Чтение онлайн

Финценс вещает менторским тоном. Кофе, наряду с колой, самый популярный напиток в мире. Кофейное зерно занимает второе место в рейтинге сырьевых товаров, которыми торгуют на биржах во всем мире, на первом месте — нефть. Суммарная площадь кофейных плантаций во всем мире сравнима с территорией Португалии. Кофе возделывают в пятидесяти странах, в Южной Америке под кофейные плантации свели леса на миллионе гектаров. Кофе считают одним из первенцев глобализации, и лишь немногие продукты питания могут похвалиться столь значительным влиянием на человеческую культуру. Если в античной древности доминирующим атрибутом культуры было вино, то начиная с Нового времени кофе задает тональность мысли и чувству. Эпоха Просвещения, Великая французская революция, — ничего этого не произошло бы без культурно-политической подрывной работы, проходившей в бесчисленных кофейнях крупных городов. Кофе и сам по себе является объектом политики, из-за него возникали войны, его спутники — рабство и принудительный труд, и даже в наши дни судьбы двадцати пяти миллионов крестьян и мелких фермеров — во всем мире — зависят от колебаний цен на кофе на товарных биржах.

— Вот это мы и должны использовать! Нам надо заняться торговлей кофе, по примеру мейнхера Дрогстоппеля. Ты только послушай, что говорит Дрогстоппель, этот прожженный капиталист: «И на Яве жареные утки сами в рот не летят. Нужно работать! А кто работать не желает, тот беден и останется бедным, и это вполне справедливо». Эксплуататоры и угнетатели трудового народа! Пора, — ты слышишь? — пора труженикам разогнуть спину и тоже заняться кофейным бизнесом. Пора нам этим заняться!

Освободившись от железной хватки Финценса, Фиат переходит в контратаку: то были совсем другие времена, а торговать кофе здесь, в Европе, вдали от производителей, да еще в порядке частного предпринимательства, — нет, ничего из этой затеи не получится, кто же не знает, что кофейную торговлю контролируют крупные концерны. На все сто процентов.

— Еще как получится! Положись на меня. — Финценс убежден в плодотворности своей идеи. На все сто процентов. Но Фиата трудно убедить:

— Кофе продается на каждом углу. В этом бизнесе все давно схвачено.

— Ничего не схвачено! Вот, послушай, что пишет Мультатули. Фантастика! «Лишь немногие европейцы снисходят до того, чтобы признать право на чувства у тех бессловесных орудий кофейного и сахарного производства, которые называются “туземцами”» [2] . Нидерландские кофейные торгаши называли яванцев орудиями! Орудиями производства! И с тех пор ведь мало что изменилось. Я вот о чем: мы заставим воротил бизнеса поплатиться за попранное достоинство простых тружеников, за наше достоинство! Как только разбогатеем.

Финценс воспрянул духом и так распалился, что не может усидеть на месте, он вскочил и меряет комнату большими шагами.

— У меня есть отличная идея. Фантастическая идея! До этого еще никто не додумался.

— Ага, а ты додумался…

— Я гений.

— Угу.

— Не веришь!

— Да я же не имею понятия, до чего ты там додумался. Чем знаменит этот Макс Хавелаар?

— Не о нем речь! Он просто навел меня на мысль о кофе. Это именно то, что нам нужно. Идеальное сырье.

— Значит, речь не о Максе…

— О нем тоже. Это был человек с ярко выраженным социальным мышлением. Именно он впервые поведал миру о жестокой эксплуатации туземцев, жителей голландских колоний в Индонезии. Его книга — революционное сочинение, одно из самых значительных в Голландии, и не только той эпохи, а вообще.

— Да тебе-то откуда знать? Ты что ли голландец?

— Не перебивай. Не об этом речь. Слушай меня внимательно! Кофе — это Индонезия, вот о чем речь. Это и подсказало мне идею.

— Выкладывай.

— Нам нужно завести кошку.

— Заве… что?

— Кошку. Кофейную кошку.

— А, так это одна из твоих придумок. Вроде голографии на венецианской лагуне.

— Тут дело верное. Я ничего не придумал, понимаешь, я сделал открытие. Вчера ночью.

— Помилуй, в постели, что ли?

— В постели много чего открываешь.

— Никогда в жизни не слыхал, что кошки как-то связаны с кофе.

— Это особые кошки, они любят кофе.

— Чудесно. Ну, ладно, в сторону кошек, пусть даже они любят кофе, как люблю его я… Дальше!

— В отличие от тебя они не пьют кофе, они его облагораживают. Превращают кофе в золото.

— Кошки?..

— Кошки. Разумеется, не об обычной кошке речь. Это особенная кошка. Называется она мусанг.

— Мусанг?

— Парадоксурус гермафродитис. Или пятнистый мусанг, или пальмовая куница. Всю нужную информацию я уже отыскал в Интернете. Очаровательный зверек, вот, посмотри.

Финценс раскладывает на столе страницы с рисунками и фотографиями, потеснив Аву Гарднер и Джуди Гарланд с их нарядами. Получается пестрый коллаж. На многих картинках хвост у зверька длинный-предлинный, кажется, будто это не хвост, а какой-то другой зверек рядом.

— Длина хвоста свыше полуметра, — сообщает Финценс и обращает внимание Фиата на то, какой у мусанга густой мех, с темными пятнами на боках и черными полосами на спине. Размахивая руками, он хватает то одну, то другую фотографию, потрясает ею перед Фиатом, который не успевает толком ничего рассмотреть. Финценс тычет пальцем в какую-нибудь деталь: блестящие выпуклые глаза, продолговатой формы мордочка, как будто зверек то и дело сует нос куда не просят, — верно, верно, кошки любопытны. Нет, не нравятся Фиату эти зверьки. Слишком экзотичны. А Фиат в этом плане человек старомодных взглядов. Он любит что попроще, попривычнее. Собак, белок, ну, пожалуй, и кошек, хотя они твари коварные. А мусанг и на кошку-то не похож, скорей уж — на куницу с мордой енота. Лапы короткие, и как же это он по деревьям лазает? В статье, которую вслух читает Финценс, сказано, что лазает. Да уж, могла бы и поизящней быть, эта пальмовая кошка.

— Значит, собирают непереваренные кофейные зерна, которые эта зверушка…

— Пятнистый мусанг.

— Мустанг?

— Да нет же. Му-санг. Он ест созревшие красные ягоды кофе, понимаешь, находит на ветках и ест, а переварить его желудок может только мякоть, так что зерна потом выходят наружу. Выходят более ценными, более вкусными. Энзимы, пищеварительные ферменты — в них все дело, зерно утрачивает горечь, а кофейный вкус и аромат усиливается. Этот кофе — самый дорогой на свете. Кошка гадит чистым золотом!

— И будто бы никто об этом не знает?

— Знают только аборигены. В Индонезии этот кофе собирают и продают. Называется «копи лювак».

— А что это значит?

— То и значит: кошачий кофе. Кофе у индонезийцев — «копи», кошка по-ихнему — «лювак». Ты почитай, почитай, что я в Интернете нарыл: «Зная о неслыханно высокой цене продукта, а также о его «низком» происхождение, многие до сих пор уверены, что рассказы о копи лювак — фантазии, выдумки, распространяемые ловкими коммерсантами с целью повышения прибыли. Между тем, с середины 1990-х годов этот дальневосточный деликатес можно отведать и приобрести в элитных кофейных бутиках, главным образом в США».