Чтение онлайн

С четырнадцатого этажа главного управления последовал приказ комиссара: никого не задерживать.

В двадцать пять минут седьмого утра того же дня, почти за шесть часов до нападения на участок, полиция арестовала трех человек за убийство водопроводчика.

Пробираясь сквозь обломки по разгромленному первому этажу, один чернокожий полицейский заметил другому:

— Бог мой, если бы такое сотворили наши, сейчас эти проклятые улицы были бы усеяны черными трупами!

Все, кто слышал его, мысленно с ним согласились.

С этого дня 66-й участок вошел в историю управления как «Форт-Сэррендер» [8] .

Мэлоун сам не знал, что он ищет в 66-м участке, Андреа Сент-Джеймс сказала в отеле, что на одном из трех мужчин была майка «Форт-Сэррендер». След ничтожный, но попробовать стоило. Существовал только один способ получить свободный доступ к записям в полицейском участке.

Он с облегчением вздохнул, увидев в приемной дежурного сержанта. Лейтенант мог бы его легко узнать. Подойдя к стойке дежурного, Мэлоун помахал перед ним своим значком.

— Я лейтенант Дермонт из районной инспекции, — соврал он. — Должен проверить ваши записи за два года.

Сержант взглянул на него с холодным презрением, с каким полицейские всегда смотрят на проверяющих, и молча встал. Мэлоун проследовал за ним в канцелярию.

— Это лейтенант из районной инспекции, — громко объявил сержант, предупреждая всех, что к ним пришел соглядатай.

Мэлоун поймал ледяной взгляд канцеляриста. Старая перечница в роговых очках, с гладким лицом без возраста. Канцелярской крысе, наверное, подтянули кожу, решил Мэлоун. Этот человек был неотъемлемой частью полицейской Службы. Оберегая секретность документов, он занимался и хозяйственными делами — вызывал при необходимости монтера или слесаря, заказывал туалетную бумагу, готовил нужные формы документов, короче, был незаменимым винтиком в спаенной работе всего участка. Капитаны приходят и уходят, а канцеляристы остаются, тихо и незаметно строя свою собственную империю. Мэлоун имел дело с некоторыми из них и знал к ним подход. Они в тайне трепетали при мысли о переводе на патрульную службу.

В нью-йоркском полицейском управлении патрульные работают в три смены. Первая — с полуночи до восьми утра, вторая с восьми до шестнадцати, и третья — с шестнадцати до полуночи. Дежурные бригады работают, сменяя друг друга.

Устав патрульной службы требует, чтобы расписание для каждого патрульного составлялось с первого числа каждого месяца. Это необходимо, поскольку людей часто перебрасывают с места на место.

Сидя в углу канцелярии, перебирая списки дежурных бригад, Мэлоун чувствовал на себе взгляды канцеляриста, пытавшегося угадать, какие имена интересуют лейтенанта. «Интересно, что бы он сказал, — подумал Мэлоун, — узнав, что я и понятия не имею, что ищу?»

Закончив просматривать списки, он задумался. Возможно, его приход сюда был ошибкой. Этим он себя раскроет. Мэлоун помнил телефонные звонки «капитана Мэдвика» и скрытые угрозы Манелли.

Лейтенант взглянул на канцеляриста, который собирался отнести старые бумаги в архив.

— Дайте мне взглянуть книгу «входящих и исходящих», — произнес Мэлоун тоном, не терпящим возражений.

Эта книга, гроссбух под номером 7, содержала сведения о всех переведенных полицейских, дату перевода, откуда и куда переведен.

Канцелярист достал книгу из шкафа и сунул ее Мэлоуну под нос.

«Ну погоди, доберусь до тебя, ублюдок», — подумал Мэлоун, беря книгу.

Он медленно перелистывал страницы, пробегая глазами колонки имен и по-прежнему не зная, что ищет. Улыбнулся, прочитав приказы: патрульный Ричард Койн переведен в 66-й из школы рекрутов 12 марта 1979 года, а потом оттуда — в Бюро анализа управления 10 июня 1979 года. Еще один ирландец похоронил себя в штабных дебрях.

Он начал листать быстрее, нетерпение росло. «Зря я сюда пришел», — думал Мэлоун.

Расслабив щиколотки, начал напрягать мышцы бедер. И тут он их увидел в списке. Трое патрульных: Келли, Брэмсон и Станислав переведены в один и тот же день, одним приказом, в одно и то же место — полицейскую академию. Такие переводы были не только необычны, Для них требовались серьезные причины. Он еще раз перечитал три фамилии и почувствовал, что нашел то, что искал.

На этой странице был список тридцати четырех патрульных, и канцелярист хорошо знал каждого из них.

— Подойдите сюда, — Мэлоун обернулся к нему, — мне нужна ваша помощь.

Тот лениво процедил:

— Да, лей-те-нант?

— Я должен ответить на запрос по поводу одного полицейского, назначенного к вам за последние два года. Он белый, невысокого роста, очень худой. Я просматриваю переводы за несколько лет и хочу, чтобы вы дали мне описание этих людей и сообщили все, что вы о них можете вспомнить.

Глупая улыбка появилась на лице канцеляриста.

— У меня плохая память, лей-те-нант. Даже не помню, что ел сегодня на завтрак.

— Вот как? А теперь послушай меня внимательно, приятель. Возможно, ты здесь большая шишка, но со мной такое дерьмо не пройдет. Если расследование застопорится из-за твоего нежелания помочь, я позвоню шефу инспекционной службы, и еще до конца сегодняшнего дня ты будешь патрулировать в Гарлеме все восемь часов подряд. На следующее Рождество тебе уже не придется собирать бутылки с выпивкой, которые тебе суют в благодарность за мелкие одолжения. Ты в это время будешь морозить яйца на переходе у школы в Гарлеме. Понял, приятель?

Лицо канцеляриста посерело. Над верхней губой выступила обильная испарина.

— Все, что пожелаете, Лу. — И, придвинув стул, уселся рядом.

«Страх — замечательный помощник», — подумал Мэлоун, указывая на первое имя.

Мэлоун отошел от трейлера «Умберто», отгрызая на ходу куски коричневого жареного лука, свисающие с сандвича с горячей сосиской. «Умберто» — один из лучших и самых знаменитых ресторанов — расставлял свои трейлеры вдоль аркады за домом номер 1 на Полис-Плаза. Привозили блестящие желтые столы и белые зонты, под сенью мрачных правительственных зданий создавалась атмосфера пикника. Мэлоун пытался перестать думать о деле Айзингер хотя бы на несколько минут. Он шел к подъезду дома 1 на Полис-Плаза мимо скульптуры Розенталя, массивного сооружения из пяти дисков, символизирующих пять районов города. Пересек улицу и подошел к церкви Святого Андрея. Откусывая от сандвича, прошагал мимо входа в маленький садик сбоку от церкви. Поставил ногу на ограду и принялся изучать статую: фигуру, склонившуюся к кресту святого Андрея.

— Это святой покровитель Шотландии, — сказал, подходя, Замбрано.

— Все это чушь, — ответил Мэлоун.

— Ты что, безбожник? — Замбрано нахмурился.

— Я перестал верить в эту ерунду примерно в то же время, когда начал проявлять интерес к женщинам.

— Ну ты даешь! — Замбрано пошел вперед, Мэлоун поплелся за ним, жуя свой сандвич.

— Как ты отыскал меня? — спросил Замбрано.

— Я позвонил в контору, и мне сказали, что вы на совещании у руководства.

— Скажешь, что тебя гложет?

«Настал момент истины», — подумал Мэлоун и, набрав в грудь побольше воздуха, начал рассказ о телефонных звонках «капитана Мэдвика», о своих беседах с Манелли, о разговоре с Андреа Сент-Джеймс, обо всем, что произошло с того момента, когда он завел дело об убийстве Сары Айзингер. Он рассказал Замбрано, как, вернувшись в свой участок после посещения 66-го, позвонил в академию, попросил позвать к телефону Келли, Брэмсона или Станислава. Ему ответили, что в академии не числятся люди с такими именами. Он просмотрел в управлении кадров приказы о переводах и обнаружил тридцать семь подобных случаев. Составил список и начал звонить. Ответ был один — нет таких. Он направился в отдел кадров управления и, выдавая себя за проверяющего, просил показать личные дела каждого из этих сорока полицейских. Таких дел в картотеке не оказалось. Он направился в отдел идентификации, где попросил старого приятеля об услуге. Карточки с отпечатками пальцев этих людей были изъяты и заменены другими, с номерами, значение которых понятно только шефу оперативного отдела.