Чтение онлайн

— Иди сюда, хороший! Ты мой молодчик!..

Капитан погладил шею Фури у самой головы, страус клекотнул от удовольствия.

— Ты — наш талисман! Твоя святость защищает всю бригаду. Хороший мой. Никто нас не одолеет, пока ты с нами!

Фури перешагивал с ноги на ногу, пепел оседал на когтях.

Тем временем дурацкое следствие Беллиса подошло к концу. Всю толпу выживших просеяли, а «этих» так и не нашлось. Мужики говорили: сбежали они, господин капитан. А может, того, погорелись. Мы их так отделали, что они попадали. Может, их там и накрыло. Наказали их боги, господин капитан. Поделом, чтобы неповадно.

— Ну и все, хватит болтовни, — бросил Уфретин. — Беллис, отдавай ставку!

— Погоди, — отрезал командир гарнизона. — Меня тут кое-что тревожит.

— Потому, что ты дурак и не ешь грибов. Пожуй щепотку, забудь тревоги.

— Слушай, Уфретин. Какие-то восемь человек, похожие на солдат, явились в город вчера вечером. Сегодня они затеяли драку. Не вечером, по пьяни, а днем, трезвые. По драке перекинули жаровню, еще и разлили масло. Когда вспыхнуло, не стали тушить вместе со всеми, а продолжали драться. А потом, как сильно разгорелось, исчезли без следа. Напряги то, что осталось у тебя от мозгов, и подумай: на что это похоже?

Уфретин почти не слушал, он гладил Фури и наполнялся чувством великой, почти божественной силы.

— А на что? Сам скажи.

— На поджог, черт возьми! Восемь диверсантов приходили в Изерин, чтобы спалить город!

— Фури, ты слышал? Ди-вер-сааанты!

Слово звучало очень забавно, Уфретин заржал. Беллис взбесился:

— Спали тебя солнце! Это ты со своими драными наемниками должен охранять Изерин! Моя забота — замок, твоя — город. Четвертый платит вам за это!

— Пока мы здесь и с нами Фури — никто не возьмет Изерин. Святая длань богов лежит на нас!

— Тогда как вышло, что восемь диверсантов пришли и подожгли?

Задрав нос, Уфретин глядел поверх макушки Беллиса. Там, в небе над макушкой, происходило что-то интересное. Лазурь покрывалась сизыми пятнами, которые ритмично подрагивали, будто в такт копытному звуку. Возможно, на Звезде проходил кавалерийский парад.

— Беллис, я не занимаюсь какими-то ди-вер-сантами. Бригада Святого Страуса не охраняет город от мышей, мух и голодранцев. Это ниже нашего полета. Если сюда нагрянет вражеская орда с холодными мечами, на горячих конях, — тогда мы встанем щитом и сокрушим опасность!

Если бы грибной яд не туманил ум Уфретина, две минуты спустя он оценил бы иронию судьбы. Раздались крики: «Тревога! Тревога!» Послышался топот ног, появились горожане, бегущие к замку. А следом за ними, грохоча копытами, на улицу въехали рыцари. Самые настоящие рыцари — в железных доспехах, с холодными мечами, на горячих конях. В точном согласии со словами капитана.

— К оружию! — завопил Уфретин. — Хватай мечи, стройся!

Немногие глупцы последовали его приказу: на свою беду бросились за мечами и копьями. Именно их рыцари атаковали в первую очередь — рубили на всем скаку каждого, кто рискнул поднять оружие. Барон, возглавлявший отряд, даже не обнажал клинка. Направляя коня на парней Уфретина, он сшибал их с ног и топтал копытами. Наемникам не удавалось составить строй, их войско распадалось на мелкие очажки сопротивления, которые быстро гасли под вражеским напором.

Впрочем, большая часть бригады избежала смерти. Многие развеялись с площади еще до начала схватки — едва кончился пожар, умчались на поиски развлечений. Другие застали атаку и слышали приказ Уфретина, но восприняли его философски. «К оружию» — это ж необязательно навстречу врагу; можно просто побежать туда, где есть оружие — например, в казармы или замок, или таверну, где по стенам висят топоры.

Довольно скоро капитан Уфретин с Беллисом и Фури остались на краю площади, окруженный малою группой самых выносливых наемников. Им удалось ненадолго задержать натиск рыцарей, соорудив что-то вроде баррикады из обгорелых бревен.

Глядя, как блистает броня, как полощутся плащи за рыцарскими плечами, как молниями сверкают мечи над обугленной древесиной, Уфретин вдруг узрел истину.

— Я ошибся, друзья! Это не воины зла, а рыцари добра! Встретим их раскрытыми объятиями!

Барон остановил коня в паре шагов от баррикады.

— Вы Уфретин?

— Я Уфретин, а это — святой Фури!

— Вы сдаетесь?

— Я не сдаюсь, но не вижу смысла в сражении. Мы — воины добра, как и вы! Над вами и нами общее синее небо!

Барон перевел взгляд на Беллиса:

— Что с ним, тьма сожри?

— Он грибоед.

— А вы кто?

— Капитан Беллис, командую гарнизоном замка Четвертого из Пяти.

— Барон Хьюго Деррил, военачальник Великого Дома Лабелин. С этой минуты город Изерин под нашим контролем.

Следом за конниками на улицах показались пешие воины. Сперва пришли солдаты с дельфинами и снопами пшеницы, за ними — солдаты в белых плащах с золотыми солнцами. Увидев последних, Уфретин расхохотался.

— Солнечный полк генерала Гитана! Лориналь, прохвост, где ты? Покажись и объясни, на кой ты продался дельфинам!

Но вместо Гитана подъехал другой офицер — седой полковник Хорей.

— Лориналь Гитан мертв. Я командую Солнечным полком.

А затем солдаты расступились, и на площади появилась карета. Неуклюжая и круглобокая, она казалась Уфретину тыквой на колесиках. Из кареты выкатилась дама, столь же неуклюжая и похожая на тыкву. Барон с полковником поклонились ей.

— Город мой? — осведомилась толстуха.

— Ваш, миледи. За исключением замка, в нем еще остался гарнизон.

— Кто эти двое?

— Капитан Уфретин, командир Святых Страусов, и капитан Беллис, командир гарнизона.

Толстуха с любопытством оглядела Фури, затем обратилась к капитанам:

— Господа, день жаркий, я устала с дороги. Буду кратка. Капитан Беллис, сдайте замок, и я отпущу вас с миром. Капитан Уфретин, в вашей бригаде шестьсот человек. Хочу, чтобы они служили мне.

— Это вы подожгли город? — спросил Беллис.

— А вы позволили отвлечь себя такой простой хитростью, — показал зубы барон.

— Господа, жду вашего решения, — нажала толстуха.

Уфретин погладил шею страуса:

— Как думаешь, Фури, она за добро? Хорошо будет с ней или нет?

У толстухи отвисла челюсть. Барон предложил:

— Одно слово — и я прирежу птицу.

Полковник возразил:

— Ни в коем случае! Тогда вся бригада разбежится, никто не пойдет к вам на службу.

Уфретин не обратил на них внимания — он ждал ответа Фури. Страус протянул шею к толстухе, поводил клювом вокруг ее лица, будто принюхиваясь. Уфретин решил: если клюнет — значит, она плохая. Фури клацнул клювом в воздухе, не коснувшись толстухи. Распрямился и копнул ногой пепел.