Чтение онлайн

Протест А. Вознесенского привел в раздражение Союз писателей, и было принято решение отменить его поездку в США. Представители Союза писателей сообщили некоторым иностранным журналистам в Москве о его болезни и в то же время просили американское посольство оформить Вознесенскому визу. Приведенный в ярость этими действиями, А. Вознесенский написал письмо в «Правду», а копию направил в Союз писателей. В письме он заявил, что «действия Союза писателей являются идиотскими», и добавил, что «это – унижение элементарного человеческого достоинства». Вознесенский с горечью отмечал, что «ложь, натравливание писателей друг на друга являются обычной практикой в Союзе писателей, – констатировал поэт. – Это было со многими моими друзьями. Иногда мы не получаем нашу почту. Иногда на наши письма отвечают другие люди без нашего ведома». «Правда» письма не опубликовала. Эта информация была предоставлена Главлитом в ЦК КПСС и внимательно изучена, как видно из резолюций и помет, в Отделе культуры [827] .

Очередным скандалом обернулось письмо А.Е. Костерина [828] М.А. Шолохову, которое в дальнейшем также имело огромный общественный резонанс. Записка КГБ от 21 сентября 1967 г. в ЦК КПСС сообщала о письме, направленном в редакцию журнала «Дон» и Союз писателей РСФСР [829] в июле 1967 г., текст которого был приложен. В письме А.Е. Костерин горько свидетельствовал о сотнях писателей и поэтов, «без вести пропавших» в тюрьмах и лагерях, физически и морально искалеченных, для которых смерть духовная хуже, чем смерть физическая. Он писал, что на совести коммунистических догматов целые национальные культуры, подвергшиеся репрессиям. И не только малых народов, но и русского и украинского. «Беспощадна, – писал Костерин, – “Прокрустова ложа” цензуры. И у меня есть произведения, которые возвращали мне из редакций нескольких журналов:

– Неплохо, но – увы – не пройдет.

И у меня есть книжка, которую дважды посылали «на консультацию» (как тяжело больного к профессору-специалисту)… в Комитет госбезопасности! Потеряв, в результате “консультации”, целые главы и многие абзацы и даже реплики, книга стала рахитичной, бесцветной, просто жалкой “безноженькой” (по Вертинскому). И я непрерывно чувствую и чувствовал за все время после реабилитации, как «некто в сером» держит мою руку с пером, давит на мозг и сердце, толкает на асфальтированный путь к славе, к признанию».

А.Е. Костерин отмечал, что для наступления царства «свободы печати» помимо ликвидации Главлита и КГБ необходимо еще «обеспечить использование бумаги и типографий в интересах трудящихся». Здесь он опирался на высказывания В.И. Ленина о том, «свобода печати» это не такое положение дела, когда цензура отменена и все партии свободно издают любые газеты», а когда «все мнения всех граждан свободно можно оглашать». Цитировал из статьи «Как обеспечить успех Учредительному собранию» практический план В.И. Ленин, что «государственная власть, в виде Советов, берет все типографии, всю бумагу и распределяет ее справедливо: на первом месте – государство, в интересах большинства народа, на втором месте – крупные партии и затем – любая группа граждан, достигшая определенного числа членов или собравшая столько-то подписей». Выступая на Первом конгрессе Коминтерна, В.И. Ленин также уверял, что коммунисты строят такой порядок, в котором «не будет объективной возможности ни прямо, ни косвенно подчинять прессу власти денег, не будет помех тому, чтобы всякий трудящийся (иди группа трудящихся любой численности) имел и осуществлял равное право на пользование типографиями и общественной бумагой». Аргументируя далекими от действительности цитатами непоколебимого авторитета, А.Е. Костерин вспомнил 1920-е гг., время литературных споров и объединений писателей по политическим и эстетическим вкусам, частных и кооперативных издательств, свободных «от назначенных редакторов и цензуры (за исключением военной)».

Оставим на совести автора письма несколько идеалистичную оценку «теоретических» положений В.И. Ленина и 1920-х гг., не забывая, что все познается в сравнении. Тем более что дальше он обращается к действительности, в которой на деле «не только всякий трудящийся (или группа трудящихся любой численности), но и рядовой член партии лишены возможности свободно оглашать свое мнение в печати», а на словах накануне 50-летия Великой Октябрьской социалистической революции декларируется: «Победа социализма создала экономические, социальные, политические и духовные предпосылки для перехода к строительству коммунистического общества» [830] .

И действительно, нельзя забывать, что развернувшееся противостояние против засилья цензуры происходило именно накануне 50-летия Октября. Юбилей отмечался долго, помпезно, с характерной уверенностью в полной и окончательной победе международного социализма и его идеалов. В контексте юбилейного восхваления исторических и современных достижений социализма можно представить себе, каким потрясением для власти была акция, организованная группой ученых и представителей творческой интеллигенции. Более ста человек (среди подписавшихся были академики Леонтович, Сахаров, Капица, Кнунянц, писатели Костерин, Каверин, Копелев, композиторы Пейко, Леденев, Каретников, художники Бригер, Жилинский), направили в адрес Верховного Совета СССР проект закона о распространении, отыскании и получении информации. Приуроченная к 50-летию Декрета о печати, фактически введшего сразу после победы большевиков политическую цензуру, эта акция, с одной стороны, была рассчитана на исключительный международный интерес в юбилейные дни, с другой – на определенную, тоже юбилейную, лояльность власти, по аналогии с амнистией заключенных. Однако нанесенный удар по позициям и престижу власти был значительно серьезнее, чем прежние. И преамбула, и текст проекта самого закона значительно опережали время. Авторы не только выступали против любой цензуры, но шли значительно дальше, разрушая созданные искусственные границы между странами и идеологиями. Власть ощутила огромную пропасть между собой и интеллектуальной элитой общества, которая, несмотря на возведенные стены и «железные занавесы», мыслила уже категориями XXI века. Кроме того, в преамбуле была дана профессиональная правовая оценка, которая своей научной основой резко контрастировала с демагогическим и огульным стилем партийных «проработок» и тем самым выбивала почву из-под ног чиновников из идеологического отдела ЦК.

Как уже говорилось, авторы проекта привели все основные нормативы в истории складывания государственного цензурного аппарата – Главлита. Опираясь на Программу КПСС, в которой было сказано о том, что «диктатура пролетариата выполнила свою историческую миссию», они провозгласили конец цензуре – орудию пролетариата и начало новой эры – эры закона за распространением и получением информации. Утверждалось, что судебный контроль, осуществляемый в ходе открытого судебного разбирательства, эффективнее, чем административный. Совершенно фантастически в условиях всевластия подавляющих институтов, «предпринявших дополнительные меры для пресечения деятельности организаторов указанного документа», выглядят статьи закона:

«Статья 1. Каждый имеет право без предварительной цензуры, но с учетом указанных ниже ограничений распространять любую информацию в любой форме.

Примечание:

1. Понятие “информация” в тексте настоящего закона включает в себя понятие “художественная информация”.

2. Понятие “распространение информации” в тексте настоящего закона включает в себя любые высказывания, а также распространение любых текстов и произведений искусств.

ЗАПРЕЩАЮТСЯ: 1. сообщения шпионских сведений; 2. разрешение военной и государственной тайн; 3. пропаганда захватнических войн; 4. разжигание расовой или национальной вражды или розни; 5. оскорбления; 6. распространение ложной информации, причиняющее ущерб какому-либо лицу; 7. лжесвидетельство; 8. оскорбление нравственности; 9. подстрекательство к совершению преступления; 10. высказывания, имеющие характер преступного оговора; 11. высказывания, имеющие характер пособничества при совершении преступления; 12. угрозы свершением преступных действий; 13. распространение произведений, а также сведений об открытиях и изобретениях без согласия автора либо законных владельцев авторских прав; 14. нарушение посредством осуществления указанного выше права правил общежития, установленных соответствующими нормативным актами.

Статья 2. Любое лицо, любые группы лиц, учреждения и организации или предприятия имеют право без предварительной цензуры, но с учетом ограничений, указанных в предыдущей статье: 1. издавать любым тиражом любые печатные издания; осуществлять постановку спектаклей, производство и демонстрацию кинофильмов, а также производство фотографий; 3. устраивать выставки, концерты и иные зрелища; 4. осуществлять радио- и телепередачи; 5. организовывать лекции, диспуты, а также другие мероприятия по осуществлению права, указанного в статье 1.

Издания, фильмы, произведения изобразительного искусства, радио- и телепередачи обязательно должны содержать сведения либо об авторе, либо о редакторе, либо об изготовителе.

Статья 3. Граждане СССР имеют право на кооперативных началах либо разрешенным законом способом создавать издательства, журналы, газеты, информационные агентства, театры, труппы, ансамбли, концертные организации, концертные и выставочные залы, кинотеатры, фото-, кино-, теле- и радиостудии, библиотеки, лектории и др. учреждения, организации и предприятия, необходимые для осуществления прав, указанных статьях 1 и 2. В случаях, предусмотренных законом, правоспособность таких учреждений, организаций и предприятий возникает в полной мере только с момента утверждения или регистрации соответствующим Советом депутатов трудящихся их устава или положения, на основе которых они действуют…

Статья 4. Каждый имеет право на отыскание, получение информации с учетом ограничений, указанных в ст. 1 или установленных законом с целью предотвращения постороннего вмешательства в частную жизнь…» [831] .

Главной задачей этого документа были, прежде всего, обеспечение и защита прав человека в самых различных сферах, его взаимодействия с обществом: получение и распространение информации, ограничение вторжения в личную жизнь, охрана авторских прав, решение возникших конфликтных ситуаций в судебном порядке. Обращает на себя внимание и тот факт, что в проекте закона реализовались не только основные положения международного права, но и идея об «обеспечении предоставления гражданам СССР, учреждениям, организациям и предприятиям типографий, запасов бумаги, общественных зданий и сооружений, средств связи и других материальных условий, необходимых для осуществления указанных прав (Статья 5)» [832] , которая была предложена А.Е. Костериным.