Чтение онлайн

Никому не хотелось прерывать пиршество, но ганта Корт кивнул, и всадники один за другим покинули шатер. Осталось трое: Неймир, Чара и сам ганта. Лукаво сузив глаза, Корт спросил:

– Небось, пришли прощения просить? Не выполнили приказ и долг не вернули, а теперь вот пожаловали. Ну-ка, что скажете в оправдание?

Спутники угрюмо молчали. Корт сказал:

– Не умеете? Вот забава! Ты бы, Ней, стукнул себя в грудь, заорал, что отныне будешь мне верным до самого костра. Распорол бы ладонь, на крови поклялся, что ли… А ты, Чара, можешь и на колени встать – женщине-то сподручно. Захочешь поцеловать руку – возражать не стану…

Тогда Чара Без Страха опустилась на колени. Выгнула спину по-кошачьи, склонила голову перед гантой, просительно протянула руку. Корт захлопал глазами – никак не ждал от Чары подобного смирения. Но подал ей ладонь. Лучница коснулась губами кожи мужчины, потом опустила его руку на столик, нежно погладила…

Даже Ней, ожидавший этого, не смог уловить ее движения. Кинжал будто возник из воздуха – и пришпилил ладонь Корта к резному столику. Прежде, чем ганта успел заорать, Ней зажал ему рот и придавил к шее клинок.

– Мы задолжали тебе, Корт. Только поэтому ты еще дышишь. Мы дадим тебе одну минуту и возможность сказать слово. Так вернем долг.

– Вы… свихнулись?.. – просипел ганта. – Какого хвоста?

– Это все, что хочешь сказать? – уточнила Чара. – Задумался бы над словами. Они ведь последние.

Глаза Корта сделались огромными и круглыми. От страха, но не только. Еще и от удивления.

– Что за чушь происходит? Я же вас простил! Неужто не поняли? Вы ослушались меня, я сначала позлился, хотел отомстить… Но когда мы побили южан, смекнул: и Моран прав, и вы правы, а я – осел. Я простил вас, от меня вам нет опасности. Успокойтесь!

– Может, ты нас и простил. Но не мы тебя. Мы знаем, ганта. Потому не виляй: мы все знаем.

– Но что?!

Чара сплюнула:

– Ненавижу лгунов!

– Лгуны – щенки шакалов, – сказал Ней. – Не унижал бы себя ложью, ганта. Ты ведь заметил, что мы задержались. А почему? Да потому, что нас взяли в плен. А почему взяли? Ты думал, мы не узнаем, но принц оказался болтлив и все рассказал: один ганта из орды нас выдал. Послал принцу письмо: Ней и Чара Спутники в Мелоранже с разведкой. Очень этот ганта был зол и на нас, и на Морана. Так хотел нас троих положить в пыль, что даже врагу выдал. Пускай враг запытает нас до смерти, а Морана поймает в капкан. Не знаешь ли ты, Корт, этого ганту?

Он хлопал веками и метался взглядом от Чары к Нею.

– Вы о чем?.. Ни хвоста не понимаю!..

– Проклятый лжец, – Чара выругалась. – Убей его, Неймир.

И вдруг ганта Корт оскалил зубы от злости:

– Да, гаденыш, убей! Хочешь – так убей, чего тянешь?! Я вас из пыли вытащил, как родных при себе держал. Вы меня обманули, плюнули на мой приказ – я простил. Даже трофеев вам припас, раз уж вы битву пропустили! Но хочешь зарезать – начинай! Думаешь, умолять стану? Да пошел ты ослу под хвост! В самую дыру!

– Убей уже!.. – рыкнула Чара

Но голос непривычно вздрогнул. Ней помедлил, послушал сердце…

Отнял кинжал от шеи ганты.

– Ты правда не знаешь, кто нас выдал?

– Откуда мне знать, ишаки безголовые?! Да, я злился, когда увидел Морана живым. Хотел вам двоим носы и уши отрезать, а Чаре – еще и сиськи. Но думаете, я бы это удовольствие уступил какому-то южанину?! А если б я выдал врагу, куда идет орда, то пошел бы вместе с нею в капкан?! И если бы после всего встретил вас – пару оживших мертвецов – то остался бы с вами наедине?!

Ней сел на пол, отвесив челюсть. Ганта Корт печально покачал головой:

– О, древние духи, какие же вы двое кретины! Вроде, и храбрость есть, и руки быстрые, и глаза меткие… Но никогда вам не стать гантами – больно твердолобы, хуже баранов.

Он глянул на свою руку, пробитую клинком, тяжело вздохнул.

– Помоги мне, что ли… Сука злобная…

Чара опустила глаза. Ухватила рукоять кинжала, потянула. Ганта заскрипел зубами, когда сталь вышла из плоти, сжал кулак. Чара нашла тряпку, перевязала рану.

– Прости нас, ганта… – выдавил Ней.

– Иди под хвост.

– Ты можешь понять: нас предали, и мы подумали…

– И вы сразу подумали на меня! Вот это и обидно. Убирайтесь с глаз моих, пока не успокоюсь.

– Ганта… помоги нам, подскажи: как думаешь, кто нас предал?

– Да почем мне знать?! Коли не половина, так треть шаванов желала Морану смерти! Сотни человек могли вас выдать, лишь бы его погубить. Не найдете вы, кому мстить. Тем более, его уже и след простыл. Зная, что орда идет в ловушку, этот парень давным-давно сбежал. Сами бы поняли, если б мозги имели.

* * *

Ней и Чара были известны в орде, и слухи об их возвращении разлетелись быстро. Когда вышли от ганты Корта, их уже встретил всадник из числа доверенных вождя:

– Моран Степной Огонь зовет вас к себе.

Им пришлось сесть на лошадей, поскольку Моран сейчас был вне лагеря. С дюжиной своих приближенных он выдвинулся ближе к Мелоранжу, чтобы рассмотреть укрепления города и посовещаться. Легко было понять, что всадники Морана настроены очень решительно: они размахивали руками, указывали остриями мечей то на одну часть стены, то на другую. Казалось, штурм – дело решенное, вопрос лишь, в каком месте его начать.

Но, подъехав поближе, Спутники услышали голос Морана:

– Крыса, загнанная в угол, больно кусается. Стены в городе низкие, воинов мало. Но начнем штурмовать – простые ползуны озвереют и пойдут против нас. А ползунов там – тьма тьмущая! Потому сделаем так. Заготовим огненные стрелы и бочки со смолой. Луками и камнеметами будем каждую ночь поджигать что-нибудь. Пускай ползуны ни одной ночи не спят спокойно, пускай измучаются от страха. Возьмем наших пленников… Сколько их, Гроза?

– Больше трех сотен, вождь.

– Убьем их на глазах у горожан? – предложил кто-то.

– Отпустим живыми, – отрезал Моран. – Пускай идут в город и скажут ползунам вот что: кто хочет поздорову сбежать из Мелоранжа, тот должен нам заплатить. За двадцать фунтов харчей всякий может покинуть город и идти на все четыре. Мы пропустим. Так мы разживемся провиантом, а Литленды потеряют не одну тысячу парней. Когда обессилеют – вот тогда поведем с ними разговор.

– Но выпустят ли стражники на воротах горожан с едой?

– За монету выпустят, или за харчи. А глядишь, сами стражники первыми и сбегут.