Чтение онлайн

Прибавлю к этим рассуждениям, что здоровье Вашего Величества не позволяло Вам всегда находиться в армии, а несправедливость французов такова, что они начинают роптать там, где им приходится рисковать жизнью, ежели не видят своего короля, присутствие коего, как им кажется, обеспечивает в какой-то степени их безопасность.

Лишь враги французского государства могут с успехом воевать, имея второстепенных полководцев: присущее их нации хладнокровие даёт им это преимущество; французы же менее, чем кто бы то ни было, способны так поступать, ибо тот же пыл, который вселяет в них мужество и желание сражаться, придаёт им также нетерпение, которое ничем, кроме присутствия короля, побороть нельзя.

Если иногда случалось так, что крупной кампании под руководством младшего военачальника сопутствовал успех, то тут же выяснялось, разумеется, что те, кого осенила удача, были людьми, пользовавшимися непререкаемым влиянием как в силу доверия, питаемого к ним государем, так и благодаря собственным достоинствам, или же военные действия не столь долго продолжались, чтобы, одолев неприятелей, нельзя было бы победить ещё и нрав французов.

Мне очень тяжело, что я вынужден напоминать здесь о пороках, которые Ваше Величество многократно наблюдали у своего дворянства, однако они настолько очевидны и общеизвестны, что скрыть их невозможно.

Моё доброжелательное отношение к дворянству заставляет меня рассмотреть оные, дабы отыскать для них оправдание и надлежащее средство исправления.

Уважение, коим дворянство пользовалось в прошлом, почти не позволяет поверить, что в ряде случаев во время Вашего царствования оно поступало дурно; но я покажу, без сомнения, причину этого тем, кто видел последствия.

Всякий понимает без труда, что существует великая разница между духом, который по своей природе воспаряет ввысь, и самыми грубыми частями тела, которые привязаны к земле.

Цвет дворянства, который добровольно ищет войны, проникнут тем самым духом, что стремится вверх и пользуется всеобщим уважением, та же часть, что идёт воевать лишь под принуждением законов королевства, подобна если не осадку, то по меньшей мере остающемуся на дне бочки и попахивающему осадком вину, которое так мало ценится, что его и лакеям едва ли можно подносить.

Во всяком сообществе гораздо больше плохих людей, чем хороших, а поскольку малое количество сора способно испортить груды зерна, то нет ничего удивительного в том, что и в дворянстве в целом большинство портит малую часть, хоть и лучшую; а для трусливых и совершенно равнодушных к государственным интересам легче лёгкого сбить с пути истинного благородных, ибо в подобных случаях заражение почти неизбежно. И как лучшее вино, смешанное с осадком, никуда не годится, так и служба лучшей части дворянства не только бесполезна, но и вредна, когда вместе с ней служит сброд, из-за которого она меняется к худшему.

Поскольку эти рассуждения дают мне повод поговорить о дворянском ополчении, то я не могу умолчать о том, что по причине отсутствия сильного военачальника у этого войска, состоящего из дворян, оно не знает ни порядка, ни дисциплины.

Снабжение этого войска настолько ненадёжно, что из-за легкомыслия, трусости, злого умысла или прихоти трёх-четырёх человек оно может рассыпаться в один момент.

Сие воинство гораздо сильнее разоряет местности, по которым проходит, чем регулярные войска, которые, получая жалованье от Вашего Величества, оплачивают некоторую часть своих издержек, тогда как ополчение не платит вообще ничего.

Ополчение никогда не несёт в армии караулов, от чего происходит двойное зло: во-первых, его собственная праздность, во-вторых, отвращение к службе, которую испытывают из-за этого остальные.

Если ополчение не вступает в бой сразу же по прибытии на место, то оно готово отправиться восвояси так же быстро, как явилось, и постоянно этим угрожает, а уходя, не только своим дурным примером подстрекает многих людей к дезертирству, но ещё и самые изобретательные из этих вояк выдумывают всё, что только хитроумие может подсказать им для оправдания собственного позора и для создания впечатления, что они делают это не без причины; в результате войска ослабевают, да ещё и приходят в замешательство.

Вашему Величеству лучше меня известны эти истины, проявления коих Вы наблюдали в своём присутствии, а потому, не преувеличивая пороков воинства, чьи совершенства я бы охотно описал, совесть моя обязывает сказать смело, что не следует ни при каких обстоятельствах прибегать к подобной помощи, которая гораздо более вредна, нежели полезна государству.

Но чтобы королевство не было лишено службы дворянства, всегда являвшегося его главной опорой и обязанного служить ему во время войны, ибо получило свои владения с этим условием и в мирное время находится в более выигрышном положении по сравнению с народом, то надобно обложить данью все дворянские вотчины в каждом бальяже [568] в зависимости от их доходов, а полученные средства направить на создание регулярных частей, в которые будут приниматься и те, кто предпочтут служить лично, чем платить подати со своих владений, однако с тем уговором, чтобы они дали обет выполнять все возложенные на них обязанности.

Благоразумие требует привлекать людей на службу по их способностям и восполнять природные недостатки искусством. По этой причине надлежит прибегать к услугам дворянского сословия, если есть желание получить от него какую-то пользу.

В продолжение данного наблюдения, идя далее, я должен отметить, что успешно вести большую войну силами одних лишь французов почти невозможно.

Иностранцы совершенно необходимы, чтобы поддерживать численность армии, и хотя французская кавалерия прекрасно подходит для сражений, но для несения дозоров и тягот войны без иностранцев обойтись нельзя.

Наша нация, столь кипучая и бурная в битвах, не обладает ни бдительностью, чтобы нести караульную службу, ни способностью затевать такие планы или намерения, которые не могут быть исполнены без труда.

Французские войска всегда наполовину состояли из иностранцев, и мы на собственном опыте убедились в том, как опасно поступать по-другому. Следует восполнять недостатки нашей нации достоинствами тех, кто может нам помочь и между тем исправить, насколько возможно, наши несовершенства.

Наряду с нехваткой дисциплинированных, твёрдых и верных своему долгу солдат у нас ещё сильнее ощущается потребность в военачальниках, которые бы обладали необходимыми качествами, поэтому недостаточно восполнить лишь один из этих пробелов, надобно заняться и вторым.

Мало на свете, а во Франции ещё меньше, чем где-либо, таких людей, которые бы не ослеплялись в благоденствии и не теряли бы мужества и рассудительности в несчастьях и самых тяжёлых обстоятельствах.