Чтение онлайн

БИЛЛИ. П-правильно! П-правильно, в-все так и есть: никакого у нас нет духу! Да я х-хоть с-сегодня м-мог бы выйти отсюда, если бы… /Пылко./ Думаете, м-мне х-хочется здесь торчать? Конечно, я бы предпочел раск-катывать в открытой машине с какой-нибудь девчонкой. Но над в-вами когда-нибудь смеялись люди? Нет, потому что вы большой и с-сильный, А я не большой и не с-сильный. В-вот и Х-хардинг тоже. И Ч-чезвик. В-вы… вы с-сейчас так с-сказали, точно мы здесь торчим, потому что… а-а…да что там говорить…

МАКМЭРФИ /резко/. О'кей, но почему же вы мне-то ничего не сказали?

ХАРДИНГ. О чем?

МАКМЭРФИ. Да что она может держать меня здесь до самой смерти.

ХАРДИНГ. Ну, наверное… нам это просто в голову не пришло.

МАКМЭРФИ. Да, попал же я, в переплет! Теперь мне все ясно. Теперь я понимаю, почему вы, ребята, смотрите на меня, точно на Иисуса Христа. Да потому что я все теряю, а вы… Ух ты, ну и штука! Да вы же, сволочи, подставляете меня. Подставляете, черти вы безмозглые!

ХАРДИНГ. Мак, поверьте…

МАКМЭРФИ. К черту. Пошли вы все к черту. У меня и без вас забот хватает, так что перестаньте ко мне приставать. /Кричит./ Все, все перестаньте! Перестаньте ко мне приставать!

Ошарашенное молчание. МАКМЭРФИ что-то обдумывает, принимает решение и направляется к чулану; открывает его и выходит оттуда со щеткой для чистки туалетов в руке. Входит СЕСТРА РЭТЧЕД с санитарами и замирает при виде Макмэрфи, только что вышедшего из чулана и направляющегося в туалеты.

РЭТЧЕД. Мистер Макмэрфи!

Он останавливается, и она подходит к нему.

Что это вы задумали?

МАКМЭРФИ. Задумал использовать эти предметы по назначению, мэм. Задумал так отчистить писсуары, что, отправляясь в туалет, нам придется надевать темные очки. /Входит в туалеты./

РЭТЧЕД /внимательно, в задумчивости глядя на больных/. Мистер Хардинг!

ХАРДИНГ /еле слышно/. Да, мисс Рэтчед?

РЭТЧЕД. Вы что, джентльмены, пытались образумить мистера Макмэрфи?

ХАРДИНГ. Да, мисс Рэтчед.

РЭТЧЕД. И что же вы ему сказали?

ХАРДИНГ. Мы… мы объяснили ему, на каких принципах строится жизнь нашего сообщества.

РЭТЧЕД. Понятно. /С улыбкой./ Вот и отлично, друзья, Просто отлично.

Затемнение.

В пустой общей комнате загорается приглушенный ночной свет. Чуть ярче освещена дежурка. Общая комната освещена синими лампочками да лунным светом, льющимся в окна. Некоторое время сцена пуста. Затем из палат появляется ВОЖДЬ БРОМДЕН. Он озирается с озадаченным, видом, словно услышав чей-то окрик. Лунный свет завораживает его, и он подходит к окнам. Поднимает голову, глядит в небо… и в тишине вдруг раздается пронзительный веселый шум пролетающих мимо диких гусей. ВОЖДЬ широко раскидывает руки, словно, хочет обнять весь мир за окном, потом обхватывает ими себя и стоит так, запрокинув голову, закрыв глаза. Входит МАКМЭРФИ.

МАКМЭРФИ /шепотом/. Эй, вождь! Ты — что?

/ВОЖДЬ никак не реагирует./

Я видел, как ты поднялся, и решил, что, может, ты вышел отскрести кусочек этой тысячелетней жвачки? /Вытащив пакетик жевательной резинки, извиняющимся тоном./ Я теперь не хожу больше в столовую — запретили, так что это все, что у меня есть.

БРОМДЕН /беря пакетик, говорит хрипло/. Я тебя благодарю.

МАКМЭРФИ. О'кей, о'кей. /Делает несколько шагов в сторону и, вздрогнув, останавливается./ Эй, ты… /Вернувшись назад./ А ну, повтори еще раз, а то голос у тебя чуток заржавел.

БРОМДЕН /прочистив горло, произносит уже менее хрипло/. Я тебя благодарю.

МАКМЭРФИ начинает хохотать, стараясь, однако, сдерживаться, чтобы смех не звучал слишком громко. ВОЖДЬ с оскорбленном видом направляется в палаты.

МАКМЭРФИ /останавливая его/. Извини меня, вождь. Это я над собой хохотал: до меня ведь только сейчас доперло, чем ты занимаешься все эти годы — ждешь случая, чтоб послать их всех к черту!

БРОМДЕН. Ну, нет… нет, я не посмею.

МАКМЭРФИ. Это почему же?

БРОМДЕН. Я еще не дорос.

МАКМЭРФИ. Да ты, видно, и в самом деле чокнутый. Был я в своей жизни в нескольких резервациях, но такого агромадного индея нигде не видал!

БРОМДЕН. Мой папа был больше.

МАКМЭРФИ. Да-а?!

БРОМДЕН. Он был настоящий вождь, и звали его Ти-и А-а Милату-уна. Значит; ДЕРЕВО, КОТОРОЕ ВЫШЕ ВСЕХ НА ГОРЕ. Но только мама у меня была на две головы больше.

МАКМЭРФИ. Ну, видно, мамочка у тебя была — дай бог!

БРОМДЕН. Да нет, она не была большая в таком смысле. И индианкой она тоже не была. Она была городская. И звали ее Бромден, что значит? Ветла.

МАКМЭРФИ. Угу, теперь я, кажись, тебя понял… Значит, когда городская женщина выходит за индейца, все считают, что она выбрала мужа ниже себя, да? И папаше твоему, что же, пришлось взять ее фамилию?

БРОМДЕН. Она сказала, в жизни не выйдет за человека, которого зовут Ти-и А-а Милату-уна. Но не одна она сделала его меньше. Все трудились. Как сейчас они трудятся над тобой.

МАКМЭРФИ. Кто — она?

БРОМДЕН. Да вся ихняя шайка. Они захотели прогнать нас с наших земель. Они захотели отнять у нас водопад. А в городе стали избивать папу в проулках, отрезала ему волосы. О, шайка большая… огромная. Папа долго боролся с ней. Потом мама сделала его таким маленьким, что он уже и бороться не мог. Тогда он подписал бумаги.

МАКМЭРФИ. Какие бумаги, вождь?

БРОМДЕН. Да те, по которым все забрало правительство. Деревню, водопад…

МАКМЭРФИ. Я помню… но я слышал, что племя получило за это кучу денег.

БРОМДЕН. Так и эти парни из правительства тогда говорили — кучу, мол, денег получите. А папа сказал: разве можно деньгами возместить человеку утраченный образ жизни? Разве можно деньгами возместить человеку отказ от права называться индейцем? Но им было этого не понять. Да и племя тоже не понимало. Они все стояли перед нашей дверью, держали в руках чеки и спрашивали — а что теперь с этим делать? А папа ничего не мог им сказать, потому что стал очень маленький… да и очень был пьяный.

МАКМЭРФИ. А что сталось с ним потом?

БРОМДЕН. Пил, потом умер. Его подобрали в проулке, и глаза ему грязью засыпали. /Ожесточенно./ Эта шайка изничтожила его. Она всех забивает насмерть.

МАКМЭРФИ. Постой, обожди минутку…

БРОМДЕН. Да, да, именно так! Сразу они тебя не прихлопнут. Сначала поработают над тобой, подберут ключи, так что сразу и не поймешь, что с тобой происходит. А потом схватят, выпотрошат и свое нутро вставят!

МАКМЭРФИ. Да не переживай ты так, приятель.