Чтение онлайн

Нет, она отговорит их брать на себя эту обузу, они вернут мальчика матери. Это будет правильно и логично. Кира настолько хотела Влада, что не может не любить его ребенка. Сын всегда является своего рода утешением, когда отца уже нельзя вернуть. Почему же она так не жаждет утешиться? У Лады закипало все внутри, когда она думала о том, как, должно быть, Кира грезила в свое время как преподнесет этот сюрприз Владу, так сказать вытащит козырь из рукава. И даже после того, как он ушел от нее: как она мечтала встретиться с ним где-нибудь у подъезда и деланно обиженным и гордым голосом сообщить о его отцовстве. А что, если при таком раскладе Влад остался бы живым? Если бы он, зная, что тест может быть опасным, отказался бы испытывать эту машину, потому что у него скоро родится сын? Если Лада, была промежуточным звеном, своеобразным мостом, между его двумя женитьбами на нелюбимых женщинах и производством детей? Он постарел и уже немного выдохся, семья могла стать для него оживлением, вторым дыханием. Но он не выбрал этот путь. Он пошел за Ладой, пережил развод и нищету, смирился с ее явной и сомнительной изменой. Лада правда сама не знала, которая из измен была явной, а какая могла остаться под сомнением. Измена ли - провести время с бывшим мужем? Это должно быть смешно, ведь они были долгое время близки. Или после пьяной вечеринки, проснуться в обнимку с братом мужа? После смеси водки с шампанским проснуться с братом мужа - наименьшее зло, она могла бы проснуться с тем, от кого не то, что ее саму, а проститутку с Тверской будет тошнить. Это, конечно, крайности, но надо понимать, что водка делает с людьми. Лада сама вообще не посчитала бы ничто из вышеуказанного за измену. Но Влад смирился со всем. Он остался, и даже ребенок Киры вряд ли убедил бы его вернуться к любовнице. Он выбрал эту судьбу. Лада долго думала над тем, что если бы она знала, что выбрав Киру он бы выбрал жизнь, смогла бы она его отпустить и расстаться с ним. У нее не было ответа. И это постепенно начинало усиливать внутренний гнет. Она стала погрязать в сомнениях. Но это были ее личные сомнения. Ничто не должно касаться Вероники. И не собирается Лада искупать вину перед Владом с помощью Вероники, воспитывая и любя его ребенка...

Олег выгодно поменял свою однокомнатную на Краснопресненской на небольшую трехкомнатную квартиру в Красногорске. Их дом располагался в новом, благоустроенном районе с широкими подъездами и недавно разбитыми парками. Но Лада немного заблудилась, прежде чем найти это чудесное место, райский «уголок» молодой семьи. Она припарковала машину у подъезда и обратила внимание, что рядом с ней четко и быстро припарковался шустрый серебристый Гольф-Плюс. Водительская дверь распахнулась и из машины выпорхнула Вероника, напевая мелодию, которая только что гремела из ее открытого окошка.

– Ника, у тебя есть права?

– Да, уже почти месяц. Олег научил меня водить и ходил со мной на экзамены. Сама сдала. Пошли быстрей в дом. Ванюша, замерз?

– Еще как.

– В машине слегка прохладно. Придется тебе долго поить и кормить нас чем-нибудь горячим, - подтвердила Лада.

Игорь уже стоял у двери, поджидая их. Он расплылся в беззубой улыбке и слегка толкнул друга в живот. Ваня рассмеялся и ответил ему дружелюбным пинком. Они с воплями убежали в детскую, а Лада, поздоровавшись с Олегом, который занимался уборкой квартиры, осталась с Вероникой на кухне.

– Владик крепко спит. Натренировали. Игорь же постоянно кричит и гремит. Хочешь посмотреть на него?
– спросила Вероника.

– Нет особенного желания.

– Почему? Пойдем поглядишь на него. Он такой прикольный, когда спит.

Ребенок действительно выглядел умильно в такой спящем состоянии. Но Лада подумала в очередной раз, что не понимает, когда люди начинают сравнивать маленьких детей со взрослыми - ну как здесь можно уловить хоть какую-то схожесть? Тем более в характере. Хотя, возможно, Олегу удастся вырастить из него подобие брата, он слишком хорошо знал его.

– Называет Олега папой. Постоянно ходит за ним и повторяет, - сказала Вероника, - А меня... Меня никак не называет.

– Обидно? Но он тебя знает всего пару месяцев.

– Я понимаю, - Вероника действительно была расстроена этим обстоятельством и, заметив это, Лада удивилась.

– Может быть он чувствует, что я не мать ему? Он мог звать меня как-нибудь по-другому. Дети такие искренние. Во мне что-то не так. Он, наверно, не хочет чтобы я находилась рядом.

– Вероника, дети чуть развитее щенков и котят. Ну что ты от него хочешь? Подожди, он разберется, - сказала Лада, а сама подумала: «Как бы мне покорректнее подойти к теме и внушить им, что ребенка стоит вернуть его матери и не брать на себя обузу?».

Лада стояла у окна, опираясь на подоконник, и смотрела как обе их машины заносит снегом.

– Это твоя машина?

– Нет, наша общая. Мы очень долго ездили, рассматривали разные варианты, облазили весь внутренний двор с машинами в одном из автосалонов. Потом сели в эту и тут же поняли, что уедем именно на ней. Выбрали сразу. Она, конечно, больше моя. Олег привык добираться до Москвы на электричке.

Лада наблюдала, как перламутровый хэтчбек искриться под тонким покрывалом снега, и ей вспомнилась ее машина с такими же алмазными переливами в цвете кузова. Ее Рено. И ей стало смешно насколько все это было нелепо: они с Владом бедствовали и недоедали, не платили месяцами за аренду квартиры, кое-как выживали, но у нее был этот элитный черный хэтчбек. Это было нелепо и несуразно. Смешно и грустно. А эта серебристая машина, которую будущие владельцы выбрали с первого взгляда и первого ощущения, и девушка, стоявшая рядом, прислонившись лбом к стеклу, терзающаяся мыслью, что чужой ребенок не зовет ее матерью; ее муж, с настойчивостью мула натирающий паркет в прихожей и делающий все, чтобы неродные дети стали самыми родными; их ухоженная квартирка в респектабельном районе Подмосковья - все это было красивой картиной. Красивой и идеальной. Лада чувствовала теплое счастье, думая о них, но одновременно внутри просыпалась какая-то личная боль, горечь от которой становилось приторно.

У Лады стало першить в горле, как будто она переела меда. Внезапно, она почувствовала, что больше не может сдерживаться. Ей захотелось что-нибудь сказать, сделать, чтобы нанести пару нестандартных мазков на их картину. Она как-то дерзко посмотрела на сестру и, немного выразительно помолчав, сказала:

– Ника, а знаешь..., - она дождалась, когда сестра оторвалась от окна и удивленно посмотрела нее, - Ведь мы с Олегом...

Лада запнулась. В лице Вероники была безысходность, она была готова к любому продолжению этой фразы.

– Мы с Олегом очень любили Влада. И хотели бы, чтобы сын был на него похож, - закончила Лада, - А ты так трепетно к нему относишься. Ты могла бы быть самой настоящей матерью для него.

Вероника улыбнулась и снова выглянула на улицу.

«Какая же я все-таки стерва», - подумала Лада, - «И от чего во мне столько яда?»

Но ее мысли оборвались сильным головокружением и онемением половины головы, вплоть до обморочной слабости - такие припадки довольно часто повторялись в последнее время. Лада до сих пор не знала, что с этим делать. Она смотрела на Веронику, а лицо сестры помутнело, посерело и расплылось в бесформенную фигуру.

– Лада, что случилось? Что дать: Валидол, Нитроглицерин, нашатырь? Не молчи иначе будет обморок, - Вероника наклонилась к ней и вложила в ее руку стакан холодной воды, крепко придерживая ее запястье.

После воды симптомы стали уменьшаться. Лада откинулась на спинку дивана и терпеливо ждала, когда восстановиться зрение.

– Тебе надо сходить к врачам. Не запускай. Сейчас такие методы исследования, они сразу определят, что происходит.

– Схожу. Уж за кого, а за меня не переживай. Никогда. Да я этого и не стою.

Лада всерьез озаботилась проблемой со здоровьем только после того, как поняла, что это недомогание мешает ей писать картины. В одном глазу периодически все мутнело, а в другом не хватало угла обзора как будто ей надели шоры, как у лошади. Лада молча бесилась, стоя перед картиной и не видя ничего, что было изображено. Немного поэкспериментировав с травами и гомеопатией, которую она сама себе назначила, и не заметив результата, она пошла в медицинский центр. Несколько дней подряд она приходила каждый день и сдавала анализы, прошла компьютерную томографию головы, ее попросили сдать еще анализ уровня гормонов и прийти через две недели. Лада не хотела выжидать результатов и не понимала для чего все так затягивается; она бы предпочла уже начать принимать какие-нибудь таблетки, чтобы навести ясность в мозгу, но врачи тратили время на обследование. Наконец, ей назначили консультацию и она пришла узнавать результаты. Ее сразу насторожило, что помимо врача, которая работала с ней, в кабинете собралось еще несколько докторов - они стояли возле монитора со снимками ее мозга.

– Как вы себя сегодня чувствуете? Есть усталость?

– Я бы хотела, наконец, сама получить какие-нибудь новости. Каковы результаты обследования?

– У вас опухоль мозга. Мы хотим предложить лучевую терапию, в качестве метода лечения, - женщина внимательно смотрела ей в лицо.

– А... а..., - Лада сначала не знала, что сказать и только удивленно смотрела на собравшихся врачей.

– Мы не можем провести операцию ввиду специфической локализации опухоли. Это очень редкое заболевание. У нас пока нет таких методов. Но терапия может принести положительные результаты. Только будет необходимо постоянное обследование.