Чтение онлайн

В начале февраля К. У. Черненко несколько раз появился на работе, а 7 февраля даже провел заседание Политбюро, но уже через день снова оказался в больнице, откуда больше не вышел из-за резкого ухудшения своего здоровья. Эта ситуация вновь обострила борьбу за власть. В кабинетах ЦК и Совмина стали ходить всевозможные слухи о том, кто же станет новым Генеральным секретарем. Как вспоминал сам М. С. Горбачев, среди возможных претендентов называли его имя, а также А. А. Громыко, В. В. Гришина, Г. В. Романова, В. В. Щербицкого и даже Н. А. Тихонова [1326] . По версии А. С. Черняева, существовал чуть ли не целый план, согласно которому Н. А. Тихонов пересаживался в кресло генсека, а на пост главы советского правительства из Киева перебирался В. В. Щербицкий, и этот план готовы были поддержать Д. А. Кунаев и В. В. Гришин [1327] . При этом целый ряд авторов отметили, что в эти дни особую активность начал проявлять В. В. Гришин, «ставший открыто претендовать на ведущую роль в Политбюро» [1328] . Сам же В. В. Гришин в своих мемуарах и не скрывал того факта, что еще за три месяца до смерти Ю. В. Андропова он был включен им в состав «узкой группы» Политбюро, где фигура М. С. Горбачева не значилась вовсе [1329] . Однако в своем интервью журналисту А. В. Караулову, допуская возможность, что «кто-то действительно видел в нем возможного кандидата на пост вождя партии», категорически отверг свое участие в обсуждении данного вопроса» и наличие какого-то списка «его Политбюро», о котором писал Б. Н. Ельцин [1330] .

Между тем, как явствует из целого ряда мемуаров и исторических работ, где-то в начале января 1985 года, когда близкий уход К. У. Черненко стал очевиден всем, начался первый раунд «закулисных игр» А. А. Громыко и М. С. Горбачева [1331] . Тогда их главными участниками стали четыре персоны: директора трех институтов Академии наук — ИМЭМО А. Н. Яковлев, Института востоковедения Е. М. Примаков и Института Африки Ан. А. Громыко, — а также заместитель главы КГБ, начальник ПГУ генерал-полковник В. А. Крючков. Причем, вероятнее всего, чтобы сам А. А. Громыко, относившийся к М. С. Горбачеву с недоверием [1332] , был посговорчивее, в начале февраля 1985 года в журнале Time начали публиковать ряд фрагментов из мемуаров беглого советского дипломата А. Н. Шевченко «Разрыв с Москвой», который был известен своей особой близостью к министру иностранных дел и даже был вхож в его дом. Как позднее писал А. В. Островский, у нас нет пока железобетонных оснований утверждать, что за этой публикацией стоял КГБ, но в тех условиях публикация воспоминаний А. Н. Шевченко «была как нельзя кстати» [1333] . В результате во время этих переговоров был достигнут «исторический компромисс», закрепленный в ходе личной встречи А. А. Громыко и М. С. Горбачева, которая прошла на рубеже февраля — марта 1985 года. Суть достигнутого компромисса состояла в следующем: после скорого и неизбежного ухода К. У. Черненко А. А. Громыко готов был «сыграть инициативную роль на предстоящем заседании Политбюро ЦК» по избранию М. С. Горбачева новым Генеральным секретарем, а А. А. Громыко, которому «надоело работать в МИДе» и который «хотел бы изменить обстановку», занимает должность председателя Президиума Верховного Совета СССР.

Между тем, как вспоминали сам М. С. Горбачев, Е. К. Лигачев, А. Н. Яковлев и другие, «переговоры с Громыко были не единственным каналом подготовки к избранию Горбачева», поскольку тот же Е. К. Лигачев «встречался в эти дни с ведущими периферийными членами ЦК, убеждая их поддержать Горбачева». При этом, помимо «незаменимой роли» Е. К. Лигачева, в его назначении свою роль сыграли также «Соломенцев, Чебриков и Долгих» [1334] . Более того, сам же М. С. Горбачев писал: «Несколько групп первых секретарей обкомов посетили меня, призывали занять твердую позицию и взять на себя обязанности генсека. Одна из таких групп заявила, что у них сложилось организационное ядро, и они не намерены больше позволять Политбюро решать подобные вопросы без учета их мнения».

Тем временем К. У. Черненко, который, по воспоминаниям его супруги, в начале марта стал чувствовать себя «заметно лучше», позвонил А. А. Громыко и спросил его совета: «Не следует ли мне самому подать в отставку?» Однако тот дипломатично парировал ему, «не будет ли это форсированием событий», так как «врачи не настроены так пессимистично», и посему «спешить не надо, это было бы неоправданно» [1335] . А всего через пару дней в больнице генсека навестили М. С. Горбачев, Е. К. Лигачев и В. В. Гришин. Причем, если первые двое приезжали без камер для решения ряда сугубо рабочих вопросов, то глава московских коммунистов под камеры вручил К. У. Черненко корочку депутата Верховного Совета РСФСР, видимо давая всем понять свою особую близость к генсеку. Но эффект от этой съемки оказался противоположным тому, на что рассчитывал сам В. В. Гришин, так как вся страна воочию увидела смертельно больного человека, которому осталось жить буквально считанные дни, если не часы. Так оно и случилось, ибо 10 марта 1985 года К. У. Черненко скончался, однако до сих пор все обстоятельства этой смерти вызывают немало вопросов, о чем детально поведал профессор А. В. Островский в своей известной работе «Кто поставил Горбачева?» [1336] .

Но еще больше вопросов вызывают обстоятельства прихода М. С. Горбачева к высшей власти. Как установил тот же профессор В. А. Островский, «между смертью К. У. Черненко и открытием внеочередного Пленума ЦК Политбюро собиралось дважды, чего не было ни после смерти И. В. Сталина, ни после смерти Л. И. Брежнева, ни после смерти Ю. В. Андропова. Однако зачем же нужно было созывать Политбюро дважды, если среди всех его членов было якобы полное единодушие и альтернативы М. С. Горбачеву не было?

Как утверждает Е. И. Чазов, сразу после смерти К. У. Черненко, которая, по официальной версии, произошла в 19 часов 20 минут, он сразу позвонил М. С. Горбачеву «на дачу» и «по разговору понял, что у него уже продуман весь план прихода к власти» [1337] . В ответ тот заявил, что «сейчас будет собирать Политбюро и Секретариат», и попросил самого Е. И. Чазова прибыть в Кремль к 22 часам. Затем М. С. Горбачев связался с А. А. Громыко, Н. А. Тихоновым и К. М. Боголюбовым и дал последнему команду собрать всех членов высшего руководства в Кремле тоже к 22 часам. Между тем на тот момент из 11 членов Политбюро в столице были только 7: Г. А. Алиев, М. С. Горбачев, В. В. Гришин, А. А. Громыко, Г. В. Романов, М. С. Соломенцев и Н. А. Тихонов. Остальные 4 члена отсутствовали в Москве: В. И. Воротников был с визитом в Югославии, Д. А. Кунаев находился у себя в Алма-Ате, Г. В. Романов отдыхал в Паланге, а В. В. Щербицкий во главе советской парламентской делегации был с визитом в США. Помимо членов Политбюро, в Москве находились все кандидаты в члены Политбюро (П. Н. Демичев, В. И. Долгих, В. В. Кузнецов, Б. Н. Пономарев, В. М. Чебриков и Э. А. Шеварднадзе), а также все «рядовые» секретари ЦК (И. В. Капитонов, М. В. Зимянин, К. В. Русаков, Е. К. Лигачев и Н. И. Рыжков).

Как уверяет М. С. Горбачев, когда он приехал в Кремль, там уже находился А. А. Громыко, с которым «за полчаса до начала заседания» состоялась «наша короткая, но очень важная беседа». Во время данного разговора он «пригласил Громыко к соединению усилий в этот ответственный момент», и тот ответил, что «полностью разделяет мои оценки и согласен действовать вместе» [1338] . Однако, когда в 22 часа началось заседание Политбюро, против того, чтобы его вел именно М. С. Горбачев, сразу выступили В. В. Гришин и Н. А. Тихонов, а значит, в руководстве партии по вопросу о новом генсеке не было того монолитного единства, о котором постоянно твердили горбачевские клевреты [1339] . Более того, это означало, что даже переход А. А. Громыко в «окоп» М. С. Горбачева не давал ему нужного большинства в Политбюро, так как В. В. Щербицкий, Д. А. Кунаев и Г. В. Романов точно бы не поддержали его кандидатуру.

Казалось бы, в таких условиях заседание Политбюро следовало назначить на следующий день. Но М. С. Горбачев и В. М. Чебриков, вероятно, с одобрения А. А. Громыко решили форсировать события и на вечернем заседании сделали попытку протащить М. С. Горбачева в генсеки. Однако она не удалась, и было принято решение только о том, чтобы назначить его председателем Комиссии по похоронам К. У. Черненко. Причем его кандидатуру именно в таком качестве предложил не кто иной, как В. В. Гришин, которому до заседания Политбюро сам же М. С. Горбачев предлагал ее возглавить. О том, что данный вопрос был решен именно тогда, говорят многие мемуаристы, в том числе В. В. Гришин, Н. И. Рыжков, В. И. Воротников, В. И. Долгих, А. И. Лукьянов, А. С. Черняев и ряд других персон [1340] . В итоге М. С. Горбачев «предложил не торопиться, назначить Пленум на 17 часов следующего дня, а Политбюро — на 14», и, таким образом, «у всех будет время — ночь и полдня — все обдумать и взвесить», а затем «определимся на Политбюро и пойдем с этим на Пленум ЦК» [1341] .

Как вспоминают М. С. Горбачев и Е. К. Лигачев, после заседания Политбюро, которое закончилось примерно в 23 часа, «из высшего эшелона руководства» на работе остались сами М. С. Горбачев и Е. К. Лигачев и глава КГБ В. М. Чебриков. Тогда же на работу «стали съезжаться вызванные работники аппарата ЦК», из которых сразу создали две «группы для подготовки документов». Костяк первой, готовившей «траурные материалы по Черненко», составили его помощники В. А. Печенев, В. В. Прибытков и А. И. Вольский, а также заместитель главы Отдела оргпартработы Е. З. Разумов. Костяк же второй группы, сочинявшей на скорую руку «доклад нового генсека на Пленуме ЦК», составили четыре человека: А. И. Лукьянов, В. А. Медведев, В. В. Загладин и А. М. Александров-Агентов [1342] .

Теперь многое зависело от того, успеют ли прибыть на очередное заседание Политбюро В. И. Воротников, Г. В. Романов, В. В. Щербицкий и Д. А. Кунаев, от позиции которых зависело многое, если не все. И здесь выясняется, что против трех последних была проведена целая «спецоперация» по их дезинформации и недопущению прилета в нужное время в Москву, в которой участвовали целый ряд персон, в том числе В. М. Чебриков и Г. А. Арбатов. При этом, как пишет В. А. Крючков, незадолго до кончины А. А. Громыко признался: «После смерти Черненко товарищи предлагали мне сосредоточиться на работе в партии и дать согласие занять пост Генерального секретаря ЦК…, я отказался, полагая, что чисто партийная должность не для меня» [1343] .

Если протокол заседания Политбюро 10 марта 1985 года нам не известен, то протокол от 11 марта не только сохранился, но и опубликован [1344] . Из него следует, что на заседании Политбюро ЦК под председательством М. С. Горбачева «присутствовали тт. Алиев Г. А., Воротников В. И., Гришин В. В., Громыко А. А., Кунаев Д. А., Романов Г. В., Соломенцев М. С., Тихонов Н. А., Демичев П. Н., Долгих В. И., Кузнецов В. В., Пономарев Б. Н., Чебриков В. М., Шеварднадзе Э. А., Зимянин М. В., Капитонов И. В., Лигачев Е. К., Русаков К. В., Рыжков Н. И.». Т. е. глава советской Украины В. В. Щербицкий, присутствия которого так сильно опасался М. С. Горбачев и Ко, так и не успел вовремя прилететь в Москву. Гораздо позднее горбачевский помощник В. И. Болдин признался, что «эту задержку» организовали «ребята Чебрикова из КГБ», а А. В. Островский установил, что им в этом здорово помогли и «ребята» из Госдепа и СНБ США, в том числе Д. Мэтлок, работавший тогда помощником президента Р. Рейгана и главой Департамента СНБ по делам Европы и СССР [1345] . Более того, есть информация, что В. М. Чебриков связался с начальником личной охраны В. В. Щербицкого В. Ф. Вакуленко и дал ему команду до особого распоряжения не информировать его подопечного о смерти К. У. Черненко.

В 15 часов, открыв заседание Политбюро ЦК, М. С. Горбачев почему-то вновь дал слово Е. И. Чазову, после выступления которого «поставил вопрос о необходимости избрания генсека». После этого сразу поднялся А. А. Громыко, который предложил кандидатуру М. С. Горбачева на этот пост. Причем, как вспоминал Е. К. Лигачев, «все произошло мгновенно, неожиданно, я даже не помню, просил ли он слова или не просил» [1346] . Затем слово для выступления взял Н. А. Тихонов, а за ним и все остальные, из уст которых «зазвучали гимны и оды новому генсеку». Причем опять же Е. К. Лигачев, сравнивая вчерашнее заседание Политбюро с этим, по сути, подтвердил, что накануне вопрос об избрании генсека не был предрешен: «Как все это не походило на предыдущее заседание, происходившее всего лишь накануне вечером». А в 17 часов открылся внеочередной Пленум ЦК, на котором М. С. Горбачев, сразу огласив повестку дня, предоставил слово «товарищу Громыко». По свидетельству А. С. Черняева, тот «вышел на трибуну и без бумажки стал говорить в вольном стиле», и, когда назвал имя М. С. Горбачева, «зал взорвался овацией, сравнимой с той, которая была при избрании Андропова» [1347] . Затем Г. В. Романов, руководивший этим заседанием, предоставил слово М. С. Горбачеву, и после принятия Постановления «О Генеральном секретаре ЦК КПСС» [1348] сам М. С. Горбачев уже в качестве генсека закрыл Пленум и предложил присутствующим пройти в Колонный зал для прощания с К. У. Черненко.