Под сосен снежным серебром.Под пальмой юга золотого,Из края в край, из дома в домПроходит ленинское слово.Уже на дальних берегах,Уже не в первом поколенье,Уже на всех материкахИ чтут и любят имя: Ленин!В сердцах народных утвержден.Во всех краях он стал любимым,Но есть страна одна, где онСвой начал путь неповторимый.Где были ярость, ночь, тоскаИ грохот бурь в дороге длинной,Где он родного языкаЛюбил могучие глубины,И необъятный небосклон,И все растущий вольный ветер…Любить Россию так, как он —Что может быть святей на свете!
«Даль полевая как при Калите…»
Даль полевая как при Калите,Унылая, осенняя, нагая.Леса в зеленой хвойной темнотеСтоят, покой земли оберегая.И облака проходят тяжело.Отражены в озерной древней чашеИ ворон тянет тихое крылоВ безмолвие безлюдных пашен.И лишь над лесом, черные, маяча,Бросая тень по просекам в траву,Столбы высоковольтной передачиМне говорят, в какой я век живу!
ЧУДО НА ЛУГУ
На том лугу над кашкой густо-красной,Над синими огнями васильков,Вдруг облачко явилось в небе ясном,Чудесней всех обычных облачков.И этот луг, теплом земли дышавший,Свидетельствовать первым мог о том,Как, сняв скафандр, оранжевый, сиявший.Шла женщина в небесно-голубом.Земля ковер свой лучший расстилала,И по узорам, по цветам ковра,Из космоса вернувшись, шла устало,Впервые в мире звездная сестра!
СИБИРЬ
Сто лет назад еще встречалисьВ твоих раздольях старики,Что в океанах наскитались,Хлебнув и штормов и тоски.На гулких парусах летелиВ края тропической земли,Свою Америку имелиИ русской гордо нарекли.Но край Сибирский — дом родимыйИ на Аляске в сердце жил,—Тоской по родине гонимый,Из странствий путник приходилИ видел, сколько надо силыЗдесь приложить, чтобы СибирьВсе тайны недр своих открыла,Позолотив хлебами ширь.И вот пришли такие годы,Как чудных рек твоих разбег,И всю красу твоей природыХранит и ценит человек.В его хозяйстве — небо, воды,Земля, и уголь, и руда,Встают в тайге его заводы,Растут, как в сказке, города.Идут, скользя степным раскатом,Тень самолета, тень орла,—Ты никогда такой богатой,Такой могучей не была!
ПЕСНЯ О ТРУДОВОМ СОЮЗЕ
Мы создали сами народную славу,Любовь нашу, мира весну —Советский Союз, трудовую державу,Любимую нашу страну, Необъятную, Ширококрылую, Непобедимую, Могучей силою От бед хранимую.Пусть жизнь ее будет все краше и краше,Пусть жизнь к коммунизму ведетВеликая партия наша,Великий советский народ, Необъятную, Ширококрылую, Непобедимую, Могучей силою От бед хранимую —Народов славу.Мира весну —Советский Союз — трудовую державу,Любимую нашу страну!
ВОСПОМИНАНИЕ
Не может сердце позабыть былого,Хотя оно уж за годов горой,Я вспоминаю — и волнуюсь снова —Далекий ныне год сорок второй.Над обгорелой рощей легкой теньюВесь голубой июньский день летел.На линии резервных укрепленийОдин участок генерал смотрел.Смотрел окопы, блиндажи и доты,Всю маскировку, лазы и ходы,Все было крепкой, мастерской работы.Он вдруг увидел девушек ряды.И в строгие он всматривался лица,Как будто видел первый раз таких,Каким не только надо удивиться,А унести в солдатском сердце их.— Скажите мне, что здесь работы вашей?—Спросил он. — Все, товарищ генерал!— Как, эти доты строили вы даже?А кто ж их так хитро маскировал?— Мы все!.. — А кто вам проволоку ставил?А кто же вам окопы одевалТак чисто, что и щепки не оставил?— Все мы одни, товарищ генерал!И генерал пошевелил бровями:— Но мины ж вы поставить не могли?— Саперами мы тоже были сами,Всю связь мы тоже сами провели…— Немалый путь, я вижу, вы прошли!И взгляд его скользнул по лицам острымПо их суровой, девичьей красе:— А что вы все похожи, словно сестры?— Мы сестры все, мы комсомолки все!Мы ленинградки!.. В солнечные дали,За Пулковский, в боях разбитый вал,Невольно тут взглянул поверх развалин,Чтоб скрыть волненье, старый генерал…Когда теперь мы слышим отовсюдуПро молодости подвиг трудовой —На целине, на стройках, равных чуду,Сиянью зорь над юной головой.Я знаю, что ничто не остановитБесстрашных, тех, упорных юных тех,Пусть грозы все гремят степною новью,Шторма встают штормов превыше всех,Пусть колет вихрь мильонами иголокИ валит с ног на предполярном льду…Я вспоминаю этих комсомолокПод Пулковом в сорок втором году.
НЕВИДИМАЯ ЛИНИЯ
Поля, холмы, лощины темно-синие,И перелески легкою волной,Но через все — невидимая линия,Неслышная идет передо мной.От Ладоги вы всю ее пройдете,Она к заливу прямо приведет,На старой карте вы ее найдете,С пометкой грозной — сорок первый год.Та линия еще сегодня дышит,Она по сердцу нашему идет,Она листву вот этих рощ колышет,И в новый дом подчеркивает вход.Возможно, поколеньям близким,Не так, как будущим, она видна,Хоть кое-где гранитным обелискомИ надписью отмечена она.Но кажется, она еще дымится,И молнии пронизывают мрак,На ней — на этой огненной границе —Отброшен был и остановлен враг.Заговорила роща на откосе,Прислушайся, о чем шумит она,Как будто ветер, набежав, приноситБесчисленных героев имена!
«Есть такое в ленинградцах…»
Есть такое в ленинградцах,И чему они верны —В чем никак не разобратьсяНикому со стороны.Не в удаче, не в богатстве,Не в упрямстве даже суть —А в особом нашем братствеНад Невой, не где-нибудь!И в бою и в непогоду,Среди самых злых забот —Ленинградская породаНикогда не пропадет!
БЕРЛИН —9 МАЯ
Дома здесь двадцать лет назадВ огне и грохоте кипели,И шли бойцы сквозь этот адНеотразимо — к высшей цели.И вдруг над яростью атак,Последним, исступленным бредом —Не красный над рейхстагом флаг,А солнце красное Победы!Здесь был окончен долгий путь,Сюда пришли мы за расплатой —И Гитлер не посмел взглянутьВ лицо советскому солдату……И вновь покой на тихих лицах,Берлин встречать весну готов,Не пепел — теплый дождь струитсяНа цвет сияющих садов.О мире люди говорят,Горит воспоминаний пламя,Пусть злобные глаза следятИз ночи западной за нами.И пусть в двадцатую веснуНароды слышат наше слово:— Здесь, где добили мы войну,Мы не дадим родиться новой!
«Великим океаном нашей жизни…»
Великим океаном нашей жизниСейчас плывем к тем дальним берегам,Что назовем землею коммунизма…Наш долгий путь закончим только там.На меньшее мы в мире не согласны,И чтобы нам ни встало на пути,Что сами мы предотвратить не властны,—Но мы дойдем — нам суждено дойти.О, если б взрывы ядерные стихли,Войны холодной вдаль ушел туман,О, если бы могли назвать мы ТихимНесущий нас Великий океан.Мы помним, как увидели японцыИ как рыбак в смятенье закричал:«На Западе встает впервые солнце!» —Но то лишь взрыв, несущий смерть, вставал.Что б ни было — за нас земные сроки,И каждый день весь род людской следит,Как солнце жизни всходит на востоке,Пусть солнце смерти с запада грозит!Мы доплывем — и берег счастья встанет,И каждому тот берег будет дан,И каждый даст ему свое названье,Восславив жизни синий океан!
III
СОЛНЕЧНЫЙ ДОЗОР
Бывает, в летний вечер красныйИль в вечер с синим льдомВдруг с теплотой огней всевластныхЛучи ворвутся в дом.К вещам обычным прикасаясьНеслышно и светло,Как будто передать стараясьПоследнее тепло.То книге, ярко освещенной,То шхуне костяной,Или фигурке полусонной,Что вспыхнет белизной.Живые токи света бродят,Наш ослепляя взор,—Как будто через жизнь проходитТот солнечный дозор.С таким возвышенным стараньем,С неведомых сторон,Все, что зовем воспоминаньем,Вдруг освещает он,—И то, что было злым и ломким,Или сродни громам,Души косматые потемкиИ темный лес ума.Но то, чем в прошлом сердце жило,Ключей всех горячей,Встает пред нами с новой силой,Струясь в огне лучей.Пока они блестящим дымомТекут, как сон за сном,Тем, что уже неповторимо,Мы заново живем!