Чтение онлайн

Существо преодолело преграду, полностью заняв тело мужчины. Что-то нажав на приборной панели, встроенной в стену рядом с камерой, Цинтафа отключила внутренние щиты. Теперь ничто не мешало созерцать результаты проделанной работы.

— Так быстро… Такого быть не может, просто не может быть, — причитал Эншду, искренне желая, чтобы он не оказался прав.

Мужчина сел. Внезапно он закашлялся. Сильно, глубоко, выплюнув добротный сгусток крови. В тот же момент из его тела выкинуло мимика, невидимым шлепком ударившегося о стекло. Тонкий, еле заметный щит, встроенный в стекло, затрещал. Виннербау тихонько ахнула, отскочив на шаг назад. Эншду напрягся, немного приподнявшись в кресле. Подопытный открыл глаза.

Никто не знал, как они выглядели раньше. Какой был их цвет до вселения мало кого интересовал. Важно было то, как они выглядели сейчас. Весь зрачок и белесость глазного яблока затянул черный туман новорожденного пришельца, обретшего новый дом.

— Глаза — зеркало души, — тихо прошептал Амитас так, чтобы слышали все. — И гарант качества.

Если после симбиоза вселенное существо могло менять цвет глаз своего носителя и управлять его зрачком, значит, вселение прошло на очень глубоком уровне — это была негласная истина. Очевидная мысль окончательно расстроила и без того пошатнувшиеся чувства Эншду. От нахлынувшего волнения магнат ушел в глубокое забытье. Представив молочного поросенка с золотистой, натертой чесноком корочкой, Эншду закатил глаза и выпал из реальности. Внезапно проснулся аппетит.

— Центральные телепорты — это лишь временное звено, — голос Амитаса выбил Эншду из сладостного забвения. — У нас есть более совершенные методы. Методы, которые помогут обойти даже закон сорокадневной форы.

— Правда? — удивленно спросил магнат, отвлеченный от сладостных грез, — Неужели такие способы существуют?

— О, конечно существуют. Но какие именно, мой дражайший Эншду, вы узнаете не сейчас, — учтиво произнес Амитас. — Я все же надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество…

— Если вы гарантируете переселение…

— Гарантирую, — Амитас не дал договорить гостю. — Но нам нужно еще несколько месяцев, чтобы довести метод до совершенства.

— Что такое несколько месяцев по сравнению с годами мучений? — всхлипнул Эншду и его глаза снова оказались на мокром месте.

— Несколько месяцев… — протянул Амитас, — все же это долгий срок. За несколько месяцев многое может разительно измениться. За несколько месяцев гибли народы и возрождались из пепла города… Но вас это не коснется, мой многострадальный друг. Мучения ваши отныне окончены!

Что-то громко лязгнуло на первом этаже. Послышались суетливые возгласы. Мужчина в камере резко повернул голову, встревоженный новыми, еще неизведанными для него звуками. Словно опасливый зверь, он подполз к самому стеклу, настороженно прижимая грудь к полу. Принюхался. Постучал обгрызанным ногтем по гладкой, холодной поверхности. Ничего так и не почуяв, прильнул к стеклу, пытаясь дотянуться руками до датчиков, встроенных в потолок. Пришелец не понял, что за ним наблюдают.

— О, господин Амитас, — из глаз Эншду хлынул поток слез, который он не в силах был больше сдерживать, — Вы такой благородный и отважный! Знайте, что я тут не только из-за переселения, а из-за глубокого к вам уважения…

— Не сдерживайте слезы, мой чувствительный друг, — Амитас по-отечески положил руку на плечо своего гостя. — Зачем я явился в этот мир, если не исполнять мечты страждущих?

— А вы… а… ох… — хлюпая заложенным носом, произнес Эншду. — А у вас есть своя мечта?

— Невозможно жить, не мечтая, — одухотворенно ответил Амитас. — Моя мечта — звезды. Моя мечта — свобода. Люди не могут преодолевать миллиарды километров без телепортов, а мы сможем. Они слишком смертны, век их очень недолог… Наш — вечен. Другие планеты ждут нас. Физическая оболочка — это лишь временная преграда для достижения цели. Да, дражайший Эншду, у меня есть мечта. Снова будут создаваться шедевры. И они затмят все предыдущие достижения. И всех предыдущих творцов!

Искусственно созданная тьма служила только для того, чтобы вобрать в себя многочисленные вспышки неонового лазера. Пространство окрашивалось в яркие цвета, заполняясь ими, словно чем-то осязаемым. Лучи разрезали липкую темноту, попутно вонзаясь в густой дым тлеющих сигарет. Стройные тела полуголых официанток смешивали его с удушающей, мускусной атмосферой. Подносы девушек никогда не пустовали, имея только два вида нагрузки: посуду с горячительным и без.

Танцпол в это время суток почти пустовал. На нем извивалась только парочка не в меру пьяных женщин, двигаясь для ритмичной, жесткой музыки слишком медленно. Одна из них периодически замирала. Импровизированная статуя оживала только спустя некоторое время, оглядываясь по сторонам с нескрываемым удивлением. В очередной раз осознав, где она находится, женщина продолжала свои ленивые движения. И все повторялось вновь.

Некоторые посетители, занявшие столики, встречали окружающих осоловелыми взглядами. Подавляющее большинство из них поглощало дешевый алкоголь с кислой, недовольной миной. Причем так быстро, словно участвовало в каком-то негласном соревновании. Клиенты захолустного бара на окраине Арсии явно стремились достичь состояния тех, кто явился сюда ранее.

Большие кувшины с растениями, напоминавшими декоративные пальмы, заполонили все свободные уголки утонувшего в сигаретном дыме помещения. Широкие пластмассовые листья путались в отблесках неоновой подсветки. В самом центре зала располагался округлый, светящийся подиум, из центра которого вздымался к потолку тонкий пилон. Посетители, словно мухи, круглосуточно облепляли сцену. На ней стройные девушки в белье, не несущем в себе никакой практической пользы, отрывисто двигались в такт пульсирующей мелодии. Временами они приближались к краю, влекомые жестами заинтересованного гостя. На часах было пять тридцать утра. Ожидалась пересменка, и в баре царила ленивая предрассветная атмосфера.

— Ты чего это на виргово пялишься? — послышался веселый голос Хамфрида из удушливого полумрака, — Я думал, такие тебе не нравятся.

— А это кто?

— Мужское днк с точечными модификациями.

— Надо же… а выглядят как бабы.

— Смена женщин через три… два… один… — медленно отсчитал Хамфрид и тут же засмеялся, — Я к этому времени и подошел.

Даже не окончив своего вялого танца, с высокой сцены сорвались несколько пышногрудых красоток. Явно радуясь окончанию рабочего дня, виргово напоследок послали пару воздушных поцелуев зрителям. Их место заняли не менее ослепительные представительницы женского пола под неожиданно оживленные аплодисменты.

— Вот засада, — посетовал Морган, разочарованно цокнув языком, — Никому не говори.

— Да кого это волнует? — пожал плечами Хамфрид, — Только ты этим кичишься.

— Я ценитель.

— А мне всегда казалось, что ты лентяй.

— Я просто не вижу смысла разбираться в том, что может быть очень просто.

— Но оно не просто.

— Это да.

Достав из кармана пачку разовых сигарет, Хамфрид предложил Моргану закурить. Запахло хорошим табаком. Вскоре густоту и без того удушливого пространства уплотнил дым тлеющих сигарет.