Чтение онлайн

Как будто заинтересовавшись звучанием, обернулась, прислушалась, направилась в сторону музыки и принцесса Вероника, позвала за собой остальных. Со всеми ушли и Кристоф Тинвег, которого увлекла за собой Эмилия Прицци, герцог Вильмонт Булле, майор Вритте с Эльсой Гутмар, и Пескин.

Граф Тинкала остался один. Присев на мягкий кривоногий стул, подпер голову ладонью, прислушиваясь к музыке, в одиночестве приуныл над недопитыми фужерами. Рядом из знакомых остались только Гармазон и Элла, что увлеклись крепкими напитками и были уже изрядно пьяны и какой-то одетый скромно, но нарядно одновременно господин лет тридцати, с длинными темными волосами, темными глазами и большой кожаной папкой на коленях. Сидя на низком диване, высоко заложив ногу за ногу и деликатно держа в руках модную перьевую ручку, крупный, но не толстый, с мягкими руками, приятным добрым лицом и в очках, он был похож скорее на какого-то важного столичного служащего, чем на придворного Гирты.

— Максвелл Эмрит — приложив руку к груди, представился он графу из кресла — капитан юстиции второго класса. Я тоже родом из Фолькарта и очень рад нашей встрече. Если потребуется, для меня будет честью оказать вам квалифицированное юридическое сопровождение.

Последними печальными и вдохновенными аккордами фортепиано закончилось выступление столичных артистов. В вальсовой зале отдохнувшие скрипачи уже ожидали новых распоряжений от церемониймейстера. Важные господа и рыцари, кто не готов был танцевать снова, или кому было просто не с кем, расселись на диванах и стульях, закинули ногу на ногу, закурили, распустили верхние застежки мантий, ослабили шарфы, снова завели свои респектабельные деловые беседы. Лакеи принесли новые кушанья, бутылки с вином и чистые фужеры, переменили блюда на столе.

За окнами стояла ночь. На мосту через Керну, на набережной ниже полицейской комендатуры и стенах крепости на скале, горели фонари. С непривычки устав от танцев, музыки, шума, дыма и выпитого, Мариса, отошла к окнам. К ней подошел граф Прицци.

— Вы вызвали сэра Тинкалу на дуэль? — поинтересовалась у него Мариса, когда тот усадил ее в кресло у окна и принес ей фужер вина и конфет.

— Мне омерзительны трусы и бесхребетные тряпки, которые, раз избив слугу, или пьяницу в кабаке, мнят о себе, что имеют право бахвалиться и хамить всем подряд без всяких на то причин — ответил граф, присаживаясь рядом на подоконник, насыпая себе на руку нюхательного табаку и предлагая Марисе табакерку. Та кивнула, тоже насыпала себе на тыльную сторону руки и поочередно вдохнула крепкую, приятно жгущую нос пыль.

— Не видела, чтобы сэр Рейн кому-нибудь хамил — слегка изумилась его ответу Мариса — он галантный кавалер…

— Если он не хамил лично вам, это не значит что он не хам в принципе — строго ответил ей граф Прицци и философски-снисходительно рассудил — что вообще женщины понимают в мужчинах? То, что если мужчина скачет на задних лапках, исполняет любую прихоть, смешит и сам хихикает, значит, он милый. Если он злой, значит сильный, раз хамит, значит смелый, а если не лижет ей сапоги, он мерзавец и скотина? Доверьте женщинам выбирать себе мужей, и они тут же нарядят своих нежных женоподобных мальчиков с подведенными глазками в узкие розовые штанишки и не выпустят за порог из постели. Такое общество обречено на гибель.

— Скорее всего, так и есть — кивнула Мариса, доставая трубку и раскуривая ее — но сэр Тинкала не похож на женоподобного мальчика…

— Это несложно проверить.

— Прямо здесь? — уточнила Мариса и лукаво прищурилась, почти как принцесса Вероника.

— Зачем портить вечер? И так слишком много тех, кто любит делать всякую дрянь и мешать окружающим жить. А кровь надо лить на землю, а не на ковер или паркет — салютуя проходящим мимо знакомым, ответил граф Прицци. Он сидел на широком подоконнике боком, держа в руках табакерку, свесив одну ногу и согнув вторую в колене, так что в своем облике, при цепи и мече на фоне темного ночного неба, он был похож на персонажа из какой-то романтической рыцарской книжки.

— Пускай повеселит нас на охоте, покажет себя во всей красе, а будет не смешно, или леди Булле не понравится, никогда не поздно отрубить ему руку и бросить в Керну. Кстати оповестите сэра Вертуру, леди Вероника хотела видеть вас обоих в своей свите.

— Да, конечно… — уже совсем захмелев от вина, рассеянно ответила Мариса. Приметив что она устала, граф легко спрыгнул с окна, поцеловал ей руку, галантно попрощался и исчез в толпе.

Принцесса Вероника нашла Марису задумчиво сидящей в одиночестве в кресле у окна, с фужером и трубкой в руке.

— Ты грустишь потому что одна, а он уехал? — строго и холодно спросила герцогиня. Мариса спешно встала с кресла, оправила полы мантии, вежливо поклонилась, опустила глаза в пол и молча кивнула в ответ.

— Я уже распорядилась найти твоего Марка — сказала ей герцогиня — но они за городом по служебному поручению. Ничего, потерпишь. Дело мужчины служить, а женщины растить детей, прибираться в доме и утирать слезы разлуки в ожидании, когда муж вернется с войны. Пойдем. И если Марк тебя не устраивает, отдай его мне, я найду ему достойное применение.

— Нет, меня все устраивает, моя леди — ответила Мариса учтиво, но с улыбкой, и последовала за герцогиней.

— Дитрих! — властно обратилась к князю Мунзе, что уже с готовностью ждал ее у дверей, распорядилась принцесса — четверых коней к черной лестнице, сэр Раскет, проводите нас до Гримма.

Через пять минут они были у дверей, что выходили на проспект Булле, где их уже ждали Корн с друзьями, держащие под уздцы четырех оседланных коней. Надев на плечи выданные им одним из рыцарей специально на случай такой поездки неприметные бордовые плащи, накинув тяжелые капюшоны так, чтобы в темноте было не видно лиц, принцесса Вероника и Мариса в сопровождении маркиза Раскета и князя Мунзе, выехали в сторону улицы генерала Гримма. Простые и обычные седла покрывали спины лошадей, и со стороны могло показаться, что это две подруги прогуливаются верхом по городу, наслаждаясь свежим ветром и хорошей погодой в сопровождении двоих кавалеров, которых позвали с собой, просто чтобы было не страшно на темных ночных улицах, набережных и проспектах. Они сделали круг, обогнули по подножью скалы сад и дом графа Прицци, выехали на перекресток, к дому, где жили Вертура с Марисой. Оставив мужчин на улице, под фонарем, охранять лошадей, вошли в парадную, миновали открытую дверь в комнату консьержа, где старики сделали вид, что не заметили припозднившихся гостей, и поднялись на второй этаж в комнату детектива.

— Вот как вы живете здесь! — присаживаясь вполоборота к столу, положив локоть на высокую спинку стула, с интересом оглядывая комнату, сказала принцесса Вероника. Чиркнув спичкой, что в обилии лежали на листах бумаги, засветила керосиновую лампу на столе.

— Да — печально и устало ответила Мариса, спешно поправляя неаккуратно застеленную Вертурой постель. В комнате было сумрачно, холодно, одиноко и сыро. Пахло табаком и мокрыми поленьями. Мариса села на кровать, но тут же спохватилась.

— Вина моя леди? Вы будете пить?

— Да, немного — ответила герцогиня, устало улыбнулась и прибавила тихо, как будто ей было совсем непривычно произносить это слово — спасибо.

Мариса встала, взяла бутылку и налила в единственный фужер.

— А ты? — спросила принцесса.

— У нас только один фужер — развела руками та в ответ.

Принцесса улыбнулась, сделала маленький глоток и отдала кубок Марисе.

Так, некоторое время они сидели молча, курили. Мариса свою трубку с длинным чубуком, Вероника Булле свою, с зеленым огоньком и ароматным химическим дымом. За окнами проезжали редкие ночные кареты. В перерывах между ритмичным и звонким цокотом копыт было слышно, как переговариваются мужчины внизу у дверей. Негромко и важно обсуждают то, что сэр Ринья настаивает на необходимости дополнительных мероприятий по подготовке офицерского и строевого состава и предоставил на согласование расширенную программу маневров и военных учений, но скорее всего это только повод, чтобы в лишний раз получить из казны денег и напомнить о себе. Что в Гирте и ее окрестностях очень много людей, в том числе и среди крупных землевладельцев, кто должен мэтру Загатте, брату главы Королевского банка Гирты, и они непременно поддержат магистрат, если они с мэтром Роффе и сэром Ринья заявят о своем желании получить больше прав и автономии от герцогской администрации и прямых приказов сэра Прицци, без которого все эти демократии, свободы и суверенитеты, не отольются ничем иным, как новой смутой или хуже того, распадом герцогства. Обсуждали кто за кого, кто против, кто заслуживает доверия, кто нет, диспозицию и расклады сил.

— Слышишь, какие у нас мужчины? — глядя на печальный вид Марисы, ласково коснулась ее плеча, кивнула в сторону окна принцесса Вероника — они защитят нас любой ценой. Они смогут, смиренно сидеть и смотреть не будут, они не такие. И Марк у тебя такой же, как наши рыцари. С ним ничего и никого не бойся. Все, мне пора. Если хочешь, поехали ко мне во дворец. Я скажу, чтобы оповестили Марка, как только он вернется. Послезавтра охота. Вы тоже едете.

— Я дождусь его здесь — с благодарностью, печально, но твердо, кивнула в ответ Мариса — спасибо вам за доверие, моя леди. Вы незаслуженно добры ко мне.