Чтение онлайн

Группа 2. Материалы деятельности литературных организаций и объединений. Здесь, в первую очередь, следует назвать: а) протоколы и стенограммы заседаний руководящих органов (Президиума Правления, Правления, Секретариата, Совета и пр.) литературных организаций и объединений; б) решения руководящих органов (Президиума Правления, Правления, Секретариата, Совета и пр.) и общих собраний литературных организаций и объединений; в) переписка руководящих органов литературных объединений с вышестоящими советскими и партийными инстанциями (с ЦК ВКП(б), НКВД / ОГПУ, НКП, Главискусством, Главлитом, Госиздатом и пр.).

Группа 3. Материалы, связанные с реализацией политики партии в области культуры. Это, прежде всего, материалы деятельности первичных партийных организаций в литературных объединениях (комфракции, фракции, комъячейки). Они существовали, как правило, только в организациях сравнительно большого масштаба и были едва ли не основным инструментом проведения партийной политики начиная с 1920 г. Эти материалы подразделяются на следующие подгруппы: а) протоколы (реже стенограммы) заседаний комфракции; резолюции и решения комфракции; переписка комфракции с вышестоящими партийными (АППО и районными комитетами партии) и государственными инстанциями; отчеты о деятельности комфракции перед АППО и районными комитетами партии; б) решения о назначении и снятии руководства литературных организаций и их печатных органов вышестоящими партийными и государственными инстанциями (протоколы и материалы к ним); в) финансовые документы литературных организаций, связанные с государственными субсидиями на их деятельность, а также решения вышестоящих инстанций (прежде всего НКП РСФСР) по финансированию отдельных литературных объединений.

Группа 4. Актовые источники, составляющие законодательную базу по порядку организации и регистрации добровольных и общественных организаций, не преследующих коммерческих целей. Это проекты и утвержденные постановления и указы СНК РСФСР и СНК СССР, главным образом, за период с 1922 по 1934 г.

Группа 5. Литературно-художественный фонд, представленный опубликованными и неопубликованными (рукописными и машинописными) произведениями различных форм (драматургия, поэзия, проза) и жанров (роман, повесть, пьеса, рассказ, очерк, фельетон, скетч и др.).

Остановимся более подробно на выявлении характеристики специфических источников цензуры. Источниковедческий метод предполагает деятельность исследователя в двух основных направлениях. Первое – анализ – связано с определением видов и разновидностей, специфических особенностей, информативности и значимости новых для источниковедения социальных источников информации. Другое – синтез – вызвано необходимостью воссоздать разорванную и искусственно искаженную картину, которую можно восстановить только благодаря органичному соединенному исследованию систем репрессивно-государственной и культурно-подавляемой. Последняя отражает события, факты и чувства, вызванные действиями аппарата подавления и цензуры, и феномен советской культуры, сформированной под воздействием этого мощного аппарата. До сих пор мы имели дело как правило с каждой из этих сторон в отрыве друг от друга. Ключевым элементом этой взаимосвязи являются источники цензуры, которые отражают этапы и механизм принятия решений, определяющих запрет или разрешение на публикацию, постановку, съемку или иную форму реализации произведения. Восстановление этих этапов и механизмов в контексте личностных восприятий в виде воспоминаний и дневников, направленное, с одной стороны, на выявление условий и обстоятельств создания источника, с другой – на воссоздание канонического текста, изобразительного ряда и монтажа и иных вербальных и структурных принадлежностей авторской воли, и есть, с нашей точки зрения, метод источниковедческого исследования цензурного вмешательства в творческий процесс. Вот почему любые изыскания в этой области без учета источников цензуры делают их односторонними и малоэффективными.

Состав источников собственно цензуры (по происхождению) можно подразделить на две основные группы: источники, создаваемые органами идеологического контроля и цензуры, и сами объекты цензуры в различных формах (в зависимости от способа фиксации), от рукописных и машинописных текстов до изобразительных и звуковых источников на различных носителях (мы имеем в виду все разнообразие художественных, публицистических и документальных произведений). При этом учитываются социальные условия возникновения источника, что имеет существенное значение как для административных, так и для индивидуальных источников, имеющих творческую основу.

Совершенно новыми для источниковедения являются документы, созданные в результате деятельности таких государственных органов цензуры, как Главлит и Главренертком. Среди собственно источников цензуры можно назвать следующие: документы перечневых комиссий цензорские вычерки предварительного и последующего контроля; различного рода списки (аннотированные и глухие) произведений, подлежащих изъятию из широкого обращения или уничтожения; – печатные и другие виды изданий, в которых производилось купирование фрагментов, изъятие портретов или отдельных упоминаний о репрессированных и репатриированных лицах; справки-заключения цензоров или привлеченных рецензентов с обоснованием идеологической неблагонадежности и «низком художественном уровне» тех или иных художественных произведений, научной и учебной литературы, открыток, марок, фотопортретов, диафильмов, грамзаписей, музыкальных и драматических спектаклей, публичных лекций и другой коммуникативной продукции; цензорские указания (текущие и оперативные).

И при анализе административных источников, и при интерпретации текстов произведений важнейшей методологической задачей является установление авторства (одновременно с установлением адресата), что во многих случаях отождествляется с решением вопроса о подлинности и достоверности сведений источника. Интерпретировать источник, предварительно не воссоздав биографию, профессиональную и общекультурную подготовку, идеологическую ориентацию автора, довольно трудно. Другое дело, порой очень сложно определить автора документа, составленного в делопроизводстве учреждения. Часто истинные авторы-составители скрыты за высокими должностями и подписями, установить их имена можно, только хорошо зная внутреннюю жизнь и законы управленческой деятельности того или иного учреждения. Как правило, основу обобщающих документов – отчетов, справок, записок – готовили руководители профильных структурных подразделений. Однако на некоторых из них стоят специальные делопроизводственные отметки об авторстве. Например, в 1960-е гг. на текстах отпусков записок Главлита в ЦК КПСС ставилась машинописная трафаретная отметка с датой и фамилией исполнителя («Исполнитель Лобанова», «Исполнитель Солодин» и др.). Но даже несмотря на безликость и анонимность подавляющего большинства источников административного цензурного аппарата, можно выделить особый стиль некоторых руководителей. Так, П.К. Романов (р. 1913), возглавлявший Главлит в общей сложности около 28 лет, с 1957 по октябрь 1965 г. и с августа 1966 по 1986 г., отличался особой аналитичностью. Именно при нем, отвечая общим тенденциям в политической жизни страны второй половины 1960-х гг., Главлит приобрел особую роль, которую не утратил до последних дней своего существования. Анализ информационных справок для ЦК КПСС, составление которых стало практически основным направлением деятельности многочисленного аппарата Главлита и которые отличались особой фактологической насыщенностью, приводит к выводу, что именно в этот период Главлит превратился в настоящий аналитический центр, конечным результатом деятельности которого было создание объемной картины общественной и интеллектуальной жизни страны, хотя и искаженной идеологическими догмами. Таким образом, ЦК КПСС, получая, наряду с информацией КГБ, весьма точное представление о происходящем в среде интеллигенции (в стране и за рубежом), имел возможность вовремя реагировать на происходящее и принимать решения, которые, в свою очередь, приходилось реализовывать тому же Главлиту. И в этом решающую роль играл П.К. Романов, создавший особый стиль в подготовке этих документов и сформулировавший требования к ним. Поэтому данные документы можно смело назвать уникальным источником о культурной и духовной жизни «эпохи застоя».

Целый комплекс проблем связан с установлением авторства некоторых документов, присланных в аппарат ЦК партии в качестве так называемых инициативных материалов к проектам решений. Часто такие документы, обличенные в форму «народного гнева», инициировались или просто фабриковались аппаратом ЦК или первичными партийными организациями. На первый взгляд, приложенный текст статьи к записке В.А. Кочетова, главного редактора «Литературной газеты», на имя секретаря ЦК П.Н. Поспелова (12 августа 1969 г.) был именно из этого разряда. Казалось, об этом свидетельствовали личность и роль Кочетова, текст записки и статьи, которая называлась «Перечитывая диссертацию… (Письмо историку)», а также фамилия ее автора – Свободин, которая очень походила либо на псевдоним, либо на вымышленное «коллективными авторами» имя. Смелое по тем временам и бескомпромиссное изложение кризисной ситуации в исторической науке: двойной стандарт, цензура и самоцензура, конъюнктура и политизированная заданность, в которой вынуждены были существовать «прозревшие» историки, – казалось невозможным для открытого выступления [190] . А ведь статья была прислана в редакцию «Литературной газеты» именно для этого. В записке Кочетов сообщает, что вслед за «этой отвратительной «исповедью», которую «хотели просунуть в газету», вышлет стенограмму собрания коллектива редакции, на котором последовало ее гневное осуждение (стенограмма в фонде редакции газеты в РГАЛИ отсутствует). Так и напрашивался вывод о «партийном заказе» в свете борьбы с перегибами в исторической науке, получившей в дальнейшем развитие в виде запретов на книги А.М. Некрича, В.П. Данилова, С.И. Якубовской, П.В. Волобуева и др. Не дали результатов беседы с сотрудниками Института российской истории РАН, которые не помнили об этом факте. Тем не менее анализ текста статьи свидетельствовал о профессиональной принадлежности автора к историческому миру. Однако именно внимательное изучение содержания статьи натолкнуло на мысль о том, чтобы проверить, не являлся ли ее автором известный драматург и критик А.П. Свободин [191] . Только личное общение с ним подтвердило гипотезу. Он рассказал следующее об обстоятельствах, при которых появилась эта статья, и событиях, за этим последовавших. Историк по образованию, он в 1950 г. закончил аспирантуру Государственного Исторического музея, но защитить диссертацию не смог, поскольку являлся аспирантом и учеником Н.Л. Рубинштейна, незадолго до этого обвиненного в космополитизме в связи с критикой его фундаментального исследования «Русская историография» (М., 1941). Свою карьеру молодой историк продолжил в качестве директора Курганского Исторического музея, откуда в 1955 г. он вернулся в Москву и погрузился в атмосферу столичной культурной жизни начала «оттепели». По воспоминаниям А.П. Свободина, его статья была принята к публикации заведующим отделом науки «Литературной газеты» А. 3. Анфиногеновым, который впоследствии поплатился за это снятием с должности. Однако эти и другие санкции, которые последовали после публикации, включая экстренное собрание коллектива, о котором мы уже упоминали, показались недостаточными, и все материалы были направлены в ЦК КПСС лично П.Н. Поспелову. Понятно, что для Свободина это означало невозможность профессиональной карьеры, вызовы в КГБ и пр., уже в условиях так называемой «оттепели». В дальнейшем он смог реализовать свои исторические изыскания в творчестве, создав нашумевшие в 1960-1970-е гг. пьесу «Народовольцы» (постановка театра «Современник»), сценарий кинофильма «Нас венчали не в церкви», более 20 телепередач об актерах и др.

Этот пример очень наглядно подтверждает положение М.М. Бахтина о необходимости «понять автора в историческом мире его эпохи, его место в социальном коллективе, его классовое положение» [192] , правда применяемое им к авторам художественных произведений, но, на наш взгляд, вполне отражающее поведенческие мотивы в данном случае. Установление авторства, условий и обстоятельств создания источника тем более важно, что это коренным образом влияет на установление достоверности источника.

Особый смысл для исследователя имеет анализ подлинного текста источника, который дает возможность получить помимо основной дополнительную информацию в виде различного рода особенностей оформления текста, его редактуры и других признаков. Таким образом, директивные и организационно-распорядительные партийные и государственные документы, содержащие различного рода пометы, резолюции, приписки, особые отметки, могут дать дополнительную информацию о внутренней жизни номенклатуры и «судьбе» важнейших документов. Наиболее типичные из таких сведений следующие:

1. Сведения об утверждении документа должностными лицами, например на тексте устава ГОМЭЦ: «Утвержден Замнаркомом т. Эпштейном. 20.12.31 г.» [193] .

2. Информация об ознакомлении с документом, например на тексте Постановления СНК СССР о реорганизации органов управления кинофикации: «т. Храпченко читал 21 / III» [194] .

3. Информация о согласовании с членами коллегиальных органов (путем опроса или иным способом) о принятии проектов тех или иных решений, например на Постановлении СНК СССР № 2066 от 16 декабря 1939 г. О ликвидации Всесоюзной конторы по прокату кинофильмов Союзкинопрокат имеются мнения:« За – А. Вышинский»,« За – Булганин (вводную часть предлагаю исключить)», «За – Землячка» [195] ; на тексте письма заместителя председателя СНК СССР А.Я. Вышинского в Комитет по делам искусств СССР о разрешении комитету Объединение государственных художественных мастерских с передачей ему советской части Ньюйоркской выставки, Дворца Советов и др. зафиксированы мнения высоких чинов по этому поводу: «За А. Вышинский», «Сомневаюсь в необходимости нового аппарата. Н. Вознесенский», «Против [подпись неразборчива]» [196] .