Полет одной птицы
Шрифт:
Его взгляду представился тёмный как сам мрак нескончаемый лес. Шелест дождя, один гул его ударов об листву и ветви, наверно походил на морской прибой. Мэроу моря не знал.
Не было видно впереди ни долин, ни рек. Но у Мэроу глаза были зоркие и потому он присматривался. Ни одного костра. Вся чаща утонула в темноте! Чёрнеющая лесная поросль, чёрное небо и дождь. И ничего.
Он спустился так же быстро, как и забрался наверх. Снисходительно взирающий на него совёнок ковылял на расстоянии, такой же промокший до последнего пера.
Окинув Мэроу с ног до головы удивлённым взглядом, Лант промолчал. Он занимался тем, что жарил орехи в котелке, мешая их палкой. Спустя какое-то время он достал один и, перекидывая его из одной руки в руку долго мучил орех, пока тот не остыл - и его можно было попробовать.
– Не готов ещё.
Мэроу подпёр голову руками и сам вытащил орех. Он зажал его в ладони, точно проверяя, сколько выдержит обжигающий жар. Орех так и остыл в его руке.
– Интересно, а совятина вкусная?- невинно поинтересовался Лант, когда мелкий совёнок совсем обнаглел, подошёл к костру и стоя возле Мэроу, с любопытством переводил умный взгляд с одного человека на другого.
Мэроу улыбнулся и поднял с земли большой увесистый камень. Увидев это, совёнок тут же хлопая крыльями отлетел в сторону. Но вскоре вернулся, привлеченныё тем, что делал Мэроу: первая партия орехов была пожарена и теперь они с Лантом кололи вторую, про запас.
Когда и со второй было покончено, они принялись есть свою добычу. Один орех Мэроу положил недалеко от себя, краем глаза поглядывая, решится ли совёнок съесть его. Там же он положил и несколько сырых орехов, предоставив тому выбор.
Демонстративно игнорирую угощения, совёнок важно прохаживался кругами, пока его сородичи молча, а то и ухая, взирали на происходящее. Вот он остановился, склонил голову, ухнул погрознее и вразвалку подступил к орехам. Какой из них он выбрал первым, Мэроу так и не разглядел. Но когда маленькое птичье тельце отлетело куда-то в темноту, на земле уже ничего не лежало.
– Завёл себе друга?- поинтересовался Лант, когда Мэроу оторвал взгляд от оттуда, где только что был птиц.
– Ревнуем?- подражая голосу Ланта, осведомился Мэроу и принялся поглощать орехи, периодически запивая их цветочным чаем, который заварил Лант.
Усмехнувшись, тот пожал плечами. Обоим сейчас не помешал бы хороший сон в тепле и уюте, но приходилось довольствоваться тем, что было. И потому, как всегда, завернувшись в плащи и подложив под голову руки, они заснули. Как в старые добрые времена, окружённые совами. Через сон пробивалось их монотонное уханье, сливалось со сновидениями, и вот уже Лант разговаривал с большой совой. Она что-то говорила ему, настороженно всматривалась в даль и указывала на восток, или северо-восток. И вновь переводила взгляд на Ланта. Но нет, она смотрела через его плечо, на кого-то...
Утро было мрачным и туманным. Молочная дымка слалась по земле и топила в себе все травы да коренья. Деревья вдали пропадали в зыбучем тумане.
Только позавтракав Мэроу обратил внимание, что совы исчезли. На его лице Лант прочёл скрываемую обиду. Другу жаль было, что совёнок исчез. Это было забавно и в духе Мэроу, и потому Лант промолчал.
– Мы покинули их территорию,- сказал Лант и они отправились по своим делам.
– Ночью покинули?- Мэроу быстро собрал свои вещи. Кинжал за пояс.- Нам нужна верёвка.- Он соорудил её из тряпья и один конец привязал к поясу Ланта, другой к себе.- В таком тумане можно запросто заблудиться.
Густая до крайности мгла скрывала даже землю под ногами, не то что дорогу впереди. Скрюченные выступившие из-под земли коряги как нарочно решили цеплять путников, то и дело задерживая их. Слышались вдалеке вздохи утёсов. Отголоски лесных песен.
Мэроу шёл впереди, а потому ему часто приходилось вытягивать руку, шаря перед собой. То ему попадалась кора, то он нащупывал пустоту, осторожно ступал вперёд, пристально всматривался через молочную завесу. Сколько они не шли - кругом была одна пелена. Стало так тихо, как в норе. Тяжёлая это была тишина и давящая. Мэроу всё шёл, ведя за собой Ланта, как вдруг сбоку мелькнула тень, быстрая такая, что и не заметишь.
Тень эта проскочила так близко от него, что воздух зашёлся в движении.
Мэроу остановился.
– В чём дело?..- Лант хотел ещё что-то спросить, но Мэроу поднял руку, призывая того к молчанию. Оба напряжённо замерли. Но если Лант продолжал непонимающе всматриваться в туман, то к Мэроу подступило нехорошее предчувствие.
Тень вновь мелькнула. На этот раз дальше. Обволокла поваленное дерево и исчезла во мгле.
– Ты видел?- Лант достал меч из ножен и на изготовке обратился к другу, который не торопился вытаскивать кинжал.
– Ш-ш-ш,- Мэроу приложил палец к губам, всё его внимание обострилось, выискивая малейшее движение.
Справа, теперь слева. Тень носилась кругами всё быстрее и быстрее, порою казалось - что их несколько, и все они приближаются, всё ближе и ближе. Тень то отдалялась, то резко выныривала из тумана, не была она похожа на человеческий силуэт, может, на большого зверя, а может... Мэроу она напомнила облако, тёмное и беспокойное. Тень замерла и то ли вздох, то ли стон пополз землёй от неё к Ланту и Мэроу.
Лант обернулся. Резкое колыхание воздуха возвестило, что оно - чем бы ни было - приблизилось.
Затрещало дерево. Треск громкий и болезненный от корней до ствола пробрался дальше и расколол кору. Пошли глубокие трещины разрывая старого исполина. Дерево с рокотом упало.
Мэроу толкнул Ланта в сторону и дерево приземлилось на том месте, где они только что стояли.
– Давай!- заслышав очередной треск Лант побежал вперёд. Потянул за собой и Мэроу. Они бежали туда, где туман уже становился тоньше и прозрачнее. Там были видны многочисленные стволы высоких деревьев и мерцало молочное небо.
Выскочив на открытое пространство, Лант первым делом огляделся: позади, были деревья, сбоку - скалистый обрыв, внизу которого блестела речушка среди торчащих из земли каменистых выступов. Впереди вновь начинался лес.
И снова побежали. И вдруг что-то врезалось между ними, оборвало верёвку и раскидало бегущих в разные стороны. Мэроу не видел, что это было. Он упал лицом в сырую землю. И теперь лежал у дерева, с изодранным лицом и руками, которые он невольно выставил вперёд, когда падал.