Чтение онлайн

Фигура в обожженном плаще, поправляя закрывающую лицо повязку, остановилась напротив тупика, откуда доносились почти неслышимые стоны. В глубинах тени высоких построек поселилась жестокость. Затянув бинт, подошёл ближе и увидел: один из служителей собора страстно бил кого-то ногой; бил как молоток, забивающий гвоздь в крышку гроба своего отвратительного врага. Самоотречённый уст в чёрном одеянии с красными лентами, после каждого удара, напоминал искалеченному о непостижимой важности Сахелана, Первого слышащего.

— Бедная искра. Ты забыла какой свет тебя наставляет. Сахелан принёс себя в жертву. Вознесся, стал Приомнисом, чтобы мы смогли надеяться на появление немыслимых троп. Они приведут всех в объятия Все-создателя, — после мощного удара сухой ногой уст заботливо утешил: — Но ничего, я болью выжгу в тебе эту заразу. Как же ты не поймёшь, наш путь труден, подобен канату, протянутому над пропастью соблазнов! Мы слепые канатоходцы, а единственное что ведёт нас — это Голос!

Безумец, с трудом выдерживая миг исцеления, посмотрел на своё раздробленное запястье и простонал: — Цветок, возникший среди песков, укрылся под свалкой знаний. Серый человек проклял себя жаждой отравленного солнца… и не дал цветку бежать. Астрологи стоят за нашими спинами. Никто не понимает, что петля поводка затягивается. Затягивается всё сильнее — нам не убежать.

— Проглоти тишину. Запей болью и прислушайся. Не позволяй обмануть себя! Анстарйовая заточён в недрах, но даже оттуда его дрёма пытается развратить нас, — выкрикнул уст и принялся бить ещё сильнее. — И не смей упоминать об этих ПРЕДАТЕЛЯХ!

Безмолвный наблюдать в горелом плаще не вмешивался, не останавливал последователя Сахелана. Незримые сомы сомнений тянули его в разные стороны. Правый своим хищным видом внушал страх, какой может зародиться под кожей в момент встречи с людоедом. Он вёл вверх по лестнице, вёл за возможностью получить желаемое вместе с ответами на свои вопросы. Другой же скользкий усач пытался отвести к свалке, о которой только услышал. Там мог быть нужен. Сомневаясь в выборе, поволочился к собору, куда звал долг. Или же собственное желание?

Поднявшись по ступеням, семьдесят семь позади, мужчина с забинтованным лицом остановился. Башни с острыми тёмными шпилями своей сломанной короной пронзали небо. В неровности их нельзя было упрекнуть, но всё же, смотря на них, появлялось чувство, будто что-то не так.

Над входом в собор Примуулгус возвышалась древняя плита. Надпись на ней гласила: «Слушай Голос за стеной, он тебя оберегает, он следит, он понимает». Начало было потёрто временем, как и третья, и пятая буквы последнего слова.

Снял повязку с лица, направился к узким растянутым вверх арочным вратам. Фель своим внешним видом напоминал не просто куклу, а скорее пугало, что ставят в поле. Ожоги на коже, вернее на том, что от неё осталось, причиняли невыносимую боль, обнажая следующий слой человеческого тела. Как и положено пугалу, не проявлял озабоченности собственным состоянием.

Колокола в башне прозвенели на весь Оренктон. По ступеням взобрался вермунд, сопровождавший Тэттора Кильмиора в усадьбе. Снова ряженка предстал перед ним.

— Господин, случилось поистине невообразимое, — с отдышкой длительной пробежки проговорил тот. — Рэмтор, шестипалый брат нашего Бургомистра, сбежал из «Колодца». Его нигде нет. Как сквозь стену. Стражники болтают…колдовство…

— Значит, глубина, отсутствие лестниц и наличие всего одного очень хорошо охраняемого подъёмника — не такие уж и гаранты невозможности побега, — невнятно молвил обожженный. — Найдите его. Убивать его не смейте. Сообщите «Широкой глотке»…

— А, насчёт лимна… его нашли мёртвым, — осторожно вмешался носитель мундира, дурея от чудовищного внешнего вида Серекардского представителя, но всё же сумел собраться. — «Глотка» сидел на одной из скамей главной площади и держал в руках рукописи «Принцип Садоника». Его язык… был вложен на странице со словами: «…недосказанность пробуждает воображение…». Просто ужас…

— Значит, вернулись и теперь проводят зачистку. Вырывают все корни Министерства. Я бы сделал именно так. Сейчас ты должен найти инспектора Филца, пусть поставит людей на каждом углу до следующего указания. А после собери вермундов, и отправляйтесь в резиденцию Бурго-недоразумения, — приказал Фель. Его голову немного потряхивало, словно отводил её от неслышимых криков.

— Будет исполнено, но насчет инспектора… — мундир опасался озвучивать очередную дурную весть. — Я уже пытался найти инспектора Филца. Его нигде нет.

— Как вы вообще до своих лет дожили? Меня не было всего ничего, а уже всё пошло по северной звезде. Ладно. Тогда назначь нового. Я уверен, у тебя на примете есть кто-нибудь с большим количеством секретов. Выбери взяточника, вымогателя…да хоть садиста. Главное… чтобы боялся понести ответственность за свои действия. И был послушен. Таких как жуков под камнем.

— Думаю, смогу подыскать подходящего кандидата. А когда мы соберёмся в резиденции, нам ожидать вас?

— Иди, — ГОПМ отмахнулся рукой. Жестом дал понять: тот может проваливать на все четыре стороны. Неважно куда — лишь бы убрался прочь.

Фель вновь оказался на развилке путей. Все сомнения отмёл женский голос, на мгновение прозвучавший во сне наяву. Он не понял этот шёпот, а лишь почувствовал какой выбор правильный. Последняя черта была пересечена — превращение завершилось. Назад дороги нет.

Внутри на каменном пьедестале украшенная гротескными узорами шкатулка для обязательных пожертвований. Бросаешь в неё монету — получаешь шанс уравновесить свои внутренние весы после совершения какого-либо проступка. Каждый, делая пожертвования, становился участником прикосновения, направленного на помощь нуждающимся.

Дьякон пристально смотрел на шкатулку. Не моргая, зажигал подвешенные на цепях лампады, а потом почти сразу тушил — бальзамирующий аромат насыщал собой каждый вздох. И так без устали повторял свои действия. Источая тонкие струйки дыма, светильники, похожие на перевёрнутый цветок кровавых полей, чей бутон и листья разлучили древние духи, освещали стены. Вырезанные в камне линии рассказывали целые истории о заботе Все-создателя о своих творениях. Глаза смотрящих, временами, видят совсем разное. Обычно описывали нечто прекрасное, благородное, но встречались и те, в чьи умы просачивалось нечто более чем прожорливое и нечто более чем чудовищное.

Рядом с ларцом замер старик с торчакстой бурой бородой. Одёжка изрядно поношена, сразу ясно — бедняк. А костыль из нескольких палок, скреплённых лохматой гнилой верёвкой, усугублял и без того печальное впечатление. Тот опирался на ненадёжное приспособление, весь скрюченный раздумывал о судьбе медяка. Бросить или же купить хоть что-нибудь из съестного? За его метаниями наблюдал уставший уст с собранными в конский хвост волосами. Судя по виду, ухаживал за ними всё свободное время.

— Птенцы со сломанным крылом долго не живут, — утвердил уст. — Им никто не помогает, поэтому становятся лёгкой добычей для хищников. Но хорошо, что у нас всё иначе. Мы всегда протянем руку помощи. Я вижу, вы сейчас в смятении. Должно быть, нелегко вам даётся странствие по жизни. Вздымщику со сломанной ногой тяжело взбираться за живицей. Не так ли?