Чтение онлайн

По поводу мужчины на второй фотографии у нее никаких сомнений не было.

Наверное, Силье нашла в Сети портрет высокого разрешения и увеличила его. На изможденном лице были видны каждый шрам, каждая морщина, каждая пора на коже. Но они были незаметны, как будто пропадали в свете голубых глаз и гневного взгляда, свидетельствовавшего о том, что он только что заметил фотографа и говорит ему, что фотоаппарату совершенно нечего делать на его месте преступления. Харри Холе. Об этой фотографии и говорили девчонки, сидевшие тогда в аудитории академии.

Катрина разделила комнату на условные квадраты и начала с верхнего левого квадрата. Она скользила взглядом по полу, снова вверх и дальше, к следующему ряду квадратов, именно так, как ее учил Харри. Она помнила его наставление: «Не ищи предметы, просто ищи. Если ты будешь искать какой-то конкретный предмет, другие вещи будут молчать. Позволь всем им поговорить с тобой».

Закончив осмотр помещения, она снова уселась за компьютер. В голове у нее по-прежнему звучал голос Харри: «И когда ты закончила и думаешь, что ничего не нашла, тебе надо начать думать инверсивно, зеркально, и позволить вещам поговорить с тобой. Тем вещам, которых там нет, но которые должны быть там. Хлебный нож. Ключи от машины. Пиджак от костюмных брюк».

Этот последний пример позволил ей сделать вывод о том, чем сейчас занимается Силье Гравсенг. Она пересмотрела всю одежду в шкафу, в корзине с грязным бельем в маленькой ванной, на крючках у входной двери, но не нашла наряда, в котором она в последний раз видела Силье Гравсенг вместе с Харри на цокольном этаже в квартире Валентина. Тренировочный костюм, черный с головы до пят. Катрина вспомнила, что тот костюм навел ее на мысли о «морских котиках» на ночном задании.

Силье была на пробежке. Тренировалась. Как тренировалась, чтобы сдать вступительные физкультурные нормы в Полицейскую академию. Чтобы поступить и сделать то, что она должна была сделать. Харри сказал, что мотивом убийств была любовь, а не ненависть. Любовь к брату, например.

Катрина среагировала на имя. Рунар Гравсенг. А когда она стала более подробно его изучать, то всплыло многое. Например, имена Бельмана и Бернтсена. Рунар Гравсенг в беседах с руководителем реабилитационного центра утверждал, что, когда он работал в полицейском участке Стовнера, его избил мужчина в маске, что именно поэтому он ушел на больничный, уволился и стал злоупотреблять наркотиками. Гравсенг утверждал, что избивал его Трульс Бернтсен и что причиной этого акта насилия стал его чересчур вольный танец с женой Микаэля Бельмана на рождественском празднике в полицейском участке. Начальник полиции отказался начать проверку беспочвенных обвинений замшелого наркомана, и руководитель реабилитационного центра поддержал это решение. По его словам, он просто решил проинформировать руководство полиции.

Из коридора донесся грохот лифта, и в этот миг взгляд Катрины упал на что-то торчащее из-под секции с ящиками письменного стола, что-то прятавшееся от нее. Она наклонилась. Черная дубинка.

Дверь раскрылась.

— Электрики закончили свою работу?

— Да, — ответил Лейф Рёбекк. — Вы что, собираетесь ею воспользоваться?

Катрина провела рукой по дубинке:

— Интересно, что такая вещь хранится в комнате общежития, вы не находите?

— Да. Я задал тот же самый вопрос, когда менял прокладку крана в ванной на прошлой неделе. Она сказала, это для тренировок к экзамену. И на случай, если явится палач полицейских.

Лейф Рёбекк закрыл за собой дверь.

— Нашли что-нибудь?

— Вот это. Вы когда-нибудь видели, чтобы она выносила ее на улицу?

— Да, было пару раз.

— Правда? — Катрина откинулась на стуле. — В какое время дня?

— Вечером, конечно. Надевала высокие каблуки, делала прическу и брала с собой дубинку. — Он тихо рассмеялся.

— Но какого…

— Она сказала, что это для защиты от насильников.

— Таскать с собой в город дубинку ради этого? — Катрина взвесила дубинку в руке. Она напомнила ей наконечник вешалки из «ИКЕА». — Проще было обходить стороной все эти парки.

— Наоборот. Она ходила как раз в эти парки. Они и были ее целью.

— Что?

— Она ходила в Ватерланнс-парк. Чтобы потренироваться в ближнем бою.

— Она хотела, чтобы на нее напал насильник, а она бы…

— Избила его вдоль и поперек, да. — Лейф Рёбекк показал волчий оскал и посмотрел на Катрину таким откровенным взглядом, что она не поняла, к кому из них относится следующая его фраза: — Вот уж дамочка так дамочка.

— Да, — сказала Катрина, поднимаясь. — А теперь я должна ее найти.

— Спешите?

Катрине показался неприятным этот вопрос, но он не успел дойти до ее сознания до того, как она прошла мимо него и вышла в дверь. Спускаясь вниз по лестнице, она подумала, нет, она не настолько отчаялась. Даже если тот тугодум, которого она ждет, никогда не появится в ее жизни.

Харри ехал по тоннелю Свартдалстуннелен. По кузову и ветровому стеклу скользил свет фар. Он ехал не быстрее, чем было положено, ведь он не должен был приехать на место раньше времени. Пистолет лежал на сиденье рядом с ним. Он был заряжен, в магазине было двенадцать патронов от «макарова» девять на восемнадцать миллиметров. Более чем достаточно для того, что он собирался сделать. Вопрос был только в том, хватит ли у него духа.

Сердца для того, чтобы совершить это, у него хватит.

Он никогда раньше никого не убивал так хладнокровно. Но это работа, и ее надо было сделать. Вот так просто.

Он перехватил руль и притормозил, выезжая из тоннеля на угасающий дневной свет к перекрестку Риенкрюссе. Почувствовав вибрацию телефона, достал его из кармана и бросил взгляд на монитор. Звонила Ракель. Для ее звонка время было необычным, по их непроизнесенному вслух соглашению они созванивались где-то после десяти часов вечера. Он не мог разговаривать с ней сейчас. Харри был слишком взвинчен, она заметит и начнет задавать вопросы. А он не хотел ей врать. Не хотел больше врать.

Он подождал, пока телефон прозвонится, отключил его и положил на сиденье рядом с пистолетом. Потому что думать больше было не о чем, все уже было обдумано, и впустить сейчас сомнения означало бы начать все заново только для того, чтобы заново пройти тот же самый длинный путь и закончить его там, где он и закончился раньше. Решение было принято, и то, что он шел на попятную, было понятно, но недопустимо. Черт, черт! Он ударил по рулю и подумал об Олеге. О Ракели. Помогло.

Харри проскочил площадь с круговым движением и повернул в сторону Манглеруда. В сторону дома Трульса Бернтсена. Он почувствовал, как на него сходит покой. Так происходило всегда, когда он знал, что перешел предел, за которым уже слишком поздно, за которым он находится в чудесном свободном падении, где сознательные мысли исчезают и остаются только запрограммированные движения, целенаправленные действия и идущая по накатанной рутина. Но в последний раз так было очень давно, и он иногда сомневался, осталось ли все это в нем. Что ж. В нем это осталось.

Он спокойно вел автомобиль по улицам. Наклонился вперед и посмотрел на небо, по которому бежали свинцово-серые облака, как неопознанная армада с неясными намерениями. Харри откинулся обратно на спинку сиденья. Над крышами низких домов показались многоквартирные высотки.

Ему необязательно было смотреть на пистолет, чтобы удостовериться, что он лежит на соседнем сиденье.

Ему необязательно было продумывать последовательность действий, которые предстояло совершить, чтобы удостовериться, что он их помнит.