Чтение онлайн

Католическая Церковь во Франции того времени играла огромную роль, однако была далеко не всемогуща. Государство нередко пыталось ограничить её влияние. Именно во Франции в начале XIV века возникла доктрина галликанства, согласно которой власть короля происходит напрямую от Бога и никак не может быть подчинена папскому престолу, а значит, Папа не только должен, например, утверждать епископов, назначенных королём, но и не может отлучить от Церкви короля или его министров и чиновников, действующих в государственных интересах. В XVI веке галликанство прочно обосновалось во Франции, в чём немалую роль сыграли Парижский парламент и Сорбонна. Таким образом, Католическая Церковь оказалась под сильным влиянием королевской власти, а не зависела исключительно от Папы, в отличие от многих других стран.

В 1517 г. в германском городе Виттенберге Мартин Лютер вывесил на двери церкви свои знаменитые 95 тезисов против продажи индульгенций, что явилось сигналом к началу Реформации. Другими видными деятелями этого движения стали Кальвин и Цвингли. Затем последовало несколько десятилетий религиозных войн в Европе, в результате которых около трети католического населения Европы отпало от Католической Церкви, в том числе многие немецкие княжества, большинство швейцарских кантонов, скандинавские страны, Соединённые провинции, Англия.

Франция также не избежала раскола, хотя подавляющее большинство населения осталось католическим [660] . Но поскольку протестанты были сосредоточены в основном на юго-западе страны, их присутствие являлось серьёзной геополитической проблемой. Некоторые историки считают даже, что они организовали в некотором роде «государство в государстве».

В 1562 г. вспыхнул серьёзный религиозный конфликт: по приказу герцога Генриха де Гиза в марте были истреблены протестанты в Васси. Эта первая религиозная война закончилась год спустя, когда Екатерина Медичи заключила мир с протестантами 19 марта 1563 г. в Амбуазе, но в течение следующих 25 лет разразилось ещё семь религиозных войн. Восьмой стала так называемая «война трёх Генрихов» в 1585 – 1598 годах (см. раздел «Хронология…»). Кульминацией этих конфликтов явилась печально известная Варфоломеевская ночь (24 августа 1572 г.), когда с молчаливого согласия королевской власти и Екатерины Медичи была устроена резня парижских протестантов, не исключая и их вождей.

Историки нередко датируют конец религиозных войн 1598-м годом (Нантский эдикт), однако фактически конфликты продолжались до июня 1629 г. (Алесское помилование). Лишь взятие Ла-Рошели в 1628 г. позволило королевскому правительству добиться окончательного подавления протестантского меньшинства и установить некое подобие веротерпимости.

В конце XVI века Церковь управляла значительными территориями и получала огромные доходы. Во Франция существовали многочисленные мужские и женские монастыри, монашеские ордена, календарь был заполнен несчётным числом религиозных праздников, люди ежедневно присутствовали на службах, в храмах происходила бесконечная череда молебнов и процессий, и вся гражданская жизнь – заключение браков, крещения, погребения – зависела от Церкви.

Однако сами её служители были далеко не безупречны, многих критиковали за стяжательство и некомпетентность, а то и за лёгкость нравов и пьянство. Личные усилия Ришельё по искоренению таких беспорядков, а также безукоризненность его личного морального облика резко контрастировали со скандальностью поведения большинства его коллег.

Экономика в то время играла в государственной деятельности ещё довольно незначительную роль. Однако именно в этот момент начинала осознаваться необходимость государственного влияния на экономическую жизнь (вспомним деятельность герцога де Сюлли, описанную им в «Мемуарах», а также последующие мероприятия Кольбера). Основной экономической доктриной являлся меркантилизм: приоритет отдавался денежным вопросам.

Драгоценные металлы (золото и серебро) играли главную роль, банковская система была почти не развита, а безналичные средства платежа находились в зачаточном состоянии. Любые государственные выплаты (другому государству или наёмным войскам) выглядели чаще всего как физическая перевозка денег на телегах.

Налоговая система также была архаична. В ней господствовали неравенство и многочисленные привилегии. Церковь и её служители, дворянство, королевские чиновники не платили основного налога – тальи (taille). От него также были освобождены многие города, местности или даже целые провинции. Бремя налогов почти целиком лежало на крестьянах и незнатных горожанах, и с усилением налогового гнёта вспыхивали многочисленные крестьянские восстания (см. раздел «Хронология…»).

Талья являлась распределительным налогом: сумма, необходимая государству, каждый год фиксировалась Королевским советом, после чего развёрстывалась между провинциями – теми, которые её платили, после чего провинциальные власти (в некоторых местах провинциальные ассамблеи или штаты) распределяли будущие выплаты между различными местностями и приходами, учитывая все исторические и обычные привилегии. В каждом приходе сумма вновь подвергалась развёрстке – иногда «на очаг» (т.е. на семью), а иногда по головам.

Необходимая королевской власти сумма довольно редко собиралась целиком, так как многим налогоплательщикам (которые тогда, разумеется, так не назывались) не удавалось выплатить назначенного им налога. Не все сборщики успешно справлялись с обязанностями, а некоторые местности вообще устраивали бунты и налогов не платили вовсе. Иногда приходилось объявлять о налоговой амнистии и «прощать» совершенно безнадёжные долги за несколько лет.

Существовали и другие налоги, часто несправедливые. Среди наиболее крупных назовём налог на соль – габель (gabelle) и косвенные налоги (на вино, мясо, рыбу и некоторые другие, в основном продовольственные, товары) – эд (aides). Напомним, что Церковь также взимала свою – довольно крупную – долю, вдобавок к которой многие почти вынужденно оставляли ей по наследству часть своего имущества.

Неупорядоченность сбора налогов, а также множество непредвиденных затрат и расточительство правителей часто приводили к серьёзному дефициту. Почти каждый год в казне появлялись «дыры» (за исключением, пожалуй, периода правления Сюлли, которому временно удалось навести порядок). Это явление объясняет многие события. Например, огромная задолженность Франции флорентийским банкирам вынудила Генриха IV на брак с Марией Медичи, приданое которой позволило уменьшить общий долг. Под давлением королевских кредиторов были приняты такие непопулярные решения, как введение новых налогов. А в декабре 1604 г. королевская власть оказалась вынуждена установить новую ежегодную плату – полетгу (paillette), или годовой сбор (droit annuel), – за чиновничьи должности, передаваемые по наследству, что фактически позволяло ей купить дворянство [661] .

Франция в ту эпоху была всё ещё довольно сильно раздроблена, как и многие другие европейские государства. Некоторые территории были присоединены к ней совсем недавно, многие ещё не являлись юридически французским королевским доменом, а находились в прямой личной вассальной зависимости или просто были завоёваны de facto, но не присоединены de jure. Другие были включены в королевский домен при Генрихе IV (например, огромные территории в Лимузене, Арманьяке, Оверни, Нормандии и т.д.). При его сыне Людовике XIII были официально присоединены Беарн и Наварра, наследственные земли Бурбонов, которые отошли к Франции с приходом Генриха IV к власти. Большой анклав вокруг Авиньона принадлежал папам, а на восточной границе огромные территории (ныне французские) – в Лотарингии, Эльзасе, Савойе, Фландрии, Франш-Конте – всё ещё находились под властью Испании, Священной Римской империи или Пьемонта. Таким образом, Амьен, Дижон или Лион располагались совсем недалеко от границы.

Впрочем, граница в то время не представляла собой чётко обозначенной непрерывной линии, а выглядела как цепь защищённых крепостей с нередко спорными территориями между ними. Государственная принадлежность земель основывалась скорее на зависимости от того или иного государства, чем на фактическом местонахождении. Поэтому, например, некоторые земли в Лотарингии (так называемые «Три епископства»: Метц, Туль и Верден), оккупированные Генрихом II в 1552 г., всё ещё считались германской империей своими, вплоть до урегулирования этого вопроса Вестфальскими договорами (1648 г.).