Чтение онлайн

Вместе с тем, нельзя недооценивать ту зону целевой, а также и типологически развертывающейся определенности, которая, незримо, внутренне присуща индивидуальным свойствам, по сути дела, на любом этапе целевой активности и онтогенетической развертки. Ее наследственный характер, как каузальная закономерность конституционального типа, носит неизменные (константные), устойчиво-инвариантные особенности; тогда как зона вероятности ее функционирования (развития) во многом обусловлена не только генотипом, но и одной и той же вероятностной средой. Последняя же отражается все тем же генотипом, а потому представлена лишь субъективно (!), в отраженной форме.

Именно поэтому телеологическая (целевая) или много-многозначная детерминация, в сущности, есть субъективно-объективная причинно-стохастическая связь: с одной – стабильно-жесткой стороны, – константная, инвариантная, неспецифичная, абсолютная (закономерная), с другой, – непостоянно-гибкой, – изменчивая, вариабельная, специфичная и относительная (вероятностная).

Из сказанного вытекает решение проблемы не диалектического, но интегрального «соотношения» двух типов самодетерминации (связи со средой) системы генотипа. А именно: ведущей роли, в «слитии», причинно-следственной «зависимости» свойств по отношению к их (свойств) той же телеологической «зависимости»; а также роли стохастичности («случайной» вероятности причины), как способа существования необходимого, закономерно-абсолютного, существенного, однозначного, – т. е. существования во временных, закономерно-относительных и вероятностно-закономерных отношениях.

Отсюда неустойчивый и гибкий, временный характер много-многозначности Закона (генотипа), который заключает в себе также внутреннюю жесткость и стабильность, абсолютность самого себя (в т. ч. и абсолютность стохастичности) и может, по большому счету, проявляться лишь в функционировании (деятельности), развитии, изменчивости, опять же, самого себя (!), в тождественности многофакторного однозначного. Отсюда и определения: авто(!)функционирование, как само(!)регуляция; само(!)развитие и видо(!)изменение, интра(!)система, поскольку речь идет о внутренней активности, само(!)движении само(!)тождественной закономерной Самости.

Не случайно, несмотря на то, что тот или иной тип (общее) характеризует однозначная разноуровневая связь, B.C. Мерлин заостряет внимание читателя не на закономерной (общей), а иной – стохастической типичности, понимаемой как «статистически наиболее вероятная связь между свойствами» [28; с. 30.].

«Типы, образованные по различным статистическим критериям, мы встречаем в исследованиях не только одноуровневых, но и разноуровневых свойств, т. е. в интегральных характеристиках индивидуальности (например, у У. Шелдона, Г. Айзенка… и др.). В статистически разноуровневых типах выражается какая-то объективная детерминация, чем в одноуровневых типах. В стохастических разноуровневых типах проявляется конечное множество полюсов в многомерном пространстве, в пределах которых варьируются интегральные индивидуальности» [там же; с. 30–31].

Если исходить из поверхностно воспринимаемой, логики автора монографии, типы, относящиеся к одному и тому же уровню, – закономерны. Следовательно, разноуровневые типы должны определяться телеологической, случайно-вероятностной детерминацией, – ведь подсистемы индивидуальности связаны между собой «много-многозначно»… Но если иметь в виду тот факт, что разноуровневые связи обусловлены также и каузально, причинно-следственно, то можно предположить, что существует и разноуровневые закономерные, не вероятностные типы.

Между тем, «при системном подходе, наиболее важно различение не случайного и достоверного, а разновероятного и равновероятного… Для такого различения нужны особые математические приемы, основанные на уравнениях А. Маркова» [28; с. 40.], ибо как отмечалось, стохастические отношения есть способ существования закономерного и абсолютного (как достоверного). Другими словами, существование (функционирование, развитие) закономерного и однозначного возможно, лишь во времени, вероятности. Иной вопрос – его изменения в течение времени, которые исходно равновероятны, однако, проявляются в реальности лишь разновероятно.

«Статистически наиболее вероятная связь», определяемая на выборке (разных выборках) испытуемых, означает обязательное наличие закономерного разноуровневого типа (типов), предполагающее некоторый относительный итог его развития. Закономерный (или каузальный) тип – это и есть «наиболее вероятная связь» как наибольшая степень вероятности обнаружения наличия абсолютного и достоверного, – т. е. того или иного типа по противоположным полюсам.

Вместе с тем, один и тот же конституциональный тип (полюс), как и его «противоположность», может развиваться в онтогенезе не по одному (одному и тому же), а по нескольким различным вариантам (сценариям). Такова основная «гипотеза» теории [28; с. 152]. Поэтому, естественно, что при отправной точке данного развития, мы имеем равную вероятность «формирования» (обнаружения) того либо иного варианта одного и того же каузального типа; тогда как относительный конечный итог развития оказывается, лишь разновероятным, что означает, – как ни парадоксально, – в какой-то мере, отрицание вариативности (различных вариантов). Необходимое, закономерное, через случайно-вероятностное, неизбежно «прокладывает себе дорогу», оставаясь, в сущности, стабильно неизменным, одним и тем же каузальным типом.

Тем не менее, это обстоятельство, отнюдь, не исключает интегрального единства онтогенетической стабильности наследственности и ее изменчивости, вариативности, ибо последние и есть стабильность, точнее, – видоизменение, изменчивость стабильности, как объективного Закона (генотипа), конституциональную природу которого, представленную в форме индивидуальности любого человека, никто не силах изменить, тем паче, отменить.

Далее. Еще одним аспектом проблемы индивидуальностных типов (исходя из их закономерно-интегрального характера), является соотношение биологически и социально типичного в системе разноуровневых составляющих. B.C. Мерлин именует его как «связь интегральной характеристики с социальными типами личности и типами социальных групп». Между тем, «социальные типы определяются не статистическими связями, а объективными социальными закономерностями одного определенного иерархического уровня. Это типы личностей, коллективов, социальных групп, общественные классы.

Социальные типы – типичное и общее в ленинском понимании, как закономерное (например, классово типичное, но не в мерлинском понимании интегрально-закономерного. – Авт. ). Какова связь между этими понятиями и интегральной характеристикой индивидуальности, содержащей несколько иерархических уровней?» [28; с. 31].

В своем труде B.C. Мерлин утверждает, что «не существует классовых типов конституций человека, типов нервной системы или единого типа межличностных отношений». И все это звучит вполне убедительно и, вроде бы, соответствует действительности. Однако рассмотрим один пример из представленного, в монографии, фактического материала, который, наряду с примерами, где речь идет о статистически значимой (однозначной) связи коммунистического отношения к труду с индивидуальным стилем, однозначно обусловленным свойствами нервной системы и темперамента [28; с. 32], – проливает свет на отношения биологического и социального в структуре индивидуальности: слабость нервной системы однозначно обусловливает психодинамическую тревожность, тревожность также однозначно – тревожность по отношению, а отношение личности (тревожность) – низкий социометрический статус (имеются в виду экспериментальные исследования, выполненные разными авторами), например, [28; с. 100, с. 129].

В данном случае, мы имеем дело с разноуровневым закономерным (каузальным) типом индивидуальности, в котором социально и биологически типичное связаны однозначно. Думается, что факт этот, определяющий связи «низших» биологических подсистем с подсистемами личности и метаиндивидуальности (социально-психологический уровень), мог бы послужить реальной основой установления однозначной закономерной зависимости и с другим, «высшим» уровнем системы – психосоциологическим.

Однако не все здесь так просто. Проблема связи интраиндивидуальности с социальными типами личности и типами социальных групп, в которые она включена, в виду особой сложности, требует отдельного серьезного рассмотрения.

Между тем, говоря о закономерных типах, B.C. Мерлин утверждает совершенно обратное, относительно приведенного примера: «Основное отличие каждого иерархического уровня свойств – специфические законы, которым они подчиняются. Поэтому, не существует типов, образованных по принципу общего, существенного и закономерного, типов, которые можно было бы применить к разным иерархическим уровням»[28; с. 29]. Выходит сие заявление – фикция? Получается так. Причины, побудившие ученого к намеренному искажению действительного положения дел в теории, думается, специально раскрывать не стоит.

Итак, закономерные (объективные) разноуровневые типы свойств реально существуют. Их выявление по противоположным полюсам внутри случайно-вероятных, много-многозначных связей на выборке (выборках), и есть первичная интеграция индивидуальности «сборной» выборки. Иными словами, речь идет о нахождении среди «иерархии» случайно-вероятностных корреляций между специфическими уровнями, существенного и закономерного, которые могут обнаружиться, лишь в том случае, если мы обратимся к отдельным экспериментальным исследованиям соотношения от силы двух или нескольких, специфических подсистем. Ибо охватить все уровни разом, как это умудрился сделать, например, А. Щебетенко [6], едва ли представляется возможным.

После того, как эта предварительная процедура произведена, имеет смысл реализовать то, что называется собственно интеграцией системы или «слитием» по каждому, конкретно взятому, полярному типу. Закономерным следствием означенной процедуры окажется, что свойство темперамента (тревожность), по сути, представляет собой свойство нервной системы, а отношение личности (тревожность по отношению) – свойство темперамента; низкий социометрический статус (тревожность «изолированного») – отношение личности (к самой себе).

Однако привычное умозрительное восхождение «снизу-вверх» (или, наоборот) по иерархической «пирамиде» системы, в данном случае, заведомо ошибочно. Ибо, как уже отмечалось, мы имеем дело с одними и теми же, тождественными, «слитыми» свойствами индивидуальностного конституционального типа. А посему, говорить о какой-либо их иерархии, здесь попросту нет смысла. Проще сказать, иерархия устраняется, отменяется, – ее, вообще, не существует.

Что же касается «гипотезы» B.C. Мерлина, относительно принадлежности элементов (биохимических, соматических, нервной системы, темперамента и т. д.) к разным иерархически специфическим уровням, то она, судя по его же имплицитной логике, увы, не подтверждается. Напротив, подтверждается «одноуровневость» переменных, отнесенность их к одной и той же структуре, – одному из интегральных генотипов индивидуальности.

В этом, собственно, и заключается суть интегрального исследования, предпринятого на страницах монографии (естественно, только поверхностная суть). Однозначные и много-многозначные связи свойств, являющиеся одним из наиболее важных аспектов предмета данного исследования, и есть то, что B.C. Мерлин назвал системой индивидуальности; разноуровневые же каузальные связи (типы) как первичный его результат, обозначают, фактически, тождество, равнозначность составляющих иерархических подсистем, – т. е. индивидуальность, но уже интегральную.

Впрочем, одной лишь типологической интеграцией, изучение элементов системы отнюдь не исчерпывается. Интегральный каузальный тип, взятый сам по себе, как некое статическое образование, еще ничего не объясняет в плане понимания того, каким образом, казалось бы, совершенно разнородные свойства, уровни и даже целые блоки индивидуальности могут быть «одним и тем же».

И верно, реализация процедуры «слития» в единое целое огромного количества переменных организма, темперамента, личности, множества ее статусов и ролей в рамках одного из нескольких основных индивидуальностных типов, является, одновременно, и процедурой «слития» биологически и социально (социологически) обусловленных; соматических, физиологических и психических элементов системы. И как все это многообразие можно объединить, за счет чего, за счет каких оснований, на первый взгляд представляется, действительно, непостижимым.

Между тем, кажущиеся, – лишь кажущиеся, – невероятность, неправдоподобность идеи «абсолютной» однородности, «абсолютного» тождества моносистемы, – есть, в сущности, величайшие иллюзия и заблуждение человечества, в т. ч. и величайших его умов. А посему, четкое прояснение «немыслимой» противоречивости подобной идеи (иначе – преодоление «мыслительных барьеров»), в данной связи, видится актуальнейшей теоретической, а, в дальнейшем, и практической необходимостью.

Но на одном лишь «слитии» разноуровневых свойств в интегральный тип, далеко не уедешь также и по другому основанию. Для иллюстрации того обстоятельства, что последний представляет собой не просто «застывшую» статику, некоторой равнозначной совокупности, устойчивых элементов, приведем еще один пример возможного варианта одного и того же, «слитого» конституционального типа индивидуальных переменных: – слабость нервной системы однозначно обусловливает тревожность по темпераменту, однако личностная тревожность, в результате выработки индивидуального стиля деятельности или общения, может быть, так сказать, скомпенсирована. Связь между психодинамической тревожностью и тревожностью ожиданий становится незначимой или вовсе исчезает. Иногда появляется даже «новое» свойство (очевидно, «нетревожности», «беззаботности»). Высокий социометрический статус (к примеру, «звезды»), как результат трансформации статуса низкого, благодаря стилю, также коррелирует с интраиндивидуальными свойствами, судя по логике, опосредованно – через стиль (т. е. много-многозначно) [28; с. 129–130 и др. исследования].

В данном случае мы имеем дело уже не с каузальным (закономерным), а со стохастическим типом индивидуальности. Вероятность его развития (обнаружения), в ходе онтогенеза, выражается в том, что в зависимости от опосредующих условий он, грубо говоря, может возникнуть, но может и не возникнуть; и если, все-таки, возникает в реальности, то носит лишь временный, непостоянный характер. Тем не менее в таком случае его следует рассматривать с точки зрения не чисто вероятностного, а, по предположению, также закономерно-вероятностного, подобно каузальному типу.

В известном смысле, положение о равной стохастичности можно отнести, правда, и к первому примеру каузального типа, рассмотренному нами выше. У лиц со слабой нервной системой (с тревожным темпераментом), тревожность ожиданий и низкий социометрический статус также вероятны в постнатальном онтогенезе, но вот встречаются они на выборках или образуются до определенных возрастных периодов (закономерно саморазвертываются) со значительно большей степенью вероятности, чем «противоположные» им, свойства стохастического типа.

В этом, собственно, и заключается, так называемая разная степень вероятности развития того или иного варианта одного и того же конституционального типа. Хотя, по большому счету, речь здесь идет, лишь об одном из аспектов возможного понимания разновероятного, – ибо в онтогенезе, помимо базового, могут возникнуть и другие варианты развития, при определенных условиях, редуцирующиеся к первичному типу.

Итак, оба из указанных вариантов вероятны до тех пор, пока не возникли в постнатальном онтогенезе. Однако каузальный (первичный) тип, как следует из сказанного, генетически жестко запрограммирован и, пройдя фазу собственного становления (созревания до определенного возрастного этапа), остается в общей тенденции, в основе, неизменным на протяжении всей жизни индивидуальности (генотипа).

Равная вероятность вариантов именно его само(!)развития в онтогенезе будет выражаться в том, что личностная тревожность (психодинамическая тревожность) и низкий статус (т. е. тревожность «изолированного»), когда нет острой необходимости приспособления, так и останутся одними и теми же неизменными свойствами, определяя лишь синхронно протекающее, с их функционированием, развертывание (развитие), в течение жизни, соответствующих, однозначно связанных, «тревожных» отношений и «инструментальных» симптомокомплексов (черт характера). Тогда как активная адаптация (выработка индивидуального стиля «преодоления» (вторичного стиля) и, прежде всего, связанная с ним успешность деятельности и общения) – может «кардинальным» образом изменить отношение индивидуальности к людям, деятельности, к самому себе и т. п., а значит и ее статус в группе (группах), но, заметим, лишь в условиях определенных ситуаций деятельности и определенных членах контактного объединения, к которым генотип уже сумел адаптироваться.

«Непохожесть» диагностированного по темпераментальной тревожности дошкольника или подростка на «самого себя», – т. е. когда индивидуальностью тип демонстрирует «абсолютно противоположное» психической конституции поведение, – свидетельствует о том, что он таков, лишь в данных условиях и с данными людьми (со сверстниками, взрослыми), что он приспособился, «привык» к ним. Аналогичное поведение наблюдается у ребенка (взрослого человека) и дома, в кругу семьи.

В иной же, «неотработанной» ситуации деятельности (общения), «тревожный» генотип остается тем же замкнутым, не уверенным в себе, «зажатым» человеком, и будет вести себя адекватным темпераменту образом. В этом и проявляется подлинный смысл разно(!)вероятного развития возможных вариантов, одного и того же, каузального типа, когда зона неопределенности, равной вероятности «нового» вторичного типа сужается до границ первично-закономерного наследственного типа, или зоны определенности.

Вместе с тем, если стохастический тип, – то бишь тип, «противоположный» генетической данности, – все же «набрал силу», укрепился в основных жизненных направлениях (отношениях) деятельности взрослого человека, то его следует рассматривать уже не с точки зрения сугубо вероятностного (неустойчивого и относительного, временного), но особо организованного (стиль самоорганизации), устойчиво-закономерного, но все же стохастического образования индивидуальности.

Впрочем, несмотря на это, наследственные происхождение и природа стохастических типов, а также их высших проявлений, развивающихся на протяжении всего онтогенеза, образуя как бы вторую линию развития, на наш взгляд, не подлежит сомнению. Для подтверждения сего необходимо разобраться в двух моментах интегральной теории, а именно: