Чтение онлайн

— Мы можем заняться его импортом! И, конечно, создадим покупательский спрос.

— Ага, когда на дворе экономический кризис.

— Вот как раз когда на дворе кризис, людям позарез нужны маленькие радости, это даст им почувствовать, что можно позволить себе кой-какую роскошь, это повысит их жизненный тонус! Внушит оптимизм! Мы могли бы открыть эксклюзивную кофейню, для избранных клиентов с толстым кошельком, любителей особых изысков. Смотри, — он протягивает Фиату еще одну распечатанную страницу.

«Круг потребителей весьма ограничен, так как выработка зерна сорта копи лювак в Индонезии на островах Сулавеси, Суматра и Ява не превышает 200 килограммов в год. В последнее время поставки кофейного зерна значительно сократились в связи с политической ситуацией на Сулавеси».

— Откуда у тебя все это? Надеюсь, не из Википедии? Там чего только не напишут, все липа.

— Ничего подобного. У них там коллективный контроль. Работает целая дивизия всезнаек, каждый — дока в своем деле. Вот посмотри еще эту фотографию, просто очаровашка! Будем держать его дома, да хоть в гостиной.

Нет, не разделяет Фиат энтузиазма своего друга по поводу пальмовой куницы в роли домашней киски. Разумеется, на него произвели впечатление суммы, которые можно получить за кофе из-под кошачьего хвоста. Чашечка эспрессо стоит минимум десять евро. А килограмм кофе — тысячу! Сказка, да и только. А если не сказка, а правда? Сердце Фиата стучит. Он и сам слышит его стук, и впервые за долгое время сердце его стучит не от страха, что доберется-таки до него судебный пристав, и не от стыда, что он попрошайничает в электричках, да еще врет при этом, — сердце стучит от волнения. Упоение друга передалось и ему. Теперь нужно разжиться зеленым кофе и парочкой кофейных кошек. Но для пилотного проекта хватит и одной.

— Финценс, по-моему, тут есть одна загвоздка. Даже если мы достанем кошку…

— В чем загвоздка?

— А кофе-то где выращивать? Выгляни в окно. В августе снег повалил. Какой уж тут кофе. Нужен громадный парник. А это сумасшедшие деньги.

Финценс неколебимо стоит на своем:

— Думаю, не имеет значения, какой брать кофе, — свежий, с ветки, или покупной. Закупим оптом. Попытка не пытка. Столь же грандиозная идея когда еще появится.

Фиат тычет изнутри языком то в одну щеку, то в другую, играет в эдакий защечный пинг-понг, посмотреть на него — то слева шишка выскакивает, то справа, а он их большими пальцами вталкивает внутрь.

— У тебя идей — как в пруду карасей, — объявляет он, закончив свою гимнастику. — Согласен я. Что скажешь, то и буду делать. Значит, эксперимент нам предстоит… А где взять такую зверушку? Они же наверняка в Красной книге и купить их невозможно.

— Не торопись. Я продумал все детали. Все проще пареной репы. Эти твари сильно расплодились в тропических лесах Юго-Восточной Азии, а кое-где и вовсе стали бедствием, так как наносят серьезный вред кофейным плантациям. В рационе у них прежде всего фрукты-ягоды — кофе, инжир, вишня, черешня.

Послушаешь Финценса — решишь, что он всю жизнь занимался разведением пальмовых куниц. Фиат только пожимает плечами.

— Эти животные превосходно чувствуют себя в местах обитания, находящихся неподалеку от человеческого жилья, например, поселков. Напомню, это разновидность куницы, состоящая в родстве с мангустом. Все говорит о том, что она будет прекрасно жить в доме.

— Ты хочешь сказать, в доме с садовым участком.

— Искать будем там, где его легко поймать.

— На Яве? Я пас.

— В Европе! В зоопарках, понимаешь? Ты должен устроиться на работу в зоопарк.

— Я? Почему я?

— Ах, да потому что из нас двоих безработный — ты. Или я ошибаюсь? Я что-то упустил?

Перед окошечком кассы выстроилась длинная очередь, там звучит французская и греческая речь. Фиат пробирается в обход и ныряет под металлическую загородку, направляющую людской поток; недовольное ворчание французов он игнорирует.

— Мне назначено, — говорит он молодому человеку, который восседает за кассой, отделенной от публики стеклом. В сыновья мне годится, думает Фиат, когда парень хамовато бросает, что он, кассир, ничего ему не назначал.

— А с вами я и не собираюсь разговаривать. — Фиат не отступает: он не даст сбить себя с намеченного пути.

— Игнорируй людей, — наставлял его Финценс, утром, когда они собирались — Фиат в зоопарк, Финценс в собор. — Игнорируй помехи, которые будут возникать на твоем пути, все внимание — на объект.

— Мне к директору.

— Так это вам через другой вход надо. Тут не войдете.

— Может, пропустите меня?

— Дирекция не здесь, вам через другой вход.

— Послушайте, вы же отлично знаете, что отсюда до другого входа полтора километра.

— Здесь вход только по билетам. Купите билет. Или у вас годовой?

— Ну да, годовой. Только я его дома забыл.

— Ничего не поделаешь. Надо купить билет.

— Ну вот что, пропустите меня. Мне назначено. Позвоните в дирекцию.

— Вы же видите, какая очередища. Сезон в разгаре.

— Не препирались бы со мной, так давно уже все кончилось бы.

— А кто тут препирается?!

— Вы, кто же еще. Можете ведь пропустить меня.

— Так, знаете ли, все проходить будут.

Стиснув зубы, Фиат под аккомпанемент французской ругани (греки то ли погрузились в философические раздумья, то ли стоически ждут своей очереди) топает к другому входу. Понятное дело, ничего ему не назначено. Он даже не знает, кто тут директор. Знает, что прежнего недавно уволили, на его месте теперь дама, директриса.

«Передо мной столь обширное поле деятельности, что я должна еще дорасти до этих масштабов», — сказала она недавно в интервью по радио, Фиат случайно услышал. Когда Финценс повелел ему устроиться в какой-нибудь зоопарк, он сразу вспомнил это интервью, они тогда решили, что Фиат начнет поиски с городского зоопарка.

Директриса рассказывала, что она специалист по разведению проблемных животных, проблемных в том смысле, что в неволе они не размножаются. Речь не о крупных хищниках, которые демонстрируются во всех зоопарках мира. Львы, например, в неволе размножаются довольно неплохо. Проблемными директриса назвала некоторых диковинных страусов, Фиат не запомнил, как они называются. Европейские ночные бабочки тоже весьма проблемные существа, продолжала директриса, в отличие от тропических, которые хорошо размножаются в неволе. Голос директрисы, спокойный, уверенный, и манера отвечать прямо, не увиливая, — все это Фиату понравилось. Когда журналист спросил, почему хищных птиц содержат в таком маленьком вольере, где, за недостатком пространства, они не имеют возможности летать, тогда как при современном уровне научных знаний… — она ответила коротко и ясно, мол, в природных условиях хищные птицы носятся туда-сюда по воздуху только пока охотятся, а когда они сыты, то сидят себе на месте. В конце интервью директриса упомянула, что ее учреждение приглашает на работу волонтеров, то есть людей, которым интересно попробовать себя в качестве служителей зоопарка. Особенно полезна такая деятельность чиновникам и прочим конторским служащим, с их стрессами и нервными перегрузками. Для них зоопарк — идеальное место, настоящая лечебница. И тут в душе Фиата зародилось подозрение. Что, ей бюджет не позволяет нанимать штатных сотрудников, поэтому она и приглашает волонтеров? Как-то не поверилось ему в зоопарк-санаторий для нервных чиновников; Фиат сердито выключил радио.