Чтение онлайн

Прислушавшись к себе, вернее к новому телу, я решила удобства пока по назначению не использовать. Но мне захотелось принять ванну… не эту, конечно. Её я обошла стороной и направилась к бассейну.

Но желанию моему сбыться было не суждено. Я натолкнулась на невидимую преграду, которая, при моих попытках преодолеть её, пружиня, отталкивала меня назад. При других обстоятельствах это, наверное, могло бы быть даже весело. Но не теперь.

Я снова огляделась в поисках зеркала, но здесь его тоже не оказалось.

Я вернулась назад, затворив эту дверь, и открыла следующую, которая вела, судя по нескончаемым рядам вешал и полок, в гардеробную. И те и другие, правда, пустовали, но зато открывающаяся наружу дверь представляла из себя сплошное зеркальное полотно, которое, множа само себя, начало раскладываться, как слайдер. Слившись в одну плоскость, оно в итоге заняло всю стену до самых окон.

Я выдохнула и, подойдя ближе к окну, где было гораздо светлее, взглянула в зеркало.

Тощее тельце в саване, с дрожащими от напряжения ногами, едва держало кажущуюся непропорционально огромной, из-за венчающей её гигантской копны растрёпанных волос, голову. Мертвецки бледное лицо без малейших признаков подкожного жира, оттеняло зеленоватые потрескавшиеся губы. Чуть ли не в пол-лица глаза с тускло-серыми зрачками были обведены чёрно-фиолетовыми кругами. Панды бы обзавидовались.

Узрев всё это недоразумение, я испытала просто непередаваемую гамму ощущений.

Ну что сказать – я, возможно, и была почти готова к тому, что увижу. Или я так думала. Но не моё новое тело, точно. Оно не перенесло моей сногсшибательной на него реакции и просто хлопнулось в обморок.

…В этот раз я очнулась от звука, который можно было бы охарактеризовать, как победная песнь торжествующего хищника. Начавшееся звучание от тихого утробного рыка закончилось запредельным фортиссимо. За окном полыхнуло сиреневым, неистовая песнь резко оборвалась и все звуки стихли. Меня снова оглушило тишиной.

И тут прямо в голове возник скрежет столь премерзкий, что, казалось, внутри неё как будто роились не менее сотни поющих цикад. И от этого конкретно мутило.

Звук за окном опять повторился, больше напоминая в этот раз звук охотничьего рога… или не рога. И ещё раз… или рога, но не охотничьего.

Мутит то как… Попытка открыть глаза едва не закончилась приступом рвоты. Видно, я и головой не слабо так приложилась…

Повторная инвентаризация облика, мыслей, эмоций и ощущений, которую я провела, только ещё больше ввергла меня в уныние.

Тело было очень худым и, по всем признакам, обезвоженным. Длинные неухоженные волосы спускались ниже поясницы. И эти мерзопакостные волосья, чёрт бы их подрал, плотно обмотались вокруг шеи и стягивались всё туже, добавляя мне панических настроений. Потому что на этот раз тактильные ощущения не сбоили и были очень даже реальными.

Мысли снова текли как-то сами по себе, и ни в какие стройные ряды по-прежнему не собирались.

Мозг был явно в отключке, ввиду отсутствия достаточного количества привычных ему вводных.

Ум, очевидно, находился в интеллектуальном нокауте.

Я попыталась воззвать к Разуму, на который и была последняя надежда, но который воспринимать новую реальность явно не спешил.

Сознание, вопреки всему, наслаждалось прелестью новизны и возможностью новых открытий.

Подсознание затаилось и, видимо, выжидало, чем всё закончится; потому что всё, что в нём пряталось и таилось там, на Земле, к данному континууму, очевидно, не слишком то и подходило.

Душа явно пыталась с новым телом расстаться, что для меня в данной ситуации было абсолютно неприемлемо: где моё настоящее тело и в каком оно состоянии, никому не было известно. Хотя…

Мысль ускользнула.

Память молчала.

И это было очень и очень печально, ибо прежнее тело своё я любила. Ценила, уважала, холила, лелеяла:

парила в баньке и окунала в ледяную купель, спускала с гор на сноуборде зимой и роняла в воду с сап борда летом;

таскала конными маршрутами по козьим тропам смотреть на цветущий рододендрон поздней весной, а ранней осенью испить живой воды из спрятавшегося под скалой тайного источника, окружённого яркими, вобравшими в себя последние краски лета, фиолетовыми колхикумами;

внесезонно мы плавали и ныряли в морях и океанах повсюду, где только есть рифы, и где мы таки научились с ним ловить парусами ветер…

И да, нас любили лучшие, на мой вкус, мужчины планеты, способные ценить не только моё идеальное тело, но и мои другие человеческие качества.

От осознания потери снова захотелось плакать, но новое тело либо этого не умело, либо не желало. Но, скорее всего, в нём просто не было лишней воды.

А у меня оставались ещё неисследованные помещения.

Я аккуратно встала: сначала на четвереньки, потом так же медленно поднялась, удерживая равновесие. Стараясь не смотреть на своё отражение в зеркале, я подошла к следующей двери и потянула за ручку. За ней оказалась глухая стена. Я повернула назад. То же было и с дверью справа от ванной.

Я открыла последнюю дверь и присела на стул, стоящий прямо у входа. Цикады надрывались.

Оглядывая помещение, я, хоть и с трудом, но всё же заплела косу.

Это была снова очень большая комната.

Вдоль стен в глубоких полукруглых нишах стояли открытые стеллажи и закрытые шкафы, в первый из которых я и заглянула.

В виде книги, закреплённой вертикально, в нём расположились рисованные, и явно акварельными красками, изображения всех тех растений с птицами, которые, следуя за мной, расползались по стенам уже этого помещения. Эскизы, похоже. К птицам на стенах добавилось ещё несколько видов мне неизвестных, но довольно милых насекомых с яркими крылышками, которые, как казалось, даже слегка подрагивали.

Обычных окон в этом зале не было, а достаточно интенсивный свет лился откуда-то сверху, рассеиваемый вездесущими облаками. Центр помещения был пуст, а вдоль стен между нишами со шкафами стояли несколько очень больших и совсем маленьких столов разной высоты. На них были разбросаны кисти, палочки, напоминающие цветные карандаши, тюбики и баночки, возможно с красками, и ещё какие-то не похожие ни на что предметы. А также альбомы, с разнообразной бумагой. Вернее, с материалами от крафта до шёлка. Или типа того.