Чтение онлайн

Известие потрясло всех. Полководцы зашептались, спросили: как это вышло, откуда Пауль знает, каковы потери?

— Юхан Рейс в плену. Ему позволили связь, он мне доложил. Сказано очень мало. Похоже, Адриану помогли Минерва и Натаниэль.

Имя «Натаниэль» никому не было знакомо. Принялись обсуждать Минерву, ее возможный союз с Адрианом. Лед заметил:

— Коль вас обидели Адриан с Минервой, причем тут кайры?

— Волки всегда заодно с янмэйцами, — отчеканила Чара. — Один Эрвин восстал против тирана, но теперь его нет. Старый волк сговорится с Адрианом.

— Если и так, это не повод лезть в его капкан!

— Волки — наши враги. Догоним их и перебьем. На медведей — плевать.

Генерал Хорис поддержал лучницу: Десмонда нужно разбить поскорее. Но граф Флеминг и Доркастер соглашались со Льдом: нельзя делать то, чего ожидают враги. Ориджин ожидает погони — потому-то не стоит преследовать его. Избранный выслушал всех и сказал:

— Господа, ситуация сложна. План лорда Рихарда хорош с военной точки зрения, но честь и справедливость говорят в пользу Пауля.

Послышался ропот. Лед упрекнул графа:

— Милорд, вы устранились от стратегии и доверились мне. Но стоило мне разработать план, как вы его отвергаете?

Избранный мягко ответил:

— Лорд Рихард, я полностью доверяю вам. В доказательство сего я отдам под вашу руку целый корпус моей армии. Но положение дел изменилось, будет мудро спросить совета у богов.

Все согласились с этим. Граф четырежды сотворил спираль и произнес слова молитвы. Затем сложил руки на груди, низко поклонился — и исчез.

Его не было долго. Прошла минута, другая, третья. Горожане, видевшие пропажу, пришли в волнение. Раздались крики: «Вернись, не покидай!.. Прости грешных!..»

Избранный появился с заметным трудом: долго мерцал призрачным пятном, то воплощаясь, то рассеиваясь вновь. Наконец, он нащупал ткань подлунного мира и встроился в нее.

— Благодарю за терпение, друзья мои. Боги сказали ясно: нужно преследовать Десмонда.

Пауль хищно оскалил зубы:

— Спасибо, боги. Вы молодцы.

А Лед скривился, но тут же овладел собой:

— Коль вам так не терпится попасть в ловушку отца, сделаем это с пользой. Извольте выслушать одну мою идею.

— Всенепременно, милорд, только после обеда.

Высшие чины ушли пировать, прихватив с собой городских старейшин. Толпа понемногу рассосалась, лишь гувернантки все еще стояли у помоста, да Мартин с Джоакином торчали посреди площади. Мартин остался, боясь ослушаться брата; Джоакин — за компанию.

— Вит меня ценит на медяк, — пожаловался Шейланд. — Няньку, говорит, найди! Лед и Пауль — полководцы, ты — телохранитель, Доркастер — диверсант, а я — подтирка для задницы.

— Сочувствую, милорд.

— Слушай, друг, помоги мне с нянькой, а?

Джо нахмурился. Жалко Мартина, но как помочь?

— Милорд, я в них совсем не разбираюсь. У меня не было ни няньки, ни кормилицы. На мамином молоке вырос.

— Вот почему такой здоровый!.. Помоги, ну. Бабы сами просятся, надо только выбрать, а ты по бабьему делу — знаток.

Джоакин поморщил нос:

— Не знаток я, а несчастный человек. Мне судьбой начертано любовное невезенье. Одну приголубил — ее убили. Другую полюбил — наплевала в душу. Третьей только восхитился — она такой дрянью оказалась, что сказать противно.

Мартин хлопнул его по плечу:

— Вот и пусти в дело свое невезенье! Выбери ту из нянек, от которой тебя прям с души воротит. Найди самую никчемную на твой вкус — она-то и будет хороша.

Джоакин сдался и подошел к женщинам. Те были как на подбор — одна страшней другой. Похоже, нортвудцы следовали правилу: сэкономишь розгу — испортишь ребенка. Гувернантками служили матерые, грозные, тяжелые на руку бабищи, способные внушать ужас одним своим видом. Джо спросил, кто хочет смотреть за детьми Избранного, и бабы дружно ответили: все хотят. Затем каждая расписала свои достоинства.

Одна обучила сыновей бургомистра игре на клавесине. Они-то, непоседы, рвались то к собакам, то на стрельбы — но уж нет, садились к инструменту и играли как миленькие. Попробовали бы не сыграть!

Другая создала свой подход к изучению грамоты. Не надо бить розгами или ставить на гречку: если откладываешь наказание, малец забывает провинность. Берешь обычный карандаш, садишься возле ученика и следишь, как он пишет. Сделал ошибку — хрясь карандашом по суставам. Думаете, не больно? Ошибаетесь, милорд. Весьма ощутимо выходит, если хлестко ударить. Позвольте, покажу.

Третья могла голыми руками остановить коня. Судя по ширине плеч, с быком она бы тоже справилась.

А вот четвертая… Джоакин почесал бородку. Эта женщина выпадала из ряда: она была слаба, тщедушна и вовсе не страшна — скорей, сама испугана.

— Вы боитесь Перста Вильгельма? — спросил Джоакин.

— Да, сир, — признала женщина.

Это понравилось ему. В отличие от других простолюдинов, она понимала грозную силу Предметов.

— Чем похвастаете?

— Очень люблю детей…

Другие няньки с трудом подавили смех. Любить и воспитывать — несовместимые вещи.

— Как вы наказываете учеников?

— Я не наказываю, — сказала женщина, вызвав общее веселье. — Жизнь и так жестока. Незачем мучить с детства, вырастут — получат сполна.

— Что умеете и знаете?

— Умею выживать. Знаю, как отличить хорошее от плохого.

Остальные не выдержали и засмеялись в голос. Женщина шмыгнула носом, готовая разреветься. Внешне она была самой приятной, но душою искалечена сильнее прочих.

— Как вас зовут? — спросил Джо.

— Гвенда.

— Лорд Мартин, я выбрал. Наймите ее.

Сентябрь 1775 г. от Сошествия

Оруэлл; Фаунтерра

Встреча с братом пошла дурно еще до своего начала. Дорога в Оруэлл испортила настроение Карен. Из бережливости она взяла билет третьего класса (до сего дня даже не знала, что такой существует). И вот везение: весь вагон заполняли молодчики Адриана. Эти существа были наняты кричать в пользу Адриана и запугивать противников. Молодчики не носили ни формы, ни знаков различия, а маскировались под простой люд. Они были грязны, мохнаты, грубы и прескверно воняли, особенно когда снимали обувь. В вагоне они сразу разулись, откупорили пиво и разложили по столикам снедь: хлеб с луком, жирных курей, сизого цвета вареные яйца. Сложили в угол тесаки и дубинки, расстегнули пояса, вытерли руки о свои же рубахи — и приступили к изысканной трапезе, сопровождаемой тонким юмором. Карен они приняли за гувернантку и пытались вовлечь в беседу о том, как хорош Адриан для простых людей. Время от времени она сбегала на балкон, чтобы подышать и справиться с тошнотою. Вернувшись, получала от щедрот ломоть сала с чесноком, шутейку про барышень в возрасте и новый сказ об Адриане — лучшем владыке среди бывших и будущих.