Полёт двуглавого орла
Шрифт:
– С моим! Он у меня святой! Его в тридцать седьмом году расстреляли коммунисты за то, что священником был! Я ничего этого не знала и в свое время вступила в эту партию антихристов, чтоб она провалилась в самый ад. Сколько священников расстреляли, сколько храмов разрушили… А тетушка моя Мария, Царство ей Небесное, в девять лет ушла в монастырь в Киеве. Потом монастыри порушили и жила она монахиней в миру, пела на клиросе во Владимирском соборе в Киеве. Мне было пять лет, когда она почила и я ее хорошо помню. Она приезжала к нам в гости и по вечерам на кухне тихонько говорила с родителями о Боге… А я маленькая стояла под дверью и с замиранием в сердце слушала эти удивительные рассказы. Они так врезались мне в память! Потом КПСС, слава Богу, рухнула и я начала искать истину в этом мире. Видно и дедуля, и тетушка сильно за меня там молились, чтобы я ее нашла. Ох и трудным был этот поиск. Меня так и тянуло в храмы и монастыри. Я ходила из храма в храм, присматривалась к этим христианам, что ж это за люди такие, неведомые мне? На Литургии стою, как баран, ничего не понимаю. Все крестятся, и я крещусь, все кланяются, и я кланяюсь. Смотрю на этих христиан, убогие они какие-то мне показались, несчастные, печальные… Ничего не пойму, никак я под этот образ не подпадаю, хоть в лохмотья меня одень. Стала Евангелие читать и сверять свою жизнь с ним… Ужас! Оказалось, что вся моя жизнь шла в разрез с ним. Рыдала я суток трое от такого открытия и решила все исправлять… Тут я поняла, почему это народ в храме грустный такой. О грехах печалится. Потом Господь привел меня к святой блаженной матушке Матроне. Ох, и подивилась я ее житию! И вот узнаю, что вера без дел мертва. Я мигом придумала себе дело. Закупила в Софрино иконы, книги, взяла свою секретаршу и поехала в славный город Киров с лекцией «Дивен Бог во святых Своих». Благословилась, конечно, исповедалась, причастилась... А дело было за две недели до Рождества Христова. Приехали мы в Киров и прямиком в епархию к митрополиту. Он благословил. Мы расклеили афиши по всему городу и нас стали приглашать в учебные заведения и трудовые коллективы.
Помню, пригласили в музыкальное училище. А мне так страшно, волнуюсь, как дети воспримут все это? Молюсь святой блаженной матушке Матроне, прошу помощи. Это ж тебе не лекции читать по психологии в университете. Тут перед Самим Господом стоишь!
Ребята зашли в зал с шумом, расселись по местам. А я стою на сцене рядом с большой иконой матушки и зажженной лампадой ... Наступила тишина. Я выдержала паузу. Секретарша раздала всем листочки с молитвой к матушке. И я предложила помолиться. Все встали и мы начали молиться и так у нас получилось стройно в конце. Затем я стала рассказывать о детстве матушки, как она ребенком, будучи совершенно слепой, духовными очами видела все, чего даже зрячие не видели, как дети сажали ее в яму и стегали крапивой. Голос у меня дрожит, слезы на глаза наворачиваются, так жалко этого ребеночка. И это мое состояние вмиг передалось ребятам. Тишина в зале стоит абсолютная и я чувствую на себе взгляд матушки ласковый и немного строгий… Да тебе наверное не интересно это, - спросила Марина Павловна мужа.
– Наоборот, очень интересно! Я мало знаю о святой блаженной матушке Матроне. И потом для меня открываются те черты твоего характера, о которых я и не подозревал… Ну и как закончилась эта лекция?
– Знаешь, честно скажу, что это была самая лучшая лекция в моей жизни и самая лучшая аудитория! После лекции я предложила ребятам написать свои просьбы к матушке в записочках. Написали все! Потом все подходили приложиться к иконе и взяли себе маленькие иконочки матушки, книги. А директор училища сказала, что такой тишины и такого внимания у ребят им никогда не удавалось добиться. Я была очень рада, но больше всего меня порадовали просьбы и записочки детей. Вечером я их все просмотрела… и знаешь, о чем они просили?
– О чем же? – спросил Влад с интересом.
– О других; о родителях, сестрах, бабушках, больных и только три или четыре записочки были с просьбами для себя о даровании таланта в учебе и прочее… Представляешь, какая у нас замечательная молодежь! – восхищенно сказала Марина Павловна. – И там, в глубинке они более искренние и открытые, чем в больших городах. А записочки я потом передала настоятельнице монастыря, в котором покоятся святые мощи матушки Матроны и сестры обители молились за всех этих ребят. Мне так понравилось трудиться во славу Божию, - созналась Марина Павловна.
– Это здорово, заниматься тем, что тебе по душе, но не каждый может себе это позволить. Я доволен своей службой и своей работой, результатами, которых мы достигли с новым препаратом и это тоже все во славу Божию!
– Конечно, дорогой! А помнишь, как я вас всех напрягала по поводу новых методов лечения рака?
– Помню, помню, - улыбнулся муж. – Сильно ты нас озадачила и мы даже не предполагали, что сможем так продвинуться в этом направлении…
– Что не под силу человеку, то возможно Богу, только просить надо с такой железной верой…
– Как у тебя!
– А-а, преувеличиваешь, друг мой. Будь у меня такая вера, то я бы… - замолчала женщина, задумчиво подняв глаза в потолок.
– Что бы ты? – заинтересовался муж.
– Все не так просто… Конец цитаты, идем спать. Кстати, сегодня ты читаешь вечернее правило.
– А я помню, дорогая моя половинка! – сказал он, обнимая жену за плечи и направляя ее к выходу из гостиной.
– Ты намекаешь, что правило будем читать пополам? Ну и хитер же ты, Вовка! Так тихо, мягко, дипломатично переваливаешь свои обязанности на другие плечи. Опасный ты человек. С тобой всегда надо быть начеку.
– Вот спасибо за откровенность… Целую теорию вывела из этой «половинки», - сделал обиженный вид муж.
– Ну, прости, ты самая лучшая половинка в мире!
Утром все собрались за завтраком. Ванька сидел у Андрея на коленях и весело что-то лепетал, собираясь покататься с отцом на машине. Женя к завтраку не вышла, сославшись на усталость. Крылов сидел в расстроенных чувствах. Надо было ехать к больным и Женю оставлять одну в таком состоянии не хотелось.
– Игорь, оставайся сегодня дома. Мы решили дать тебе «декретный» отпуск, - сказал Влад, присаживаясь рядом.
– А больные? – спросил тот удивленно.
– Мы с Андреем управимся.
– Оставайтесь, Крылов! Мне сегодня снилось, что я двух щенков себе выбирала. Похоже, что вы сегодня понадобитесь в роддоме, - сообщила Марина Павловна.
– О! Тогда и я сегодня не пойду на работу, а побуду с сестрой, - отозвалась Наташа. – Да и Ваню оставить не с кем.
– Я поеду с папой на лаботу! – возразил Иван.
– Там ничего интересного, а мы с тобой пойдем сестренок тебе покупать, - обратилась к нему Наташа. Ваня обхватил Котикова за шею двумя руками так, что тот чуть не подавился.
– Хорошо, Ваня! Только до работы и сразу назад домой с водителем, - сообразил Котиков, что все дело в машине. – Обещаешь?
– Да! – кивнул тот белобрысой головой.
– Не надо с водителем. Я тоже сейчас еду в клинику и заберу его обратно, - сказала Марина Павловна.
– Игорь, ты позвони нам, если начнутся роды, мы тоже приедем! – попросил Влад.
– Спасибо ребята! Я так волнуюсь, словно самому предстоит рожать, - сказал тот.
– Воды еще не отошли у тебя, коллега? – спросил серьезно Андрей.
– Посмотрим, как ты будешь шутить во время своих родов? – сказал Игорь.
– А мы уже родили Ваню… сразу такого большого. А вот ты еще повозишься с подгузниками и коляской, - не унимался Андрей.
– Справимся и мы! – заверил Крылов и ушел к жене.
Марина Павловна сняла со стены гитару и начала тихонько напевать:
Жили два близнеца в материнской утробе, И другому один как-то высказал мысль: А ты знаешь, мне кажется, есть после родов Удивительная и прекрасная жизнь. И другой, потянувшись под маленьким сводом, Тут улыбки беззубой своей не сдержал: Это просто смешно - верить в жизнь после родов, - Брату верующему в ответ он сказал. Как, по-твоему, жизнь может выглядеть эта? Я не знаю, как точно, - близнец отвечал, - Но, мне кажется там, на Земле больше света, Я однажды во сне этот свет увидал. Я, конечно, не знаю, как все это будет, Но мы, может, своими ногами пойдем, И еще, правда, это похоже на чудо, Но возможно, что мы даже есть будем ртом. Ерунда! Вот уж это никак не возможно! Наша жизнь - пуповина и так коротка, А ногами ходить - и представить-то сложно, Нет, не сможем ходить мы ногами никак! И оттуда никто еще не возвращался, Что за бред, братец мой, у тебя на уме? Все закончится родами, не обольщайся, Наша жизнь - это только страданье во тьме. А мне кажется, брат, - первый не унимался, Что когда-нибудь сможем увидеть мы мать: И мы временно здесь, чтобы мало помалу К жизни той, после родов, готовыми стать. Брат неверующий лишь качал головою: Верить в мать - это просто за гранью идей, Я не вижу ее, значит, нет ее вовсе, Ну, скажи, если умный, скажи, она где? Как ответить тебе, братец, даже не знаю, Но я чувствую сердцем заботу ее, И ночами, когда все вокруг затихает, Она гладит наш мир и тихонько поет: Все наполнено ею, и радость такая, Словно в ней пребываю, и ею живу, И хоть точно про жизнь после родов не знаю, Но я верю, что будет она наяву!Супруги Котиковы поехали в клинику на машине Влада, а Марина Павловна с мужем на своем джипе. По дороге Грановские обогнали Котиковых и помчались дальше. Марина Павловна увидела зеленый свет на перекрестке и прибавила газу, чтобы успеть проскочить, но в последний момент из переулка на красный свет резво выехали «Жигули». Женщина резко затормозила и успела увернуть в сторону. Однако морду зеленой шестерке снесла напрочь. Выскочив из машины, Марина Павловна подбежала к «жигуленку». Водитель разбил головой боковое окно и сидел, откинувшись на спинку сидения. Дверь с его стороны заблокировалась. Прибежал Влад и открыл дверь с другой стороны, проверил пульс у водителя.