Чтение онлайн

Что ж, тем лучше.

Аланис принялась за туалет. Не стала звать служанок — не сегодня. Сама умылась, расчесалась, уложила роскошные волосы. Багаж уже был доставлен в покои. Она выбрала платье: пускай будет черное, как смоль. Глубокий вырез на груди, но строгая юбка и длинный рукав — меткая символика, точно под настрой. Теперь украшенья. Конечно, рубины — ничто другое не подойдет этому вечеру. Рубины и серебро — кровь на холодном металле. Ожерелье, серьги, кольцо, диадема. Пускай крови будет много… Осталась обувь. Хотелось крайности: пойти босиком — или в ботфортах. И то, и другое смотрелось бы очень странно. Она с сожалением втиснула ноги в туфли. Еще и малы, тьма сожри… Но времени уже не осталось. В дверь постучали, сквозь дерево донесся голос Джоакина:

— Миледи, вас зовут в часовню.

Она глянула еще раз в зеркало, спрятала пудреницу в сумочку и с нею вышла в коридор.

— Сир Джоакин, вам следовало предупредить за час. А если бы я была не одета?

Он наспех пожрал ее глазами — и тут же задрал нос.

— Миледи, ужин начинается. Все вас ждут!

— Не беда, пускай потерпят.

Она протянула руку, Джоакин долго размышлял, прежде чем подставить ей локоть.

— У-у, юноша, вы растеряли все манеры. А я-то хотела вас похвалить…

— За что?

— Славно продвинулись по службе. Сражались мечом — теперь Перстом Вильгельма. Служили герцогине — теперь банкиру…

Он зыркнул искоса, зло.

— …научились метать испепеляющие взгляды. Вы сделали большие успехи, сударь. Я горжусь.

Целый пролет лестницы он сочинял едкий ответ.

— Не вам смеяться, миледи. Мы победили, а агатовцы разбиты.

— Ах, вот почему вы бросили меня! Переметнулись к будущему победителю — завидное чутье.

— Я служу тому, кто меня ценит! Граф уважает, а вы только высмеивали и вытирали ноги.

— А вам не нравилось?.. Простите, я не поняла! Обычно мужчин радует касание моей стопы…

Джоакин всхрапнул, как боевой жеребец. Он был все так же смешон. Как прелестно вновь увидеть его! Но вдруг Аланис похолодела от дурной мысли.

— Скажите, сударь, леди Иона будет на испытании?

— Ей там не место, изменнице.

— Она… в камере?

— Там, где нужно.

— Сударь, прошу вас, отведите меня к ней.

Он посмотрел в глаза, ища насмешку. Поняв, что просьба звучит всерьез, процедил:

— Туда нельзя.

— Я очень прошу.

— А я вам отказываю.

Аланис услышала в нем наслаждение.

— Ловите минутку власти, верно? Постыдитесь, сударь. Я прошу свидания с сестрой.

— Иона вам не родня.

— Сестра по крови и духу. Поймите, если сумеете.

— Нет!

— Разве можно было ждать иного? Какой же вы низкий человек!.. Наденьте хоть десять Перстов — все равно не станете выше.

Он отнял руку. Поиграл челюстью, скрипнул зубами. Сказал командирским тоном:

— Быстро. Даю вам пять минут.

Иона София Джессика рода Светлой Агаты сидела в собачьей клетке. Аланис не слишком удивилась: следовало ожидать подобного. По крайней мере, Иона была цела, даже не лишилась пальцев.

Аланис подбежала к ней, и торопливый звук шагов нарушил дремоту северянки. Иона подняла голову, увидела подругу. Ахнув, прижала руки к груди… И вдруг превратилась в свет. Вспыхнула сияющей, чистой, сердечной радостью. Потянулась к Аланис так, будто та была лучшим человеком на свете. Схватила за обе руки, влила нежное тепло в ее ладони.

— Я так счастлива… — прошептала Иона.

Стало ясно: она заперта уже давно. Аланис — первая отдушина, внезапное дуновение ветра, миновавшее стену из человеческой гнили. Иона жаждет слиться с нею, согреть обледенелую душу. Аланис охватил стыд: я недостойна этих чувств. Я же — змея, потаскуха, злодейка. Знала бы ты, что я такое… Но сказочное тепло захлестнуло с головой. Блаженство — быть нужной, родной, любимой.

— И я счастлива… — выдохнула Аланис, сжимая пальцы Ионы.

Путевец хрипло кашлянул. С черною ненавистью он наблюдал их близость, и вдруг Аланис испугалась: а вдруг он ощутит лишнее? Джоакин глух, как дерево, как булыжник мостовой… но даже камень заметит такую бурю.

Аланис отпрянула, сказала:

— Я счастлива, миледи, что вы целы и невредимы.

— Ты видишь только тело, — прошептала Иона.

— Ваша душа заслужила страданий. Вы предали мужа.

Иона заморгала, пытаясь понять. Аланис не смогла задушить в себе все, радость еще лилась из глаз и опровергала слова. Северянка не знала, чему верить.

Глухой Джоакин поверил словам. Осклабившись, ввернул от себя:

— Нет худшего проступка для женщины, чем предать супруга!

Иона впилась в лицо Аланис.

— Но ты же…

Ты же с нами? — это она хотела спросить. Не будь путевца, Аланис ответила бы: сожри меня тьма, конечно! Я бросила Эрвина и сорвала его план, и погубила иксов в гробнице Ингрид. По всем законам Севера, мне нет прощенья. Ориджины казнили людей за десятую долю того, что натворила я.

Но, разумеется, я с вами! Кровью, сердцем, душой, честью — всем, что во мне осталось. Я достаточно пробыла среди чудовищ, чтобы точно понять свое место. Больше нет сомнений в том, кто свой, а кто чужой.

— Я осуждаю ваш поступок, миледи. Неудивительно, что граф Виттор поместил вас в клетку.

Джоакин расплылся в ухмылке. Иона смотрела подруге в глаза, все больше путаясь, теряясь.

— Что с Эрвином?.. Ты знаешь о нем?..

Я знаю главное, — сказала бы Аланис. Возможно, он жив, а может, мертв, и это неважно. Я предала его, он — меня. Я поступила мерзко, он ответил тем же. Я хотела отдаться его злейшему врагу. Он был дураком, а я — дурой… Теперь, глядя сквозь время, нельзя ошибиться. Мы должны были быть вместе. Боги создали нас друг для друга. Мы приложили идову массу усилий, чтобы сломать их план. Если он жив, если ты выживешь, если каким-то чудом вы встретитесь, — передай ему мои слова.

Голосом она произнесла:

— С тех пор, как Эрвин предал меня, я не слежу за его судьбой.

И вот теперь Иона выпустила ее руки.

— Прости его…

— Я постараюсь.

— Пора идти! — приказал Джоакин, беря ее за локоть.

— Прощайте, миледи. Очень жаль, что вас не будет в часовне, — шепнула Аланис на сей раз без игры.

Вслед за путевцем она покинула комнату. Спускаясь по лестнице, оперлась на его крепкую руку, украшенную Перстом. Она ненавидела Джоакина за то, что испортил самый искренний разговор. Но она обожала его — за то, как он идеально, образцово низок. Надежный маяк, указующий место, куда ни за что не нужно плыть. Без него Аланис могла и усомниться…