Чтение онлайн

— То был учебный поединок, — возразил баронет Эмбер. — Он велся затупленными клинками.

— В зале много славных воинов. Я верю, все они подтвердят: даже затупленным клинком при большом желании можно убить, и даже Гласом Зимы можно не убивать, если не хочешь. Герцог Ориджин, лорд Нортвуд, граф Лиллидей, вы согласны со мною?

Все выразили согласие.

— Стало быть, учебный поединок имеет одно ключевое отличие от смертельного: договоренность сторон. Когда два мечника условились биться не насмерть, а ради тренировки, то это и есть учебный поединок. Иными словами, по согласию владыки можно ударить его мечом — и не совершить измены. Может ли кто-либо доказать, что лорд Менсон атаковал владыку без согласия последнего?

Не только Эмбер, но и судьи опешили от такого поворота. А Менсон загоготал:

— Что, старичье, рыбка снова сорвалась с крючка? Бахните косухи с горя!

— Суду требуется перерыв, — заявил Кантор.

Ворон Короны отчеканил:

— Суду не требуется перерыва. Обвинитель настаивает на немедленном продолжении. Напоминаю: истцом является Корона! Всякий раз, когда обвиняемый высмеивает истца, он, по факту, смеется над ее величеством. Всякий раз, как суд предлагает перерыв, он должен помнить: во время перерыва зрители будут потешаться над Короной.

Председатель поклонился Минерве:

— Суд принимает во внимание требования истца и продолжает заседание. Желает ли обвинитель взять слово?

— Разумеется. Всей душой желает.

Марк прошагал через сцену и остановился перед судьей Кантором.

— Ваша честь, я не буду просить вас занять место свидетеля, но прошу ответить на два вопроса. Вы согласны?

— Если они относятся к делу.

— Непосредственным образом. Что говорит кодекс Ольгарда Основателя о дворянах на войне, а точнее — в военном походе?

Впервые лорды увидели, как старческое лицо Кантора прорезалось улыбкой.

— Дворянин в военном походе приравнивается к вассалу полководца, управляющего войском. Дворянин в походе имеет те же обязанности перед полководцем, что и перед своим собственным сеньором.

— Ваша честь, в одна тысяча семьсот пятьдесят пятом году, разбирая дело о Шутовском заговоре, вы приговорили лорда Менсона к лишению дворянского звания?

— Нет, сударь. Нельзя лишить человека дворянского звания, ибо оно дается с кровью. Лорд Менсон был разжалован из адмиралов и приговорен к смерти.

— Таким образом, в декабре прошлого года лорд Менсон — все еще янмэйский дворянин — выступил в поход под знаменами владыки Адриана, — Марк зашагал вдоль сцены, железом чеканя слова. — Не имеет значения, носил ли он колпак с бубенцами, смешил ли владыку или чистил ему сапоги. Он был дворянином и выступил в военный поход! И утром, накануне решающей битвы, он нанес ранение своему полководцу. Тем самым сорвал план финального сражения и лишил Династию шансов на победу. По законам военного времени, это — предательство.

Остановившись перед Менсоном, он сказал тише:

— Вы могли пырнуть Адриана в мирное время, представить это учебным поединком и с помощью хитрющего советника избежать плахи. Но на войне такое не прощается.

Обернувшись не к суду, но к лордам, Марк провозгласил:

— Мы требуем смертной казни для военного преступника.

Зал ответил одобрительными возгласами. Когда они утихли, судья Кантор обратил взгляд на пророка:

— Вы начали опрос своих свидетелей. Кто следующий в вашем списке?

Франциск-Илиан помедлил, потирая бороду. Невозмутимый король крайне редко бывал в растерянности, но сейчас на его лице отражалась именно она.

— Виноват, ваша честь, у меня нет списка свидетелей.

— Каким образом — нет?

— Я был уверен, что развею все подозрения в ходе допроса тех свидетелей, которых вызовет обвинитель. Вот и не думал, что придется вызывать своих.

— У тебя нет списка? — зашипел Менсон. — Ты идиот! Кто же ходит в суд без списка! В следующий раз сделай два! Нет, три, тьма тебя!

— Следующего не будет, — шепнул в ответ шиммериец. — Имею предчувствие, что тебя уже в этот раз повесят.

— Пророк выискался!

Кантор не выказал торжества, а спокойно осведомился:

— Итак, ответчик не может и не желает вызвать свидетелей?

— Мы просим этой… отсрррочки! — крикнул Менсон.

— На каком основании?

— Мой советник — растяпа! Между прррочим, это вы мне его навязали! Я хотел без советника. Я буду жаловаться!

Менсон покрутился влево-вправо, ткнул пальцем в Минерву:

— Вот тебе жалуюсь. Мне всучили советника, а он прошляпил список! Так нельзя! Если б его не было, я бы такой список накатал — тут бы каждый у меня стал свидетелем! А на него понадеялся — вот и погорррел. Знаешь, что про шиммерийцев говорят? Ну, сама знаешь!

Звон колокольчика прервал его. Судья Кантор произнес:

— Ответчик осознанно принял услуги данного советника. Ответчик не может обжаловать собственное решение. Поскольку советник не желает вызывать свидетелей, суд перейдет к финальной части слушания — вынесению вердикта. Обвинитель имеет возражения?

— Нет, ваша честь.

— Ответчик желает сказать заключительное слово?

— Да, тьма сожррри! Дайте нам вррремя — вот мое слово! Мы вам роту свидетелей приведем, только подождите!

— Желает ли ответчик высказаться по существу дела?

— Сам ты существо! Вррремя дай!

— Поскольку ответчик отказывается от последнего слова, суд удаляется на…

— Постойте! — то был голос Минервы. Она схватилась на ноги, несколько раз взмахнула руками, будто ей не хватало воздуха или слов. — Погодите, послушайте!.. Тут происходит… я не понимаю, что. Я несведуща в судах, почти не знаю кодексов, простите… Я не успеваю все сразу — политика, экономика, стратегия, теперь еще и законы… Но одно я поняла: верховный суд вершится от имени императора — от моего, стало быть, верно? Так вот. Я не хочу, чтобы подобное творилось от моего имени!

Она перевела дух. Судорожно сглотнула. Заговорила, постепенно распаляясь с каждым словом:

— Марк, сударь, вы сказали: здесь творится балаган. Кажется, вас одного это смутило. Вас — и меня. Господа судьи, лорд Менсон, ваше величество — что с вами?! Суд назначен затем, чтобы выяснить истину! Это — главное! Но вы, король, и вы, лорд Менсон, без устали паясничаете, смеетесь надо всеми, провоцируете, хитрите. Почему вы отказались от слова, милорд? Почему не рассказали прямо, как все было?! Если вы убили Адриана — отчего не признаете это и не попросите моей милости? Если невиновны — почему не скажете правду? Вы с советником скользите и вертитесь, как два угря! Святые боги!..