Чтение онлайн

«И», — подумала Минерва. И — значит Искра. Тьма, я достаточно умна, чтобы сделать вывод из одного звука! «И еще Вечный Эфес», — вот что хотел сказать Адриан. Чихать ему на меня. Он пришел за Натаниэлем И регалиями власти!

— Милорд, — сказала она Адриану, — ступайте на запад и разгромите орду. Затем верните войска в столицу и придите один, без солдат. Тогда продолжим беседу.

Адриан нахмурился, прикусил губу. Похоже, он искал момента, в котором ошибся.

— И, — подсказала Минерва.

От улыбки не осталось и следа. Сухо и твердо Адриан произнес:

— Миледи, вы — янмэянка, потому я позволил вам сохранить лицо. Дал возможность сдаться, пока вы сверху. Когда окажетесь снизу, второго шанса не будет.

Он развернул коня и помчал к своим полкам. Железный рыцарский обруч с грозною точностью последовал за ним.

— У вас одна рота! — воскликнул Шаттэрхенд. — Ваше величество, следовало договориться!..

— Подними его ярдов на сто, — подмигнул Парочка, — а потом хряп. Вот будет потеха!

Мира смотрела вслед Адриану. Ее чувства можно было выразить одною фразой: «Вы все еще не поняли, милорд: я — искра!»

Солнце зашло, когда и следовало по плану: в последние минуты разговора. Минерва знала: Адриан не нападет до утра. Он видел мало воинов на стенах и заподозрил подвох. Серебряный Лис, разбитый в ночном Лабелине, подтвердит опасения: нельзя входить затемно, нарвешься на засаду. Они лягут спать, отложив атаку до утра.

Мира и сама попыталась уснуть — но не получалось. Слишком многое зависит от нее. Впервые — от нее лично. Ни лорда-канцлера, ни полководцев, даже Нави храпит, наглотавшись капель. Все в руках Минервы. Судьба столицы и Земель Короны, и всей империи, пожалуй. Она металась по комнатенке. Чего скрывать: было страшно. Ошибешься — погубишь тысячи жизней. Взбудораженная донельзя, Мира просила то кофе, то ордж. Не пила ни тот, ни другой: кофе не даст уснуть, выпивка сделает глупой. Нужно поспать. Завтра решающий день!

В бессонном наваждении Мира вспомнила, что все еще не применила право Мириам. Она — до сих пор девственница, и такой умрет, если вдруг… Коль уже нет причин хранить себя для Адриана, то отчего бы… Она даже подумала о конкретном человеке, и укусила свой палец, чтобы унять похотливые мысли. Что за ерунда! Я не люблю его, а страх смерти — еще не причина. Минерва, просто ложись в постель и спи! Выпей орджа, если не можешь иначе. Но не порти жизнь хорошему мужчине ради пустого каприза…

Она приказала орджа, а когда принесли — прогнала:

— Вы совсем глупы? Ордж бодрит, а мне нужно уснуть! Подайте сладкого вина! Самого сладкого… и конфет… и сыра… и еще что-нибудь. Меня мучит голод. Поем и усну.

Оставшись одна, Мира со злостью погасила лампу. Да, в ней все дело, огонь мешает спать! Поем в темноте, хорошенько запью вином, тогда уж точно успокоюсь… Постой, Минерва, а Перчатка сработает, если ты будешь пьяна? Неважно, я протрезвею до утра. Быть может, но похмелье-то останется. Что скажет об этом Предмет? Тьма, почему я не испытала раньше?! Очень глупо для бывалой выпивохи — взять и не проверить. Что говорят дневники Янмэй? Дайте-ка вспомнить… Тьма, да как ты смеешь спрашивать такое? Ты хоть думаешь, о чем думать? Когда Праматерь упивалась в хлам, слушались ли ее Предметы!..

В дверь постучали, и Мира заорала:

— Подите прочь, я не стану пить!

Спохватилась:

— Еду оставьте…

Пока слуга возился за дверью, она злобно глядела на свое отражение в стекле. Держу пари, герцог Эрвин и Аланис спали как убитые перед штурмом дворца. У них не было вот этих метаний! Правда, они могли, как бы, немножко усыпить друг друга. Почему бы и мне… Тьма!

Она стукнулась лбом о стекло, закусила губу, в сотый раз обругала себя. И вдруг…

Там что-то творилось. За окном, на вишневом холме.

Да нет, быть не может. Мне доложили бы: разведка, часовые…

Стой, Минерва. Ты отпустила всех. Осталась одна рота, ее не хватит на периметр. И ты сама сказала: ночью атаки не будет.

Она схватила Перчатку, Эфес, корону, сумку и бросилась из комнаты прочь.

— К оружию! Тревога! Нас атакуют!

Мира стояла на рыночной площади, еще утром заполненной двуцветными войсками, теперь — пустой. Она хватала Перчаткой все, что попадалось под руку, швыряла вверх — и с грохотом на мостовую.

— Тревога! К оружию! Все сюда!

Первые люди показались из ратуши — испуганные, заспанные.

— Зажгите что-нибудь! Масло, бочки — плевать! Дайте огонь!

Верная Лейла оказалась рядом:

— Ваше величество, что происходит?

— Лазутчики, атака! Отходим! Будите всех!

— Я дала Нави снотворного…

— Тащите волоком! Он должен попасть на корабль.

Из темноты возник Инжи:

— Детка, что за паника?

— Зажгите что-нибудь! Лучше — большое.

Неясно, где он взял огонь, но минуту спустя запылало. Большое — кажется, целая телега. Мира схватила ее Перчаткой, бросила в ночное небо, обрушила на склон холма. Вспышка высветила тени, скользящие вниз на веревках. Тьма, тьма сожри!..

— Ваше величество?.. — это Шаттэрхенд, осовелый, но как всегда молодцеватый.

— Чертов осел, вы прозевали атаку! Поднимайте людей, сержант Шаттэрхенд! Отводите к кораблю!

Лазурные гвардейцы появлялись из ночи. Едва их набралась дюжина, Мира отдала приказ:

— Вы двое — в ратушу, помочь фрейлине нести Натаниэля. Остальные — стройся вокруг меня!

Гвардейцы выволокли сонного Нави, она влепила ему пощечину и ощупью двинулась к реке. Безлунная чертова ночь! Проклятый городок без искрового света! Было темно, как в гробу. Факела не помогали, а только слепили глаза. Инжи вел Миру за руку. Похоже, он мог видеть во тьме, словно кот. Она подала ему голую ладонь, а ту, что в Перчатке, согнула у груди, свирепо разминая пальцы. Будет схватка, точно будет!

Алыми точками во мраке сияли искровые очи. Они тоже слепили…

— Погасите их, тьма сожри!..

Тьфу, дура, как их погасят?.. Но вдруг очей стало больше.

— Шаттэрхенд?..

Вместо ответа грохнули разряды. Кто-то упал, кто-то выхватил шпагу.

— Защитить императрицу!

Солдаты сомкнулись вокруг нее. Расступитесь, идиоты, дайте мне… Пальцы свело судорогой, глаза чуть не лопались. Она пыталась сквозь черное месиво схватки увидеть врага. Янмэй, помоги! Кажется, этот… И этот, и тот…

— Невесом! Невесом! Невесом!

Три луча подхватили людей и бросили в небо. Они вопили, как поросята. Мира толкнула их от себя. Достаточно разжать ладонь — они расшибутся о землю. Клятва, клятва!.. Потратив несколько секунд, Мира опустила их на черную крышу.

— Не скромничай, детка, убивай.

— Я дала слово!

— А я — нет…

Навстречу вылетел вражеский лазутчик. Неотличимый от своих, такой же черный, с оком в руке, только двигался навстречу. Инжи перекатился ему под ноги и вогнал стилет в пах. Вопль оглушил Минерву. Новые тени возникли за спиной, она схватила их лучами.