвудов. Императорская диадема больше не кажется чужой на челе. Напротив — будто для нее и сделана.

Минерва переводит взгляд от зеркала к портрету. На картине — женщина. Маленькие свиные глазки теряются на рыхлом лице. Вздернутый нос светит пятаком. Свисают два подбородка, оттопыривая нижнюю губу. Редкие и сухие, словно пакля, волосы подстрижены челкой, отчего смотрятся еще хуже. Женщина одета дорого: высокий воротник покрыт золотой вязью, массивные серьги блестят изумрудами. Не приходится сомневаться: живописец старался приукрасить. Какова же дама в жизни, без прикрас?..

Минерва чувствует злость. Нет, разочарование. Нет, обиду. Она не знает, что чувствовать. Когда секретарь назвал имя, она даже сразу не поняла:

— Простите, что за леди Магда?..

— Дочь герцога Лабелина. Была при дворе прошлой весной.

Минерва долго перебирала лица в памяти, никак не находя… Потом наткнулась.

— Вот эта?.. Милорд, нет ли здесь ошибки?..

Все верно, как дневники Янмэй. Да, та самая Магда. Старая дева двадцати шести лет, весом с коня, известная хамством и непристойной бранью.

Что я должна думать об этом? — спрашивает себя Минерва. Поочередно примеривается к разным чувствам. Ни одно не подходит. Ревность — исключается совершенно. Нельзя ревновать к подобному существу, это все равно что плюхнуться в лужу. Обида — слишком мягко, здесь более острое чувство. Зависть — но к кому? К Магде? Кем бы ни был ее муж, вспомни, кто она сама. Какая тут зависть!..