Чтение онлайн

– Зло возникает, когда одна точка начинает стремиться к какому-то из векторов, она двигает материю плоскости и искажаются линии движения других точек. Хаос, разрушение - это зло. Основная идея в том, что, в какой реальности мы есть, мы должны нести в себе гармонию.

– А Бог?

– Бог везде. Он - бесконечное число векторов, составляющих плоскости и протягивающихся до бесконечности. Он в точке пересечения всех координат и на каждом отрезке. Не нужно погружаться в этот мир, материализоваться. Нужно узнавать разные миры и уметь их создавать.

Он предложил ей выпить какой-то напиток из заранее подготовленной для этой цели алюминиевой чашки, стоящей недалеко у костра. Лада принюхалась - запах трав и растений, в целом не отталкивающий, и выпила.

Яркое солнце звенело в прохладном воздухе, а ветер шелестел в стеблях высушенной травы. На озере, наконец, появилась рябь и оно искаженно отражало белые, бархатные облачка, низко стелющиеся в насыщенном, голубом небе. Лада вышла из трейлера и увидела, что Тоби сидит у края перед обрывом. Она стала подходить, но природа вдруг начала меняться - и вместо прозрачного озера впереди оказался берег океана и шелестящая зеленая трава и очертания сопок... и человек, сидевший перед обрывом был не Тоби. Когда он обернулся, Лада громко вскрикнула и застыла на месте. Это был Влад. Такой каким она запомнила его... каким он был, когда приезжал в Калининград. Позже, когда он стал с ней жить, в нем все-таки что-то изменилось, в выражении лица появилось больше уверенности, но Лада запомнила именно тот первоначальный образ. Он смотрел на нее пристально, не отрываясь. Казалось, он переживает то же, что она. Внезапно, почувствовав, что он сейчас реален как никогда, и что это шанс все пережить сначала и еще что-то успеть, Лада вспомнила свои старые эмоции - обиду, неудовлетворенность, злость. Ей выпал случай выговориться. Как она этого хотела...

– Ты говорил, что уже через неделю не помнил лица своей любовницы, а между тем, у нее сын от тебя. Как ты своим поведением перечеркнул нашу жизнь! Ведь, неужели, эта женщина стоила всего этого раздора между нами? Неужели тебе непременно надо было как-то мне напакостить? А потом еще ожидать, что я прощу. Ты же хорошо меня знаешь! Знаешь, как меня это перевернет на всю жизнь.

– Лада, дети, женщины - это... Это атрибуты той жизни. Мы с тобой у одного источника навсегда. И это никто не сможет поменять. Даже если мы бы видели друг друга всего минуту в этой жизни, мы все равно были бы рядом... всегда и везде, - Лада услышала знакомые нотки в его голосе, уловила его прежнюю интонацию. Она не могла сдержаться и тихо заплакала.

– Я ведь уже была готова простить тебя. Как мне тебя не хватало все это время! Как мне хотелось услышать этот голос, понять твои мысли, но я не могла...

– Могла. Ты все понимаешь.

– Как мне дальше жить?

– Зная, что мы вместе, всегда были и будем. И это навечно. Просто в этой жизни тебе нужно развивать совсем другие качества, чем в той, где мы прожили вместе сорок лет и вырастили дочь.

– А ее не Анна назвали?

– Нет. Вероника.

– А как же тогда зовут там мою сестру?

– У тебя нет сестры, у тебя брат.

– Да, да, я поняла. Знаю. И знаю его имя...

Они замолчали, глядя на разливающийся прибой.

– Я была в Тибете. Ты, наверно, что-то узнал бы там для себя. Как ты это делаешь?

– Я никогда не думал об этом. Просто чувствуй окружающий мир, дай природе раствориться в тебе. Всегда смотри за грань, не гляди прямо перед собой, больше увидишь. Прости меня, несмотря ни на что, я рад, что благодаря моей любви, я здесь. И я всегда здесь буду ... и был. Я знаю, что ты простила меня. Ты простила еще до того, как произошла вся эта история. Может показаться, что жизнь - театр, а мы исполняем свои роли. И вынуждены верить в судьбу. Нет. Просто наша душа знает обо всем с самого начала. Слушай ее. Я всегда знал, что встречу тебя. И что уйду ... именно так. Не переживай об этом. Просто знай - я люблю тебя, Лада. Помни это всегда, - он улыбнулся своей прежней задумчивой улыбкой, но его лицо начало расплываться и вскоре растворилось в потоке солнечных лучей.

Лада закашляла, с трудом отдышалась и приподнялась на локтях. Костер уже почти потух, но горизонт алел зарождающимся новым днем. Тоби сидел на том же месте и играл тихую мелодию на зампонии. Увидев, что она проснулась, он отложил свой музыкальный инструмент и стал докладывать бревен в тлеющие угли. Утром в горах было слишком свежо.

– Что за напиток?
– поинтересовалась Лада, полоща рот водой из бутылки.

– Настойка кактуса. Помогает раздвигать границы сознания.

– Да. Чувствую, что он не только раздвигает границы, а вообще выносит всякое сознание. Ну, ладно. Но смысл этого всего я поняла. Что теперь? Ритуал окончен, смысл объяснен.

– Тебе нужно возвращаться домой. Тебя там ждет один человек.

– Почему один? Меня там, как минимум, семь человек ждут, - удивилась Лада, но Тоби упрямо качал головой.

– Нет, один.

На следующий день мексиканец провожал ее в аэропорту Мехико. Лада пыталась дать ему денег, но Кристобаль со своей белозубой улыбкой отодвинул ее руку и сказал, что он сам может дать ей в два раза больше. Нагваль не нуждается в деньгах. Тогда Лада подарила ему свой набросок - рисунок, изображающий волка, который пристально наблюдает за полетом кондора. Эта картина понравилась Тоби и он, поблагодарив ее, незаметно вытер слезы.

Когда ее самолет оторвался от земли, он почувствовал головокружение, перед глазами все стало полутемным и мутным. Тоби потер переносицу и, немного подумав, решил, что сможет с этим справиться...

По приезде в Москву Лада на следующий же день навестила сестру и ее семью - они, конечно, были рады увидеть девушку, да еще в довольно здоровом состоянии и явно ожидали ее возвращения, но все-таки не настолько, чтобы об этом стоило упомянуть Тоби. Лада ушла от них с чувством чего-то нереализованного и полной неопределенности: весь четырнадцатичасовой перелет она вспоминала и обдумывала каждое слово мексиканского шамана и теперь начинала бояться, что вообще все поняла не так.

Перед путешествием она продала свою Альфу - ей нужны были деньги на сувениры родным и памятные вещи для себя - и в Москве пользовалась общественным транспортом. Она решила, что не имеет смысла... теперь... обременять себя собственностью. Это было неудобно, но хорошо хоть то, что после возвращения у нее исчезли припадки. Шел дождь и воздух был пропитан моросью. Она вымокла до костей пока дошла до остановки. Дороги и улицы были размыты дымкой тумана. Ладе показалось это похожим на что-то... она вспомнила, как десять лет назад она также шла с института к остановке, она наступала на этот туман и он не казался ей враждебным, напротив, он ее чем-то привлекал, он ей нравился. Ей показалось, что сейчас точно должен кто-то позвонить, как тогда, когда ей сообщили, что готово свадебное платье. Она выжидающе сжала телефон в кармане. Но звонка не было. Она усмехнулась и вытащила руку из кармана. «Конечно, я с тех пор настолько изменилась. Со мной уже не могут происходить те же вещи. Все закономерно и неслучайно». Туман полз вдоль дороги и гул машин стихал в его зыбкой массе.

Лада стояла у обочины, поджидая такси, и заметила темный внедорожник, перемещающийся в массе автомобилей и вскоре сруливший на крайнюю правую полосу. Машина остановилась перед ней. Подходя, она заметила, что ее отражение на стекле будто проявляется из тумана. Лада потянулась к ручке и инстинктивно заглянула внутрь. В следующую же секунду, она вскрикнула, отдернула руку как будто обожглась об дверцу и отпрыгнула от машины. За рулем был Игорь. Он вылез из машины и подошел к ней. Лада оглянулась, ища глазами нагваля Тоби и предполагая, что это опять его проделки. Но Тоби не прятался за рекламным стендом и у газетного киоска был не он. Лада даже разозлилась. А когда Игорь взял ее за руку, ее будто пробил удар молнии.

– Поехали, я тебя уже два часа здесь жду, - это был его голос. Но он стал более хриплым и усталым.

Игорь выглядел непривычно, но возможно это ей показалось, потому что она так давно его не видела... Он стал худощавей и немного сутулился. Лицо осунулось, но по-прежнему цепляло взгляд мужественной открытостью. Лада, больше не раздумывая, села в машину - ей хотелось узнать, что происходило с ним все эти годы.

– Ты же умер?

– Да, почти. Это было похоже...
– он говорил медленно и устало, - Я сам удивился потом, что еще живу.