Чтение онлайн

Серый, туманный Уэймар; смертельные тайны подземелий. Слова леди Ионы: «Ваш любимый сжег заживо прошлую невесту». Слова графа Виттора: «В столице вас казнят за сговор и обман». Я смеялась над абсурдом. Это же Адриан — добрый, справедливый, милосердный! Итан с Шаттэрхендом спасли меня, и я знала: это он их послал. Он — моя защита и путеводная Звезда. Есть лишь одна Звезда в небе!

Солнце склонилось так низко, что било в глаза, выжимая слезу. Времени осталось лишь на один разговор, потом стемнеет.

И Мира подумала: а сколько слез я о нем пролила. «Ваше величество»… Эти слова, обращенные ко мне, стали самым страшным звуком в жизни. Нет, вторым после звона тетивы, убившей отца. Я плакала, въезжая в Фаунтерру, входя в его дворец, садясь на его трон… Пила каждый день, поскольку не могла слышать это «ваше величество». И нет, я не плакала над его трупом, просто думала: лучше б я была на его месте.

Когда узнала, что он жив, чуть не сошла с ума от счастья. «Отрекаюсь в пользу Адриана! Он — наш владыка!» Все отдала вмиг, без колебаний… А хрустнуло во мне через десять минут. Первая ниточка порвалась, когда лорд-канцлер сказал: «Адриан — трус. Он даже не явился защитить Менсона». И я впервые подумала: он также не явился помочь мне. Все беды мира легли на легли на мои плечи — а у него нашлись дела поважнее…

— Как дела во вверенном вам городе, бургомистр? — спросила Минерва, по праву императрицы сказав первое слово.

Она хотела звучать насмешливо, но вышло хрипло и хрупко. Адриан снял шлем, встряхнул темною гривой:

— Чувство юмора верно вам, миледи. Но сложно наслаждаться им с расстояния. Не спуститесь ли?

Он протянул ей руку, будто желая помочь сойти со стены. Парочка бешено замотал головой: нет, детка, не смей! Мира и сама знала: высота стены — спасение. Пока Адриан стоит ниже, она защищена от его власти.

— Мне хорошо здесь, милорд. О чем вы хотели поговорить?

Он произнес с сокрушительной мягкостью:

— Я прошу вас вернуться.

— В Фаунтерру?

— Нет в то время, когда мы были друзьями.

В горле пересохло. Мира потеряла слова.

— Мы понимали друг друга, как никто. Каждая беседа была отрадой для души. Я наслаждался вашим умом, а вы — моим. Ничто не изменилось! Все пути по-прежнему открыты для нас!

Мира задохнулась. Она готовилась язвить и высмеивать, стыдить Адриана за трусость, властолюбие и самодурство, упрекать исчезновением… Весь яд испарился без следа, Мира смогла выдавить одно:

— Теперь вы женаты, милорд.

То было идовски плохо. Худшее, что можно сказать. Эти слова оставляли за Адрианом всю моральную правоту, сводили обвинения Минервы к банальной, глупой женской ревности. Он развел руками:

— Кто из нас лишен недостатков? Вы сами знаете: брак императора — политический акт. К любви он не имеет отношения.

К любви… Убийственно тонкий намек. Если б сказал прямо: «Я люблю вас», — грубая лесть отрезвила бы ее. Но сказано одно слово: «любовь», — за которым можно домыслить что угодно.

— Милорд… Между нами невозможно…

Адриан положил шлем на сгиб локтя — как рыцарь на ристалище после турнира, ожидая цветка из рук красавицы. Каким-то чудом он обратил в успех даже низость своего положения.

— Наши противоречия неразрешимы… вы должны признать…

Адриан терпеливо ждал, пока Мира сама запутается в словах.

Парочка, прячась за зубцом, толкнул ее в спину:

— Детка, не раскисай!

— Милорд, — наконец, выдавила она, — вы должны признать мою власть.

Адриан прижал руку к сердцу:

— Я признал ее давным давно.

— Не путайте меня! Я не в этом смысле…

Он поймал ее взгляд, как змея ловит мартышку:

— Важна только близость душ. Прочее не стоит и пыли!

— Милорд, вы… вы бросили меня!

Адриан улыбнулся, превращая в тесто последние косточки ее тела:

— Виноват, миледи: я был убит не вовремя. Но вернулся со Звезды и молю вас о прощении!

Мира издала тихий, безнадежный вздох. А Парочка столь же тихо шепнул:

— Зарежет. Мамой клянусь.

Ее встряхнуло.

— Вы лжете…

Было не понять, к кому обратилась Минерва. Ответили оба. Адриан воскликнул:

— Янмэй свидетель: я в жизни не обманывал вас!

Парочка проворчал:

— Хочешь зарезать бабу — сначала успокой, иначе визгу будет…

Мира словно рухнула в прорубь и вмиг отрезвела от ледяной воды.

— Милорд, меня трогают ваши слова… Но позвольте спросить: зачем привели войско? Я стесняюсь скопления людей. Не отошлете ли их?

— Спускайтесь, миледи, и вместе поведем полки в Фаунтерру.

— Простите, но в Фаунтерре они ни к чему. Я выдвинула корпус на запад, чтобы остановить орду. Совершите подвиг: возьмите армию и разбейте шаванов!

Улыбка Адриана стала только шире:

— Миледи, шаваны мало меня заботят. Они не должны заботить и вас. Перед нами открываются такие горизонты, каких вы даже не представляете! Спуститесь и дайте все объяснить наедине. Сияющее будущее ждет нас!

У Миры вновь закружилась голова. Чуткий Инжи толкнул под ребро, она шикнула:

— Отвяжитесь…

— Миледи, теперь вы владеете первокровью. Повелеваете Священными Предметами, но не знаете, как употребить эту власть. Идемте же, станьте моей правой рукою, я научу вас творить чудеса! С вашей помощью я сделаю счастливым весь мир!

— Великое древо ордена?

— Да, миледи! Я познал его суть — и она прекрасна!

— Со мной есть один человек, — сказала Мира. — Полагаю, орден ищет его.

— Визитер?!

Глаза Адриана вспыхнули огнем. Слишком ярко. Подозрительно ярко.

— Как кофе… — сказала Мира.

— Простите?..

Она не стала пояснять. Как ядовитый кофе в руках леди Сибил. Сила опыта: в нем найдется любой урок. Леди Сибил говорила ласково: «Выпей, дочка…» Миру спас один взгляд. Глаза графини сверкнули: она слишком хотела, чтобы Мира выпила кофе. Сейчас то же самое.

Упавшим голосом она прошептала:

— Милорд, если я отдам визитера… и имперскую казну… отпустите меня?

— И… — начал Адриан. С улыбкой исправился: — Я никогда вас не отпущу! Вы назначены мне судьбой, миледи!