Чтение онлайн

— Что-то я неправильно рассчитал, — жаловался он наутро Альбусу, когда, заметно хромая, тащился на завтрак. — Может, она уже пролетела? Или еще только пролетит? Я тебе покажу записи: может, я не так вычислил скорость?

— Лэмми, я тебе на День Рождения подарю смирительную рубашку, — пообещал Элфиас. — Или билет в Мунго.

— Я там уже бывал, — отмахнулся Лэмюэль. — Меня же лечить пытались. Знаешь, стукают по голове, а потом применяют Долорино. Проверяли, можно ли болью вывести из припадка.

— И как? — деловито спросил Альбус.

— Не помогает, — вздохнул Лэм.

— А если бы Круциатусом? — предположил Альбус: накануне он как раз читал про Непростительные заклятия.

— Думаешь, помогло бы?

— Вы что, вообще свихнулись оба? — Элфиас закатил глаза. — Ал, я тебе говорил: с кем поведешься… Ладно, молчите: девчонки идут.

Айла, опередив подруг, подбежала к Лэмми и спросила, пригодился ли ее бинокль. Узнав, что случилось, охнула и на удивление бережно обняла его. Секунду спустя они уже, не думая ни о чем больше, обсуждали, где же могла бы показаться комета.

У дверей Большого зала им открылось странное зрелище. Сириус Блэк, одной рукой прижимая к стене первокурсника со Слизерина Джозефа Лоуэлла, другой методично отвешивал ему звонкие затрещины. Мальчик тихо всхлипывал, закрывая лицо руками, а стоявшие рядом Геспер Гэмп и Элла Крейвуд тоненько хихикали. Прежде, чем Альбус успел шагнуть вперед, ему на плечи одновременно легли руки Элфиаса и Виктории.

— Не вздумай связываться, — прошептала Викки. — Тебе не простят, что ты заступился за слизеринца. Хватит уже быть всеобщим заступником, рассчитывай силы. Тем более, это сын директора.

Стряхнув их руки, Альбус быстро подошел к Сириусу, но тот уже перестал бить Джозефа. Надавливая пареньку рукой на шею, он заставил того наклониться, а потом и вовсе встать на колени. Шагнув вперед, Геспер церемонно выставила ножку в черной туфельке.

— Целуй, — властно приказал Сириус. Альбус почувствовал, как ему на плечи кто-то повис всей тяжестью, и рот зажала узкая надушенная ладонь.

— Пойдем отсюда, — прошипела Викки. — Немедленно пойдем, или я тебя сама утащу к завхозу…

На них оглядывались, смеясь, шедшие на завтрак студенты. На Джозефа тоже оглядывались — кто с усмешкой, кто с сожалением, — но никто не пытался помочь. Джозеф, распластавшись, поцеловал туфельку Геспер, затем вперед выступила Элла Крейвуд — ей он также поцеловал острый носочек.

— Тебе очень больно, да? — спросила Элла с притворным участием. — Мне жаль. Но теперь ты будешь знать, как подкидывать девочкам пиявок в туфли.

Джозеф разрыдался, стоя на коленях.

— Мисс Уркварт, я удивлен, что вы в одиннадцать лет уже вешаетесь на шею мужчинам, — бархатно сказали за спиной Альбуса. — Минус тридцать баллов с Рейвенкло. В следующий раз будут розги. Мистер Дамблдор, а вы нагло пользуетесь благосклонностью девицы. Минус тридцать баллов с Гриффиндора. Мистер Блэк, почему вы замешкались? Вы опоздаете не только на завтрак, но и на занятия. Все в зал.

Сириус ушел вслед за отцом. Слизеринки под ручку важно прошествовали в зал, Джозеф, все еще вздрагивая от плача, поплелся за ними. Виктория мгновенно отпустила Альбуса, и вовремя: он обернулся, готовый оттаскать ее за волосы. Его охватил острый стыд пополам с гневом.

— Альбус, — Элфиас робко выступил вперед, остальные его друзья стояли, понурившись и покраснев. — Виктория права, ты не должен на нее сердиться. Если бы ты попробовал связаться с сыном директора… А этот Джозеф, поверь, подлая душонка! За него не стоит…

Он не договорил. Альбус ударил его так, что Элфиас упал на пол, и пошагал в зал.

Его ожидали письма от родных и от Джеральдины. Он с досадой вспомнил, что не успел ответить на предыдущие, но эти даже распечатывать не стал, спрятал в карман. Не до них было. Клеменси и Айла под руки ввели в зал Элфиаса, усадили за стол, Лэм, кажется, наколдовал лед, а Виктория принялась что-то объяснять испуганно вскочившей Хельге Эббот. Снова нахлынул стыд — уже за то, как поступил с другом. От отвращения к себе затошнило, мальчик отодвинул тарелку с яичницей.

Анджела поняла это по-своему.

— Мутит? Привыкай, Блэкам можно то, что нельзя другим, — она поставила перед ним чашку цикория. — На первом курсе, еще в сентябре, этот Сириус, когда в выходные все гуляли у озера, снял штаны с магглорожденного хаффлпаффца. Наши ребята вступились и поколотили его… Сколько вы потом не могли сидеть, мальчики? Недели две?

Малкольм неопределенно дернул плечами, Патрик хохотнул:

— Несколько дней мы валялись в Больничном крыле, так что сложно сказать. Спэрроу тогда был моложе и сильнее. Но понадобилось еще несколько случаев, чтобы мы перестали перечить директорскому сынку.

— Да, — подхватила Анджела. — И с тех пор он распоясывался все больше, а когда курсе на третьем залез в Запретную секцию и выучил несколько темных заклинаний, нам совсем житья не стало. И не только нам. Он приходил на кухню и пытал тамошних эльфов Круциатусом, а однажды наколдовал лед на ступеньках Астрономической башни. Профессор Корнфут, видите ли, изволил невысоко оценить его способности.

— Старик чуть не свернул себе шею, — добавил Патрик. — Вот после того случая Сириуса послали все же к завхозу. Учителя — это власть, а Блэк не допустит, чтобы на власть покушался даже его собственный сын. С тех пор он присмирел и отравляет жизнь только другим змеям.

— Пусть отравляет, их не жалко, — заключила Анджела с чувством.

Альбус обернулся к слизеринскому столу. Сириус с важным видом читал газету, отпуская комментарии, несколько первокурсников слушали его с раскрытым ртом. Элла и Геспер о чем-то шептались. Джозеф сидел в стороне от остальных. Его лицо снова приобрело обычный неприятно-бледный цвет, вновь выступили коричневые веснушки, усеивавшие его щеки. Странно, но веснушки у него были при темных волосах — всегда в налете, будто немытых… А сам худенький, мантия поношенная. На Элфиаса похож.

С Элфиасом на трансфигурации все-таки удалось помириться. Ворчал, конечно, сначала, отворачивался. Пришлось пару раз превратить его пергамент в лепешку, выгрести конфеты из карманов и раз десять повторить, что ему очень жаль, и что он совсем не хотел и никогда так больше не будет. Зато из кабинета снова вышли друзьями, что остальные члены их компании, уже поджидавшие за дверью, восприняли, как должное.

— Альбус, надеюсь, ты понял, что мы действовали для твоего же блага? — наставительно спросила Викки. — Блэки — жуткая семейка, немногим лучше Гонтов. Связываться с ними нельзя. Знаешь, что они сделали с матерью Айлы?