Чтение онлайн

В своем "Катехизисе революционера" Нечаев писал:

"Революционер презирает общественное мнение. Он презирает и ненавидит во всех ее побуждениях и проявлениях нынешнюю общественную нравственность. Нравственно для него все, что способствует торжеству революции. Безнравственно и преступно все, что мешает ему".

А Ленин в речи, произнесенной 4 октября 1920 года в Москве, сказал:

"Всякую нравственность внеклассового понятия мы отрицаем. Мы говорим, что это обман. Мы говорим: нравственно то, что служит разрушению старого эксплуататорского общества".

"Морали в политике нет. Есть только целесообразность", поучал Ленин своих учеников.

Нечаев считал, что нужно действовать путем лжи, мистификации, обмана и насилия. Когда Бакунин, старшая дочь Герцена - Наталия и их друзья, собравшись вместе, уличили Нечаева во лжи, он им ответил: "Ну да! Это наша система - мы ставим себе в обязанность обманывать, компрометировать всех, кто не идет с нами вполне".

В начале 1907 г. ЦК Российской Социал-Демократической Рабочей партии привлек Ленина к партийному суду за то, что он в брошюре "Выборы в СПБ и лицемерие 31 меньшевика" обвинял меньшевиков, что они вступили в переговоры с кадетской партией "для продажи кадетам голосов рабочих". На суде Ленин в своей речи сказал:

"То, что недопустимо между членами единой партии, то допустимо и обязательно между частями расколовшейся партии. Нельзя писать про товарищей по партии таким языком, который систематически сеет в рабочих ненависть, отвращение, презрение и т.п. к несогласномыслящим. Можно и должно писать именно таким языком про отколовшуюся организацию.

Почему должно? Потому что раскол обязывает вырывать массы из-под руководства отколовшихся. Мне говорят: вы вносите смуту в ряды пролетариата. Я отвечаю: я умышленно и рассчитано вносил смуту в ряды той части петербургского пролетариата, которая шла за отколовшимися накануне выборов меньшевиками, и я всегда буду поступать таким образом при расколе. (Курсив Ленина) (Сочинения Ленина. Второе издание. Том 11, стр. 221.).

Восторгаясь произведением прусского генерала Клаузевица, Ленин тут же в заметках на полях книги высказал свою собственную мысль: "Хороший вождь и... недоверие к людям".

Своими главными союзниками Ленин считал не сознательный пролетариат, а, подобно Нечаеву, людское отчаяние и озверение. Подстрекая к дерзанию членов своего ЦК, не веривших в успех восстания, он накануне Октября писал им: "За нами верная победа, ибо народ уже близок к отчаянию и "озверению"". (Подчеркнуто и кавычки в подлиннике).

Г. В. Плеханов был совершенно прав, когда он в своей последней статье, написанной им в январе 1918 г. вскоре после разгона Учредительного Собрания, писал:

"Тактика большевиков есть тактика Бакунина, а во многих случаях просто-напросто тактика Нечаева. Курьезное совпадение. По свидетельству М. П. Драгоманова, который сам пережил эпоху нечаевщины, Нечаев распространял среди учащейся молодежи весть, что в Западной Европе 2 миллиона интернационалистов готовы восстать и поддержать революцию в России. Читателю известно, что теперь у нас распространяется в рабочей среде столь же мало основательная весть о готовности западноевропейского пролетариата поддержать русскую социальную революцию. Это все та же метода, только применяемая в гораздо более широких размерах" (Г. В. Плеханов. Год на рoдине, Париж 1921. Т. 2-й, стр. 267.).

Мартов, в течение многих лет ближайший друг и товарищ Ленина, в 1903 году порвавший с ним, в 1911 году в своей брошюре "Спасители или упразднители"? писал о ленинской "нечаевщине".

Ленин не был "нечаевцем", он был вторым Нечаевым. От первого Нечаева он отличался не только своей образованностью и интеллектуальным превосходством. Сергей Нечаев был совершенно искренний, отчаяннейший фанатик. Он готов был ради торжества своей идеи поджечь мир, но согласен был в любой момент и сам сгореть, что он доказал своим мужественным поведением на суде, а потом за все годы своего заключения в Алексеевском равелине Петропавловской крепости. О Ленине этого нельзя сказать, хотя фанатик он был, может быть не меньший, чем Нечаев. То, о чем мечтал Нечаев, Ленин провел в жизнь. Но пожертвовать своей собственной жизнью ради торжества своей идеи он не был способен.

В ноябре 1872 г. под влиянием вести об аресте в Цюрихе Нечаева и выдачи его русскому правительству, Бакунин писал Н. П. Огареву:

"Несчастного Нечаева республика выдала. Что грустнее всего, это то, что по этому случаю наше правительство, без сомнения, возобновит Нечаевский процесс и будут новые жертвы. Впрочем, какой-то внутренний голос мне говорит, что Нечаев, который погиб безвозвратно и без сомнения знает, что он погиб, на этот раз вызовет из глубины своего существа, запутавшегося, загрязнившегося, но далеко не пошлого, всю свою первобытную энергию и доблесть. Он погибнет героем и на этот раз ничему и никому не изменит. Такова моя вера! Увидим скоро, прав ли я" (Письма Бакунина, стр. 443-444.).

Бакунин оказался прав. Нечаев ничему не изменил. История, по замечанию E. E. Колосова, "реабилитировала Нечаева ценой дискредитации "нечаевщины"". Сам Бакунин с 1873 года почти устранился от практической деятельности и поселился в Локарно. Умер он в Берне в 1876 году от водянки.

Марксист Ю. Стеклов, ярый противник анархизма все же в третьем томе своего труда о Бакунине пишет:

"Можно по-разному оценивать деятельность Бакунина, в частности, его работу в Интернационале. Можно даже оспаривать за нею всякое положительное значение точка зрения, с которой мы лично не согласны. Но никто не станет отрицать того, что Бакунин был глубоко предан интересам трудящихся, что он горячо желал освобождения угнетенного человечества, что он страстно стремился к социальной революции и готов был для дела свободы сложить свою голову".

Свой трехтомный труд о Бакунине Стеклов заканчивает так:

"Вся жизнь Бакунина была своего рода героической эпопеей, которая до сих пор сохраняет свое величие и способна пробуждать в новых поколениях лучшие чувства и звать их к подражанию во имя неустанной борьбы с миром угнетения и эксплуатации".

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Г. В. Плеханов и большевики до 1914 г.

I

Георгий Валентинович Плеханов был выдающимся представителем русского, да и международного марксизма. Н. А. Бердяев говорит о нем: "После Маркса и Энгельса, Плеханов был одним из наиболее значительных среди признанных теоретиков марксизма... Он стал человеком Запада, рационалистического склада... В его книгах находили умственную пищу несколько поколений русских марксистов, в том числе Ленин и вожаки коммунизма".

Бердяев пишет: "В 80-х годах, Плеханов основатель русского марксизма и социал-демократии, ведет ожесточенную полемику против идей Ткачева... Полемика эта представляет большой интерес, т.к., поистине, можно поверить, что Плеханов дискутирует против Ленина и большевиков в эпоху, когда они еще не существовали... Плеханов также - против бакунизма и бунта".

Еще в 1883 году Плеханов в своем первом марксистском сочинении "Социализм и политическая борьба" предупреждал, что попытка какой-либо революционной партии, представляющей меньшинство населения, захватить власть с целью установления в России социализма окончится тем, что производством будет заведовать "социалистическая каста". Плеханов писал:

"При такой опеке над народом народ не только не воспитался бы для социализма, но или окончательно утратил бы всякую способность к дальнейшему прогрессу, или сохранил бы эту способность, лишь благодаря возникновению того самого неравенства, устранение которого было бы непосредственной целью революционного правительства".

Так писал Плеханов в 1883 году в своем первом марксистском произведении "Социализм и политическая борьба". А через год в своем следующем произведении "Наши разногласия" Плеханов предостерегал лидеров тогдашней революционной партии против попытки с их стороны силой вводить социализм в России. Плеханов писал: