Полет над бездной
Шрифт:
– Тем более ты должен быть с ним. Если ты так много для него значишь, то…
– Три года назад я пообещал ему, что не буду сидеть над ним, пока он будет лежать в больнице. Он заставил меня ему пообещать, что я не буду просиживать там сутками, а просто буду заезжать время от времени…
– Он…
– Да, он сам так решил.
– Но почему? Что он пытается доказать?
– Это просто протест против нелепых самопожертвований. Он считает, что живя для себя можно сделать больше, чем живя для кого-то. Это и является основной причиной…
У Ильи зазвенел мобильный. Он вздрогнул зная, кто звонит и понимая, что этот человек не станет звонить просто так!
– Прекрати, ты должен вернуться.
– Нет, я не хочу!
– Ализиз!
– Нет! Нет и нет! И не спорь со мной!
Она тяжело вздохнула.
– Это же не ради меня, понимаешь ты это или нет? Это нужно тебя самому, ведь это твой кровный долг!
– Ты сама захотела занять мое место, поэтому не жалуйся, сестренка!
– Ализиз!
– Лаванда! (а в этих словах, кажется, скользнул сарказм)
– Пожалуйста!
– Нет!
Сэт открыл глаза. Его тело казалось ватным, все ныло будто его сильно избили, но он знал, что это просто побочный эффект реанимации.
– Тебе очень больно? — спросил Максимус без лишних предисловий.
– Если предлагаешь обезболить, то я «за».
– Хорошо, — шепнул Максимус и сам взялся за наполнение шприца.
– Я не буду у тебя опять все спрашивать, ты ведь и так помнишь, что мне нужно знать, — сказал он.
Сэт кивнул и тут же скривился от боли.
– Голова болит, тошнит, слабость, боль в груди, — перечислял Сэт с закрытыми глазами, пытаясь прислушаться к собственному телу. — Пальцы ног и рук шевелятся. Я в норме!
Сэт открыл глаза и посмотрел на друга.
Хирург тяжело вздохнул и ввел через капельницу морфин.
– Спасибо, — прошептал Сэт, зная, что скоро вся боль стихнет.
Максимус долго смотрел на него, а затем сказал.
– Что ты себе думаешь? Эта пятая клиническая смерть!
Сэт закрыл глаза.
– Я боюсь, что когда-нибудь твое сердце не отзовется на мои старания.
– Прости.
– Причем здесь «прости»? Я просто прошу тебя быть осторожнее. Ты ведь совсем безрассуден, поэтому что-то постоянно происходит.
Сэт закрыл глаза, а потом несмело прошептал:
– Что было со мной?
Максимус растерянно посмотрел на друга, этот вопрос он слышал впервые от Сэта за долгие годы практики и совсем не знал, что именно он должен ответить.
– Что со мной произошло? — спросил Сэт настойчивей.
Он открыл глаза и смотрел другу прямо в лицо, не давая возможности спрятаться от взгляда.
– Твоя опухоль увеличилась и вызвала кому, — прошептал тихо врач, — затем…
– Не то! Совсем не то! Что было потом?
– Ты пришел в себя.
– Еще позже!!!
– У тебя остановилось сердце, — испуганно ответил Максимус.
– И все? — настороженно ответил Сэт, будто от него пытались что-то скрыть.
– Все.
– И ты мне не врешь?!
– Нет, конечно. Зачем мне это?
Сэт закрыл глаза и попытался расслабиться, будто отгонял от себя что-то.
– Почему ты спрашиваешь?
– Просто… Долго я был мертв?
– Почти три минуты, но это не должно было… Сэт, что произошло?
– Нет, не важно, это наверно из-за комы…
– Что не важно!?! Отвечай немедленно!
Максимус схватил друга за больничную майку и тряханул что было сил, не церемонясь с ним ни на мгновение.
– Ты должен мне все говорить! Ты же это знаешь!
– Ага, — прошептал Сэт, — но я не уверен, что что-то произошло. Просто мне кажется что я забыл что-то важное…
– Что именно ты чувствуешь? — спросил врач, присев на постель пациента.
– Я помню, как говорил с Наташей, помню как начал отключаться, а потом…
– Что потом?
– Я был не здесь. Я был в другом месте, я сделал что-то важное там, но… Я не могу вспомнить.
– А потом ты очнулся?
Сэт кивнул.
– Расслабься, — прошептал Максимус, — скорее всего твой мозг просто выдавал тебе галлюцинацию из-за нехватки кислорода.
– Я был без сознания, какая галлюцинация?! Ты что издеваешься!?
– Извини, — прошептал врач, — но и ты меня пойми, твой мозг, как сломавшийся процессор у компьютера, он постоянно делает ошибки, и это вполне могла быть одной из них, понимаешь?
Сэт кивнул.
– Я сразу так и подумал, но мне почему-то кажется, что это безумно важно, будто я совершил преступление, будто разрушил что-то важное в своей жизни, будто отверг что-то более значимое, чем мне казалось.
– Сэт…
– Я понял, — шепнул он обреченно. — Это просто временное помешательство. Я не буду о нем думать, и все наверняка пройдет.
– Ты уверен, что тебе не нужна помощь психиатра или хотя бы психолога?
– Ты не веришь мне?
– Верю, но…
– Ты не веришь в меня?
– Перестань спрашивать такие глупости!
– Тогда просто расслабься, если что я скажу. У меня ведь никогда не было от тебя секретов и в этот раз я ничего не стану скрывать. Давай просто подождем.
– Но ведь такого раньше не было.
– Все когда-то бывает впервые. Я думаю, это пройдет, а если нет, то я обязательно тебе скажу. Все со мной хорошо, только спать хочется.
Максимус встал.
– Хорошо, я поверю тебе на слово, но мне все же надо проверить твои рефлексы, а потом отчитаться Илье Николаевичу.
Сэт тяжело вздохнул.
Илья вошел в кабинет Фина без стука и вежливостей. Им обоим это было не нужно, ведь для них обоих жизнь Сэта была важнее церемоний.
– Какого его состояние? — спросил Вересов, едва закрыв за собой дверь.
– Он вышел из комы, но у него остановилось сердце, к счастью я успел вовремя. Сейчас он в сознании и я…
– Только не говори, что он умрет!
– Нет, в данном его состоянии это мало вероятно. Он наоборот выздоравливает, — шептал тихо Максимус.