Чтение онлайн

Однако даже детально разработанная методика выявления источников не исключает неожиданных находок. Без них невозможно себе представить ни одно подобное исследование. Именно таким неожиданным «подарком» явились ротированные микрофонные материалы Радиокомитета, которые хранятся в основном фонде РГБ. Причины, по которым они оказались в центральной библиотеке страны и, несмотря на очевидную доступность, не были тем не менее введены в научный оборот, требуют специального объяснения. Для организации централизованного обеспечения местных радиокомитетов микрофонными материалами постановлением № 17 ВРК при СНК СССР от 7 февраля 1936 г. была образована Главная редакция микрофонных материалов, в обязанность которой входили подготовка, издание и рассылка текстов литературного, музыкального, детского вещания, редакции «В помощь самообразованию» [157] . Издаваемые для служебного пользования, тиражом более 100 экземпляров, эти материалы по правилам издания в СССР отсылались в РГБ. Случайно обнаруженная в алфавитном каталоге библиографическая карточка (в каталоге радиопередачи помещались по их названию в соответствии с алфавитом) с обозначением «Микрофонные материалы ВРК. Для сектора детского вещания» послужила поводом для организации поиска. В результате были выявлены около 800 материалов такого рода практически всех отделов и редакций Радиокомитета за период с 1938 г. по 1941 г., а также не использовавшиеся ранее в исследованиях сборники творческих материалов [158] .

Воссоздание документального фонда невозможно без обращения к мемуарным источникам и воспоминаниям ныне здравствующих ветеранов радиожурналистики и участников радиопрограмм.

В период подготовки сборника «История советской радиожурналистики: Документы. Тексты. Воспоминания. 1917-1945 гг.» [159] в 1980-е гг. были организованы встречи с радиожурналистами и писателями, композиторами и режиссерами или их наследниками. Такие встречи состоялись с В.П. Катаевым, А.В. Февральским, М.Б. Храпченко, В.И. Ардаматским, Л.С. Ленчем, Е.А. Благининой, К.Б. Минцем, Ю.Б. Левитаном, О.С. Высоцкой, наследниками А.А. Суркова, В.И. Инбер, Г.А. Поляновского. К сожалению, война, эвакуация, общая обстановка подозрения и страха не способствовали сохранению собственных творческих архивов деятелей культуры. Бесценными оказались их непосредственные живые свидетельства, воссоздавшие атмосферу и дух времени, комментарии и уточнения к документам.

Таким образом, только применяя различные методы выявления документов, обращаясь ко всем возможным местам их хранения, опираясь на «макет эфира», оказалось возможным собрать массив различных типов и видов источников, базируясь на которых можно было представить историю создания, становления и развития советского радиовещания. На том этапе эта история получила реальное воплощение в уже указанном документальном издании. Однако не все точки над «i» были расставлены. Поэтому некоторые страницы истории радио выглядели если не совсем чистыми, то не до конца четкими, объяснимыми, а их содержание больше угадывалось интуитивно, с точки зрения построения исторических концепций, гипотетически. Особенно это касалось всех вопросов идеологического и государственного контроля, цензуры радиовещания. До начала 1990-х гг. на секретном хранении находились документы, раскрывающие настоящие причины ликвидации акционерного общества «Радиопередача», которые были выявлены в фонде СевероЗападного отделения «Радиопередачи» в ЦГАЛИ Санкт-Петербурга [160] . Эти документы опровергли все прежние представления и стереотипы, зафиксированные в историографии [161] , и послужили поводом для дальнейшего исследования данной проблемы.

Существенную часть воссозданного документального фонда радиожурналистики составили документы, хранящиеся в бывших партийных архивах. Так, в РГАСПИ, где хранятся основные источники о деятельности высших органов политического управления страной – Политбюро ЦК ВКП(б) [162] , Оргбюро и Секретариата ЦК, Агитпропа ЦК [163] , в состав которого входили различного рода комиссии, в том числе и Радиокомиссия, удалось обнаружить протоколы и наиболее ценнейший источник – материалы к протоколам, в которых отражены важнейшие партийные решения по радиостроительству, а также многочисленные случаи вмешательства и регулирования деятельности радиоучреждений, их редакционных коллективов. Кроме того, документы по истории радио содержатся в личных фондах партийно-государственных деятелей, имевших в свое время прямое отношение к организации радиопропаганды: А.В. Луначарского [164] , Н.К. Крупской [165] , Н.И. Бухарина [166] , Ф.Я. Кона [167] и мн. др.

Последним существенным элементом в реконструированном впервые в отечественной историографии фонде архивных документов по истории радиовещания стали документы Архива Президента РФ. В первую очередь речь идет о стенограммах заседаний и материалах (информационные записки, проекты решений, инициативные письма и др.) к протоколам Политбюро, Оргбюро и Секретариата ЦК, которые позволили восполнить недостающие сведения о ликвидации Акционерного общества «Радиопередача», перераспределении власти в управлении государственным радиовещанием, кадровых «чистках» в Радиокомитете 1935-1938 гг. и организации политической радиоцензуры.

Таким образом, реконструкция корпуса источников по истории советской политической цензуры представляет собой один из основных методов научного исследования данной проблемы. Это объясняется, во-первых, тем, что в научный оборот вводится обширный круг архивных документов за продолжительный хронологический период, которые находятся в многочисленных архивохранилищах Москвы и Санкт-Петербурга и на различном хранении, государственном и ведомственном. Во-вторых, это связано с особенностью состава и содержания основных архивных фондов, имеющих значительные документальные лакуны. Проведенная реконструкция дала возможность собрать и проанализировать документы, количественный и качественный состав которых, позволяет воссоздать систему политической цензуры в СССР за весь период ее существования. В практической реализации реконструкции источниковой базы стали фундаментальные исследовательские проекты: формирование информационной базы данных по советской культурной политике, создание «макета радиоэфира», а также издание документальных сборников по истории советской политической цензуры и истории советской радиожурналистики. Главным достижением реконструированного корпуса является документальное обеспечение всех этапов и механизмов многосложного механизма принятия цензурно-контрольных решений, включая все этажи политической власти – партийной, государственной, общественной, а также непосредственно внутри информационно-творческого процесса, включая и собственно авторское начало.

Особенности источниковой базы исследования

Источниковая база по истории советской политической цензуры отличается такой масштабностью, разнообразием происхождения и особенностями содержания, что требует специального обзора и видовой характеристики.

Ниже дается общая характеристика документального корпуса, проводится классификация источников по типам и видам и анализируются специфические источники цензуры, причем – и это особенно важно – не только источники собственно цензуры, но и некоторые ее объекты, ставшие предметом локальных исследований, – документальные комплексы литературно-художественных группировок и радиовещания.

Если говорить об опубликованной части источниковой базы, то следует подчеркнуть значимость двух основных видов источников. Это ведомственные издания 1920-1930-х гг. и мемуарная литература.

Обширная ведомственная периодика в первые годы советской власти продолжала традицию дореволюционных ведомств публиковать основные документы и отчеты о деятельности. К таким изданиям можно отнести «Бюллетень Наркомпроса РСФСР», в котором публиковались инструкции и циркуляры по контролю за репертуаром театра, кино, за печатью, радио и издательствами. В качестве приложения к «Известиям ВЦИК» в конце 1917 г. начал выходить еженедельник «Народное просвещение», в котором публиковались инструктивные материалы Наркомпроса (всего за период до 1922 г. вышло 111 номеров), под аналогичным названием с 1918 г. выходило еще и ежемесячное издание Наркомпроса. В начале 1919 г. в целях большего охвата аудитории и оперативности было принято решение предоставить Наркомпросу полосу в «Известиях ВЦИК» для передачи официальных распоряжений. По ним можно оценить реакцию ведомств на директивные документы общегосударственного уровня. Кроме того, имеется возможность в общих чертах проследить, как шла разработка постановлений и решений, например, декрета СНК о платежности произведений непериодической печати от 28 ноября 1921 г. (приводятся два проекта) [168] , постановления СНК о частных издательствах от 12 декабря 1921 г. (имеется целый комплекс документов, различные варианты постановления, результаты обсуждений) [169] . Здесь помещались и отчеты отделов и управлений Наркомпроса (ИЗО, ТЕО, ЛИТО, Госиздата, Главлита, Главреперткома и др.) [170] , Наркомата государственного контроля, НК РКИ (отдел просвещения и пропаганды) [171] , Реввоенсовета Республики (в Политуправлении существовал литературно-издательский отдел) [172] и других ведомств.

Об определенной выборке можно говорить в связи со сборником И.Ф. Заколодника и В.Н. Касаткина [173] , в который вошли наиболее значительные распорядительные документы на период 1928-1929 гг. и который снабжен перечнем не вошедших в него документов. Издававшиеся с 1927 по 1937 г. сборники Л.Г. Фогилевича были предназначены для работников печати, издательств, Главлита, полиграфии, книжной торговли и самих писателей. По мере подготовки выпусков, а их было шесть, состав сборников обновлялся: сокращались или исключались разделы, посвященные регулированию рынка бумаги, полиграфической промышленности, издательств, расширялся раздел руководящих партийных документов. Специальные разделы посвящены политической цензуре – политико-идеологическому контролю над произведениями печати, изобразительным агитационным искусством, театральными и другими постановками. Так, в правилах издания изображений В.И. Ленина говорится о запрете помещать их на картонные коробки, носовые платки и другие предметы домашнего обихода [174] . Подобные материалы инструктивного характера помещались в сборнике Главреперткома [175] .

Объемное представление о становлении системы управления печатью и книгоиздательством, цензуры и партийного контроля складывается в результате изучения всего многообразия изданий, существовавших в это промежуточное время: советской – «Печати и Революции», независимой – «Летописи Дома Литераторов», «Книжного угла» и др., эмигрантской – «Русской книги», «Новой русской книги» и др.

Существенной для раскрытия темы информацией обладают источники мемуарного свойства, как опубликованные, так и неопубликованные. Это, прежде всего, уникальное документальное свидетельство А.И. Солженицына «Бодался теленок с дубом» [176] , а также многочисленные воспоминания деятелей литературы и искусства – А И. Борщаговского, А.Д. Глезера, Г.П. Вишневской, Е.А. Евтушенко, Г.М. Козинцева, Л. 3. Копелева, В.Г. Короленко, В.Я. Лакшина, В.А. Каверина, Н.Я. Мандельштам, Л.К. Чуковской, К.М. Симонова – и правозащитного движения и русского зарубежья – А. Авторханова, А.А. Амальрика, Е.Г. Бонар, В.К. Буковского, Н.Е. Горбаневской, П.Г. Григоренко, А.Д. Сахарова, А.Д. Синявского и многих других.

Гораздо более редкими являются мемуары цензоров, которые, как правило, неохотно делятся с обществом своими профессиональными воспоминаниями. Широкую историческую панораму деятельности цензуры в России дают записки цензоров XIX в. А.В. Никитенко [177] и Е.М. Феоктистова [178] . Последние, ввиду своих несомненных литературных качеств, были переизданы уже в 1991 г. Уникальными для советской эпохи являются мемуарные очерки цензора О. Литовского, прославленного М.А. Булгаковым как «злой гений» литературной и театральной жизни 1920-1930-х гг. [179] После ликвидации Главлита в 1991 г. сложилась иная картина: сотни цензоров различной квалификации были вынуждены искать себе применение в иных сферах. Многие из них с удовольствием давали интервью и делились воспоминаниями. Однако политизированность и желание декорировать деятельность цензуры под «санитарно-оздоровительную» функцию государства значительно снижают их источниковую ценность [180] .