Чтение онлайн

Однако в данном случае крайне любопытна не сама кончина Л. И. Брежнева, а то, кто первым узнал о ней и первым прибыл на его дачу. Например, Е. И. Чазов утверждает, что именно он, оповещенный «прикрепленным» В. А. Собаченковым, еще до Ю. В. Андропова прибыл туда и сразу понял, что Л. И. Брежнев «скончался уже несколько часов назад» [1178] . Лишь затем он позвонил Ю. В. Андропову и попросил его срочно приехать на госдачу генсека. Лечащий врач Л. И. Брежнева М. Т. Косарев говорит о том, что он раньше Е. И. Чазова оказался на его госдаче и присутствовал при реанимации генсека, которую уже проводили В. Т. Медведев, В. А. Собаченков и О. А. Сторонов [1179] . Однако целый ряд авторов, в том числе В. Т. Медведев, Ю. М. Чурбанов, Ю. П. Изюмов, В. М. Легостаев, Л. Н. Сумароков и Ф. И. Раззаков, уверяют, что первым на дачу умирающего Л. И. Брежнева прибыл именно Ю. В. Андропов [1180] . При этом все они, кроме В. Т. Медведева, а также комендант брежневской госдачи О. А. Стронов говорят о том, что тот сразу забрал из брежневской спальни какой-то чемоданчик то ли с какими-то «шифрами», то ли с «компроматом» и быстро уехал обратно. Вторично он приехал на дачу уже вместе с Д. Ф. Устиновым и А. А. Громыко, где присутствовал начальник личной охраны генсека генерал-майор А. Я. Рябенко. С учетом всех этих «странностей» у В. М. Легостаева, И. А. Минутко, Е. П. Жирнова и А. В. Островского возникли все основания выдвинуть версию о сознательном убийстве Л. И. Брежнева, к которому, по их мнению, были причастны Ю. В. Андропов и Е. И. Чазов [1181] .

Кстати сказать, очень странным выглядело и то, что охрана генсека ничего не сообщила о случившемся своему «шефу» — начальнику 9-го Управления КГБ генерал-лейтенанту Ю. В. Сторожеву, который в свою очередь был просто обязан оповестить о произошедшем главу КГБ генерал-полковника В. В. Федорчука. Но они, как и все остальные члены руководства страны, были извещены о смерти Л. И. Брежнева только около 11 часов утра. И только после этого секретарь ЦК по идеологии М. В. Зимянин собрал у себя группу в составе ряда аппаратчиков ЦК и главных редакторов журнала «Коммунист» и газеты «Правда» Е. М. Тяжельникова, А. С. Черняева, Л. М. Замятина, Б. И. Стукалина, Р. И. Косолапова и В. Г. Афанасьева и «поставил перед ними задачу подготовить тексты двух документов — некролога и обращения к партии и народу» [1182] . Утром того же дня, 10 ноября, был отменен традиционный концерт, посвященный Дню советской милиции, и буквально по всем каналам центрального телевидения и радио стали сразу «крутить» концерты классической музыки и балеты. Для многих граждан страны стало очевидным, что «умер кто-то из большого начальства». В народе выдвигались разные версии, однако многие склонялись к тому, что на сей раз, в отличие от «майских слухов», действительно скончался Л. И. Брежнев.

Между тем 11 ноября 1982 года на заседании Политбюро ЦК была создана правительственная комиссия по организации похорон Л. И. Брежнева, которую возглавил Ю. В. Андропов. Этому решению, как уверяют ряд мемуаристов [1183] , предшествовала борьба двух группировок в самом Политбюро. Наиболее близкие к Л. И. Брежневу люди «хотели сколотить большинство для поддержки в качестве преемника К. У. Черненко». А противная им сторона сразу сделала ставку на Ю. В. Андропова. Так, один из брежневских секретарей Н. А. Дебилов поведал, что накануне данного решения на Старой площади поползли упорные «слухи, что Андропов будет Генеральным секретарем, Устинов — председателем Совета Министров, а Громыко возглавит Президиум Верховного Совета СССР». О наличии такого плана писали также А. А. Громыко и Г. М. Корниенко, правда, первый утверждал, что его отец сам отказался от столь высокого поста главы советского государства, а второй уверял, что такому сценарию «воспротивились некоторые члены Политбюро, прежде всего Д. Ф. Устинов».

На том же заседании Политбюро постановили срочно созвать внеочередной Пленум ЦК для утверждения нового Генерального секретаря, которым теперь должен был стать Ю. В. Андропов. Как вспоминал член Политбюро ЦК и Первый секретарь ЦК Компартии Казахстана Д. А. Кунаев, его кандидатуру предложил К. У. Черненко, после которого «никто не выступил, и все молча согласились с этим предложением» [1184] . 12 ноября состоялся внеочередной Пленум ЦК [1185] , в Президиум которого вышли все члены Политбюро в такой последовательности: Ю. В. Андропов, Н. А. Тихонов, К. У. Черненко, В. В. Щербицкий, А. А. Громыко, Д. Ф. Устинов, Г. В. Романов, Д. А. Кунаев, В. В. Гришин и М. С. Горбачев, — и все участники Пленума сразу поняли, кто станет новым Генеральным секретарем [1186] . По уважительной причине, ввиду их болезни, отсутствовали два члена Политбюро — А. Я. Пельше и А. П. Кириленко. На самом же Пленуме выступили только К. У. Черненко и Ю. В. Андропов. Первый от имени Политбюро предложил избрать Ю. В. Андропова новым лидером партии, после чего, как вспоминал А. С. Черняев, «разразилась долгая овация, которая шла волнами, то утихая, то разгораясь» [1187] . А второй в ответ выступил с вполне «ритуальной» речью, в которой «поблагодарил товарищей по партии за оказанное высокое доверие». По итогам Пленума было принято Постановление «О Генеральном секретаре ЦК КПСС», поставившее точку в брежневском правлении, которое длилось более 18 лет.

В тот же день в Колонном зале Дома Союзов для всенародного прощания был установлен гроб с телом Л. И. Брежнева и в стране объявлен четырехдневный траур. А в полдень 15 ноября на Красной площади состоялась торжественная церемония похорон Л. И. Брежнева, который, как и М. А. Суслов, упокоился в отдельной могиле у Кремлевской стены за Мавзолеем В. И. Ленина.

В свое время два беглых антисоветчика Е. К. Клепикова и В. И. Соловьев в своих известных фолиантах «Заговорщики в Кремле» и «Юрий Андропов: тайный ход в Кремль» писали, что «первоначально трудно было предположить, что в лице Ю. В. Андропова советские органы госбезопасности способны были взять реванш в борьбе за власть», которую они утратили после краха Л. П. Берии [1188] . Однако весь фокус состоял как раз в том, что, вопреки распространенной точке зрения, Ю. В. Андропов не был профессиональным чекистом и с младых ногтей сразу связал свою карьеру исключительно с комсомольско-партийной карьерой.

Вершиной этой карьеры до его прихода в КГБ стала должность секретаря ЦК, отвечающего за связи с правящими компартиями социалистических стран, которую он занял еще при H. С. Хрущеве в конце ноября 1962 года. Именно с этой должности он и пересел в кресло шефа «тайной полиции» в мае 1967 года.

Хотя этого могло и не случиться, так как еще в 1965 году у Ю. В. Андропова на фоне стрессов возникли серьезные проблемы со здоровьем, приведшие к двум микроинфарктам [1189] . Тогдашние кремлевские эскулапы, не разобравшись в причинах болезни, поставили вопрос о переводе его на инвалидность. Но, как уверяет Е. И. Чазов, ему и академику Е. В. Тарееву удалось установить реальную причину болезни, поменять весь курс лечения и «полностью снять вопрос об инвалидности». Это позволило ему активно работать, набирать авторитет и уже с середины 1970-х годов стать одним из самых влиятельных членов высшего советского руководства. Как свидетельствуют многие мемуаристы [1190] , к тому времени Ю. В. Андропов уже имел «своих людей» во всех властных структурах: в центральном чекистском аппарате, идеологических структурах партии, академических институтах и даже в диссидентском движении. Именно им, еще в бытность секретарем ЦК по работе с соцстранами, была выпестована целая когорта будущих «прорабов» перестройки, коих сам Л. И. Брежнев иронично называл «мои социал-демократы», видимо подчеркивая этим их фактический «неболыпевизм» в ключевых вопросах идеологии и политики. Как утверждает Ф. М. Бурлацкий, именно ему Ю. В. Андропов и «поручил создать и возглавить группу консультантов-советников», которые занялись бы вопросами реформ «в странах социализма, прежде всего внутри СССР». По его же заверениям, в эту узкую группу тогда «вошли известные ныне ученые и публицисты», в частности Г. X. Шахназаров, А. Е. Бовин, Г. А. Арбатов, О. Т. Богомолов, Л. П. Делюсин, В. С. Петренко и М. Л. Титаренко, которых Ю. В. Андропов называл «аристократами духа» [1191] . Хотя ряд членов данной группы больше предпочитали величать себя «внутрипартийными диссидентами» и даже признавались в том, что идеями реформизма в духе еврокоммунизма они «заразились» еще в хрущевские времена, находясь на стажировке в редакции журнала «Проблемы мира и социализма», окопавшейся в Праге. Неслучайно многие историки и мемуаристы говорят о том, что сам Ю. В. Андропов «придумал диссидентское движение, раскрутил его, а потом сам же его давил и душил», чтобы доказать своим «коллегам», что он «настоящий коммунист» [1192] . Более того, один из наиболее проницательных исследователей той эпохи профессор А. В. Островский высказал гипотезу, что «диссиденты нужны были Ю. В. Андропову не только для того, чтобы можно было демонстрировать Западу существование инакомыслия в СССР…, но и для давления на консервативную часть партийного руководства, а также для подготовки кадров будущих либеральных реформ» [1193] .

Надо сказать, что, по мнению ряда мемуаристов, работавших под началом Ю. В. Андропова, уже тогда у него «возникла мечта стать новым Генеральным секретарем» [1194] . Более того, Н. А. Зенькович утверждал, правда без указания на какие-либо источники, что якобы в конце 1976 года существовал даже план, который предполагал уход Л. И. Брежнева на пост председателя Президиума Верховного Совета СССР, который он уже занимал во времена H. С. Хрущева, Ф. Д. Кулакова — на пост главы Совета Министров СССР, а Ю. В. Андропова — на пост генсека [1195] . Вероятно, именно с этим, как предполагал андроповский референт И. Е. Синицин, и была связана первая атака «днепропетровского клана» на его шефа, которая привела к очередному приступу болезни и угрозе удаления Ю. В. Андропова из Политбюро и КГБ. Однако эта угроза прошла стороной, и вместо Ю. В. Андропова в отставку был отправлен Н. В. Подгорный. Более того, по свидетельству И. Е. Синицина, примерно в конце 1977 года возник известный «триумвират» в лице Ю. В. Андропова, А. А. Громыко и Д. Ф. Устинова, и в итоге положение его шефа серьезно укрепилось [1196] . Именно с этого момента он якобы всерьез задумался о решительной борьбе за власть и, по свидетельству С. В. Кугушева, который был одним из кураторов семинара «Змеиная горка», «из особо приближенных лиц создал замкнутую», строго иерархическую структуру, разбитую на пятерки «то ли на манер народовольческого подполья, то ли в духе масонской ложи» [1197] . Хотя, конечно, эту информацию надо очень вдумчиво и подробно перепроверять.

Как и следовало ожидать, работу на посту генсека Ю. В. Андропов начал с кадровых перестановок и распределения обязанностей среди членов высшего руководства. Уже 18 ноября на заседании Политбюро за проявленную «мудрость» К. У. Черненко был сполна вознагражден серьезным увеличением объема своих полномочий. Именно ему Ю. В. Андропов поручил курировать работу ряда самых ключевых отделов ЦК: Общего отдела, Отдела парторганов, Административного отдела, Агитпропа и Отдела культуры, а также «вопросы Секретариата ЦК» [1198] . Таким образом, К. У. Черненко стал уже де-юре вторым секретарем ЦК. При этом он передал по наследству свою должность заведующего Общим отделом Клавдию Михайловичу Боголюбову, который был его первым замом по этому отделу еще с 1968 года. Все те, кто так или иначе соприкасался по работе с этим человеком, оставили о нем не очень лестные воспоминания. Например, А. С. Черняев прямо называл его «сволочью, которую давно надо было убрать», Е. К. Лигачев и Л. М. Замятин, считавшие его «старым, могущественным аппаратным столпом», утверждали, что он активно использовал свое служебное положение в корыстных личных целях, а В. А. Медведев утверждал, что К. М. Боголюбов входил в узкую рабочую группу заведующих и заместителей заведующих отделами ЦК, которая на рубеже 1970-1980-х годов «фактически организовала в аппарате ЦК особый центр власти, определявший всю повестку дня Секретариата ЦК» [1199] . Но, как бы то ни было, профессор А. В. Островский прав, когда говорит о том, что этим решением, по существу, был «заключен компромисс между внутрипартийными группировками», которые возглавляли Ю. В. Андропов и К. У. Черненко. Впрочем, вскоре этот «компромисс» был несколько смещен в пользу М. С. Горбачева, так как первым заместителем К. М. Боголюбова стал его студенческий приятель Анатолий Иванович Лукьянов, пересевший в новое, уже партийное кресло с поста главы Секретариата Президиума Верховного Совета СССР.

Между тем уже через четыре дня, 22 ноября 1982 года, состоялся очередной Пленум ЦК, где, помимо двух Постановлений — «О проектах Государственного плана экономического и социального развития СССР и Государственного бюджета СССР на 1983 г.» и «Об увековечении памяти Л. И. Брежнева», — были приняты ряд важных кадровых решений: 1) во-первых, из состава Политбюро и Секретариата ЦК был выведен один из старейших членов высшего советского руководства А. П. Кириленко, прогрессирующий маразм которого уже ни для кого не был секретом; 2) во-вторых, новым членом Политбюро был избран Г. А. Алиев, которого одновременно перевели в Москву на должность первого заместителя председателя Совета Министров СССР с возможным прицелом его восхождения на пост главы советского правительства, которую тогда занимал престарелый Н. А. Тихонов, так как на тот момент никто из членов Политбюро не имел статус даже «рядового» заместителя главы союзного правительства. В Баку же на пост Первого секретаря ЦК КПАз был избран его ставленник Кямран Мамедович Багиров; 3) в-третьих, в аппарате ЦК был учрежден новый пост секретаря ЦК по экономике, на который был избран Николай Иванович Рыжков, занимавший до этого должность первого заместителя председателя Госплана СССР и никогда не работавший в партийном аппарате. Он же возглавил и новый Экономический отдел ЦК, впервые созданный в недрах партаппарата на базе Отдела плановых и финансовых органов, который, по задумке Ю. В. Андропова, должен был стать «мозговым штабом» по подготовке очередной экономической реформы [1200] . При этом сам Н. И. Рыжков и в своих мемуарах, и в разговорах с автором этой книги не раз подчеркивал, что во время личной встречи с Ю. В. Андроповым накануне этого Пленума он специально обратил внимание генсека на то обстоятельство, что ни часа не работал в партийных структурах. Однако Ю. В. Андропов откровенно заявил ему, что «нам как раз и нужен именно такой человек», не отягощенный «идеологическими шорами», у которого был бы «свежий взгляд» на проблемы советской экономики.

Между тем на следующий день, 23 ноября, в результате острого сердечного приступа на своей госдаче скончался многолетний секретарь Президиума Верховного Совета СССР Михаил Порфирьевич Георгадзе, занимавший этот пост с февраля 1957 года. Злые языки, а позднее и разного рода фантазеры типа полоумного И. Л. Бунича, тут же связали эту смерть с самоубийством «главного кремлевского мафиози». Но никаких реальных доказательств его причастности к коррупции ни тогда, ни сейчас не было представлено, как и не были представлены на обозрение его «золотые унитазы», ставшие в годы горбачевской перестройки даже неким символом «брежневской коррупции». А всего через пару дней его кресло занял новый выходец из Грузии, первый секретарь Тбилисского горкома Тенгиз Николаевич Ментешашвили.

Однако все эти перемены во власти стали лишь началом той «кадровой революции», которую задумал новый генсек. Уже 16 декабря 1982 года с поста министра внутренних дел СССР был снят его давнишний недруг и антагонист генерал армии Н. А. Щелоков, занимавший эту должность с сентября 1966 года. Этим «выстрелом», как метко подметил профессор А. В. Островский, новый генсек сразу убивал двух зайцев. С одной стороны, он освобождал новое место работы для главы КГБ генерал-полковника В. В. Федорчука, которому теперь предстояло чистить авгиевы конюшни в МВД. А с другой — он освобождал столь важное кресло главы КГБ для своего давнего и верного соратника генерал-полковника В. М. Чебрикова, с которым рука об руку работал еще с середины сентября 1968 года, когда тот стал одним из его заместителей в этом грозном ведомстве. При этом В. В. Федорчуку, которого Ю. В. Андропов не любил, но все же поставил во главе МВД СССР, дабы, по свидетельству М. С. Горбачева, «не конфликтовать с В. В. Щербицким», решили «подсластить пилюлю» и 17 декабря выпустили два Указа Президиума Верховного Совета СССР за подписью В. В. Кузнецова: о его назначении министром внутренних дел и о присвоении ему нового воинского звания «генерал армии». Вместе с тем в «подпорку» В. В. Федорчуку в статусе замминистра по кадрам был посажен генерал-лейтенант Василий Яковлевич Лежепеков, который уже не один год был начальником Управления кадров и заместителем председателя КГБ СССР. При этом, что особо показательно, все время нахождения Ю. В. Андропова у власти глава Украинской ССР — второй по статусу союзной республики — В. В. Щербицкий ни разу не переступил порог его кабинета, тогда как руководители РСФСР — сначала М. С. Соломенцев, а затем и В. И. Воротников — постоянно встречались с генсеком tete a tete.