Политическое завещание, или Принципы управления государством
Шрифт:
Во французском языке, как и в некоторых других, проводится существенное различие между «политиками» [72] (hommes politiquesили politiciens)и «государственными деятелями» (hommes d'Etat). Кардинал Ришельё, бесспорно, относится ко второй категории. Но весь ритм современной выборной демократии, всемогущество СМИ и того, что замечательный французский мыслитель Ги Дёбор метко и грустно назвал «общество-спектакль», похоже, навсегда закрыли доступ к власти настоящим государственным деятелям, оставив на политической арене лишь клоунов и пустозвонов или же, что ещё хуже, полудиктаторов, стремящихся прежде всего к сохранению личной власти. Именно поэтому нынешние далёкие наследники Ришельё выглядят в свете «Политического завещания» не слишком привлекательно. Кардинал говорит о благородстве, скромности, чести, упорстве, непреклонности, достоинстве, мужестве, верности… «А нынешние как-то измельчали…»
72
Речь идёт о сегодняшнем языке. Ришельё же употребляет слово «политики», имея в виду на самом деле авторов из числа политических философов и иногда юристов.
Лео Головин,
магистр политических наук,
Париж
Кардинал Ришельё
Политическое завещание,
Или
Принципы управления государством
Посвящение Королю [73]
Государь!
Когда Вашему Величеству было угодно привлечь меня к управлению Вашими делами [74] , я поставил перед собою цель помнить обо всём, что могло зависеть от моего искусства, дабы облегчить воплощение великих замыслов Вашего Величества, принёсших как пользу государству, так и славу Вам лично.
73
Посвящение Королю. – См. Указатель имён, Людовик XIII Справедливый.
74
Напомним, что в первый раз Ришельё стал министром, когда делами королевства заправлял фаворит королевы– матери Кончино Кончини. С ноября 1616 по апрель 1617 г. он был государственным секретарём по военным и иностранным делам, после чего оказался в опале. И лишь через 7 лет – 29 апреля 1624 г. – вновь стал членом Королевского совета, а 13 августа того же года возглавил его.
Господь ниспослал своё благословение, позволив свершиться моим намерениям и одарив Ваше Величество добродетелью и удачей, кои поразили век нынешний и будут служить предметом восхищения веков грядущих. А потому я счёл своим долгом написать историю [75] Ваших славных побед, дабы многие обстоятельства, достойные вечно пребывать в памяти людской, не оказались по неведению преданы забвению теми, кто не может знать о них столько, сколько знаю я, и дабы прошлое послужило примером для будущего.
75
Ещё во время своего первого министерства кардинал поручал своим подчинённым тщательно классифицировать все поступающие документы, а послам – составлять отчёты о своих миссиях и всячески заботился о поддержании порядка в архивах, в отличие от многих предшественников, которые нередко относились к ним небрежно или вообще считали государственные бумаги, составленные во время их правления, своей собственностью. И хотя историю царствования Людовика XIII кардиналу по названным им причинам написать не удалось, тем не менее все основные события, относящиеся к тому периоду (вплоть до сентября 1638 г., когда родился дофин – будущий король Людовик XIV), были описаны им в «Мемуарах» (впервые изданы в Париже в 1823 г.), куда вошли и многие из важнейших документов.
Вскоре после возникновения сего замысла я приступил к работе, ибо хотел как можно раньше начать труд, который должен был завершиться лишь вместе с моей жизнью.
Я не только кропотливо собирал материалы для этого сочинения, но и, более того, даже частично привёл их в порядок, а события ряда лет изложил почти в той последовательности, в какой они, по моему разумению, должны быть освещены.
Признаюсь, что, хотя участие в исторических событиях приносит большее удовлетворение, нежели их изображение, тем не менее мне доставляло немалое удовольствие описывать то, что неизменно давалось в реальности лишь с большим трудом.
Вкусив наслаждение от этой работы, я всё же был вынужден её оставить из-за серьёзных недугов и постоянных недомоганий [76] , коим был подвержен по причине слабости моего организма, а также будучи обременён делами, – ибо она могла занять слишком много времени.
Доведённый до отчаяния невозможностью сделать то, что мне так хотелось осуществить ради прославления Вашей особы и ради блага Вашего государства, я решил, что не могу не оставить Вашему Величеству хоть какие-то заметки о вещах, которые считаю наиважнейшими для управления королевством, ибо в противном случае мне пришлось бы отвечать за это упущение перед Господом.
76
Рождённый слабым и хилым, Ришельё с юных лет страдал от сильных головных болей, хронической бессоницы, ревматизма, геморроя. Некоторые историки предполагают, что у него имелось также какое-то заболевание крови и была не в порядке нервная система. Вероятно, мысль о написании «Политического завещания» вместо истории царствования Людовика XIII пришла к кардиналу в 1632 – 1635 гг., когда его здоровье серьёзно пошатнулось после возвращения из Тулузы, где был казнён герцог де Монморанси (1632 г.). Несмотря на предпринятое лечение, болезни не оставляли кардинала в течение трёх лет, и он всерьёз готовился покинуть этот мир.
Две причины побуждают меня взяться за сей труд. Во-первых, опасение – и упование – окончить свои дни до того, как прервётся жизненный путь Вашего Величества [77] .
Во-вторых, мною движет искренняя преданность интересам Вашего Величества, каковая рождает во мне не только мечту увидеть при жизни, что дела Ваши преуспевают, но и страстное желание определить их дальнейшее развитие, коего я уже не смогу быть свидетелем, когда буду вынужден заплатить ту дань, что каждый из нас должен отдать природе.
77
Кардинал действительно умер раньше Людовика XIII – 4 декабря 1642 г., однако король пережил его всего лишь на 5 месяцев, скончавшись 14 мая 1643 г.
Это сочинение увидит свет под заглавием «Политическое завещание», ибо оно призвано оказывать Вам содействие в руководстве и управлении Вашим королевством после моей кончины, коль скоро Ваше Величество сочтёт его достойным того; ибо оно содержит мои последние пожелания на сей счёт, и, оставив его Вам, когда Богу будет угодно призвать меня к себе, я передам Вашему Величеству лучшее наследство из всех возможных.
Насколько это окажется в моих силах, постараюсь писать как можно более кратко и чётко, дабы выразить свои мысли, не изменяя присущему мне стилю письма, и при этом учесть привычки Вашего Величества: Вы всегда любили, чтобы суть дела излагалась в нескольких словах, и Вы придаёте истинному смыслу вещей столь важное значение, что сторонитесь многословия, свойственного большинству людей.
Если тень моя, возникнув на страницах сего произведения, сможет после моей смерти сколько-нибудь содействовать поддержанию порядка в нашем великом государстве, к управлению коим Вам было угодно меня допустить в большей степени, нежели я того заслуживал, то я почту сие за необычайное счастье.
Чтобы этого добиться, я, полагая не без основания, что успех, коим Бог соблаговолил отметить в прошлом решения, принятые Вашим Величеством вместе с самыми верными из Ваших приближённых, является чрезвычайно веским доводом, способным побудить Вас следовать моим советам в будущем, начну своё сочинение с повествования в сжатом виде о прошлых великих свершениях, покрывших Вас славой и по справедливости заслуживших того, чтобы именоваться прочным фундаментом грядущего благоденствия в Вашем королевстве.
Благодаря тому, что отчёт сей будет составлен с абсолютной правдивостью, подтверждённой мнением людей, видевших воочию исторические события Вашего времени и могущих доподлинно о них свидетельствовать, все увидят, что, давая советы Вашему Величеству, я руководствовался лишь государственными интересами и стремлением обеспечить благополучие Вашей особы, коей я вечно пребуду,
Государь,
смиреннейшим, преданнейшим, покорнейшим, усерднейшим и благодарнейшим подданным и слугою.
АРМАН, КАРДИНАЛ-ГЕРЦОГ ДЕ РИШЕЛЬЁ [78]
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ГЛАВА I
Краткое повествование обо всех великих делах Короля, свершённых перед заключением мира в … году [79]
Могу доподлинно свидетельствовать: в тот момент, когда Вы, Ваше Величество, решились одновременно ввести меня в Ваши Советы [80] и оказать значительное доверие в ведении Ваших дел, гугеноты чувствовали себя хозяевами [81] в государстве наравне с Вашим Величеством, вельможи вели себя так, словно не были подданными Вашего Величества [82] , а наиболее могущественные губернаторы – так, будто являлись самовластными правителями [83] у себя в провинциях.
78
В Сорбоннской рукописи, текст которой был издан лишь в 1947 г., и в ещё некоторых подпись отсутствует, в других она отличается разной степенью подробности (Арман, кардинал де Ришельё; Арман дю Плесси; Арман-Жан Дю Плесси, кардинал-герцог де Ришельё, и др.)
79
В Сорбоннской рукописи эта часть заглавия отсутствует, а в четырёх манускриптах «Политического завещания» из известных семнадцати переписчики ничтоже сумняшеся вообще написали: «…перед заключением мира в 1639 году», – настолько все во Франции устали от войны и настолько достижимым тогда казался мир. Однако Вестфальский мир, положивший конец Тридцатилетней войне европейских коалиций – католической и протестантской, – был подписан только в 1648 г., а Пиренейский мирный договор между Францией и Испанией – лишь в 1659 г.
80
Кардинал Ришельё стал членом Королевского совета 29 апреля 1624 г., а 13 августа был назначен его главой.
81
Французские протестанты (гугеноты), составлявшие 5 – 6% населения (около 1,2 млн), получили немалые привилегии по Нантскому эдикту (1598 г.), в том числе неприкосновенность для своих крепостей и, как следствие, возможность создания внутри государства независимой от королевской власти политической и военной организации («государства в государстве»). В 1611 – 1622 гг. они неоднократно собирались на ассамблеи, выдвигая различные требования регентше Марии Медичи, а 18 октября 1622 г. после боевых действий в Бретани и Пуату правительство и протестанты подписали не слишком выгодный для короля мир в Монпелье.
82
С 1614 г. французская знать непрерывно участвовала в гугенотских мятежах или сама бунтовала против правительства. Некоторые аристократы (принц Конде, герцог де Гиз, граф Суассонский и др.) постоянно выклянчивали у Марии Медичи должности и крупные денежные суммы, и та была вынуждена всё время идти на уступки, чтобы добиться от принцев повиновения власти.
83
Губернаторами, т.е. управляющими провинций, в то время были представители высшей знати, которые распоряжались в королевских владениях, как в собственной вотчине. В какой-то мере это объяснимо, поскольку должности были ими куплены, иначе говоря, являлись частной собственностью.
Могу сказать, что как одни, так и другие причинили немалый урон королевству, ибо, следуя их дурному примеру, и самые упорядоченные сообщества [84] заражались их мятежным духом и в ряде случаев пытались, насколько могли, умалить Вашу законную власть, дабы увеличить собственную сверх всяких разумных пределов.
Ещё могу сказать, что каждый измерял свои достоинства сообразно своей дерзости; [85] что, вместо того чтобы ценить благодеяния, по заслугам полученные ими от Вашего Величества, они считали их достаточными лишь в том случае, ежели те отвечали их неуёмной фантазии; что наиболее предприимчивые были в большем почёте, чем умнейшие, и часто оказывались самыми удачливыми.
84
Кардинал имеет в виду парламенты, т.е. судебные органы, которые широко злоупотребляли своим правом отвергать не понравившиеся им королевские указы (без утверждения парламентами указ не мог вступить в силу).
85
Здесь Ришельё говорит как о мятежных аристократах, путём шантажа и угроз вымогавших у слабого правительства доходные места и деньги, так и о своих предшественниках во власти. Например, никогда не участвовавший в войне итальянский выскочка Кончини и ничем себя не проявивший на военном поприще королевский фаворит Люин получили соответственно звания маршала Франции и коннетабля (главнокомандующего всеми войсками).