Чтение онлайн

В рамках этой книги нельзя обеспечить проведение адекватного и полного анализа. Возможно, в таком случае каждый читатель должен дополнить ее своей собственной главой о влиянии класса на политико-экономическую структуру полиархических обществ. Но мы можем сделать нечто лучшее. Пусть каждый читатель напишет свою главу, но позвольте нам предварить каждую такую главу кратким аналитическим вступлением, ограниченным и осторожным, в котором мы попытаемся определить некоторые связи между классом и цикличностью общественного управления при полиархии. Это будет своего рода простейшая «азбука», вводное пособие по теме «класс». В нем будут выведены несколько наименее спорных суждений о классе, затем на базе этих суждений будет сделан вывод, с которым трудно не согласиться, — хотя в классовых вопросах все, что вызывает полное одобрение и доверие в одном лагере, может полностью отрицаться в другом. То, что взятые нами суждения просты и элементарны, а не сложны или чересчур своеобразны, является огромным достоинством в свете наших целей. Не забираясь в разреженную атмосферу высоких и крайне умозрительных размышлений о социальном классе, мы добавим некоторые важные элементы к нашему анализу идентифицируемых механизмов политико-экономической организации в полиархических сообществах.

Для наших ограниченных целей необязательно четко выяснять, сколько существует классов, имеют ли они четко определенные границы, осознают ли члены этих классов свою классовую принадлежность и много ли между ними существует конфликтов и противоречий. Также нам не требуется точного определения. На самом деле мы не хотим, чтобы все то, что мы говорим о классе, зависело бы и опиралось на одно конкретное определение и, таким образом, было бы ошибочным при любом другом.

Общественный класс — это совокупность людей*. Большая совокупность, насчитывающая по меньшей мере миллионы членов. Она отличается общей для всех ее членов культурой. В рамках национального сообщества она является субкультурой, так как включает не всех, кто является гражданами или подданными данного национального государства. Эта более крупная национальная группа сама может быть группой, члены которой объединены одной общей культурой. Рассматриваемый в глобальном, а не в национальном аспекте, любой класс является межнациональной группой, объединенной общей для всех членов культурой. Субкультура или культура строятся не на основе признаков расовой, этнической, религиозной, языковой принадлежности и не зависят от политических границ. Вместо этого группа, за исключением нескольких атипичных членов, является «горизонтальным» социально-экономическим слоем3.

Это культура, различаемая по уровню власти и богатства, а следовательно, и по оказываемому влиянию и имеющимся полномочиям (в структурах рыночной экономики, в правительстве и тому подобном). Сказать, что это культура, означает также сказать, что ее характерные особенности увязаны или взаимосвязаны и что они передаются из поколения в поколение, хотя и с бесконечными постепенными деформациями4. Так, с властью, влиянием, богатством и силой каждого класса связаны и другие его особенности и свойства — такие, например, как язык, форма обращения друг к другу и другие стандартизованные виды межличностной коммуникации, а также хотя бы минимальные отличия в одежде, идеологии, принятых формах проявления уважительного отношения к другим членам общества, поведении полов. Каждый класс обладает своим, свойственным именно ему кластером отличительных особенностей, но не все особенности у разных классов полностью различны. Кроме того, не всегда различия между характерными чертами классов остаются неизменными на протяжении долгого периода времени.

Низшие слои — или, по крайней мере, значительная часть их представителей — перенимают многие из характерных черт и особенностей высших слоев общества (считая, например, что их «просторечная» манера говорить или одеваться хуже, чем у высших слоев), поэтому культурные различия между классами в некоторых отношениях могут быть неочевидными, трудно уловимыми. Для наших же целей не требуется заходить настолько далеко, чтобы настойчиво доказывать — или, наоборот, отрицать — существование различных, в высшей степени дифференцированных классовых культур, в пользу которых выдвигаются различные концепции — такие, например, как концепция «культуры бедности»5.

Некоторые простейшие предположения

Для начала отметим, что классы существуют во всех полиархических системах*. Нам необходимо задержаться на этом предположении ровно настолько, насколько требуется, чтобы опровергнуть наивное американское утверждение о том, что классы существуют везде, кроме Соединенных Штатов. Существование классов в Соединенных Штатах абсолютно надежно подтверждено документально. Десятки исследователей обнаружили классовые различия у детей дошкольного и школьного возраста6. Кинси и его многочисленные преемники выявили классовые различия в поведении полов7. Социологи пришли к заключению, что не могут объяснить различия в электоральном поведении, политической активности или отношениях к различным политическим реалиям безотносительно принадлежности к социальному классу8. Классовые различия пронизывают все американское общество. Даже различные протестантские конфессии дифференцируются по классам. Многие американцы, тем не менее, остаются в неведении о всепроникающих классовых различиях в поведении, разговорной речи, мышлении. Ведь до сих пор эти различия никогда и никем явно не оспаривались, не было ничего похожего на то противодействие укоренившимся сексистским моделям поведения, речи, мышления, которое возникло в результате движения за эмансипацию женщин.

Наличие классов не отрицает существования других вариантов разделения общества или того, что последние могут быть более важны с той или иной точки зрения. Разделению по признакам пола, этнической принадлежности, отношениям «производитель — потребитель» и «космополитический — провинциальный» уделяется огромное внимание, не говоря уже о широко известных и признанных вариантах разделения по расовому, региональному, религиозному и национальному признакам 9.

Следующее предположение: один класс объединяет в себе большинство богатых людей, многих высокопоставленных политических деятелей (среди них многих высших чинов госучреждений и законодательных органов), многих президентов средних и крупных корпораций, некоторых высококвалифицированных специалистов и научных работников (в зависимости от величины их дохода, места работы или клиентуры), некоторых журналистов и других видных общественных деятелей, а также некоторых высокообразованных людей, не попадающих ни в одну из вышеперечисленных категорий.

Это люди, которых объединяет набор общих, присущих им всем разнообразных характерных особенностей: таких, опять же, как манера речи, высокий доход, обладание властью, а также единый для всей группы относительно сложный и изощренный фольклор. Этот фольклор в американском случае формируется на основе заимствований из таких негласно принятых всеми источников информации, как, среди прочих, нью-йоркская «The Times» и еженедельные журналы новостей. Основными чертами класса, как будет показано в последующих предположениях, являются высокий доход или обладание властью в правительстве, корпорации, ряде других организаций. Идеальный представитель класса будет обладать всеми основными чертами, свойственными группе, но группа, которую мы описываем, является объединением индивидуумов, каждый из которых обладает большим, чем у других членов общества, количеством характеристик или более высокой интенсивностью нескольких из этих характеристик. Всех других членов общества мы считаем, следовательно, членами другого класса.

То, что существует такой класс, большинство людей не станет оспаривать, хотя точный состав этот класса вызовет разногласия. Одним из свидетельств его существования является тот многократно подтвержденный социологами факт, что высшее корпоративное руководство, высшие слои бюрократии и большинство высокопоставленных государственных чиновников, занимающих выборные должности, связаны между собой как класс множеством способов. Литература по общественным наукам полна упоминаний о классовой однородности, охватывающей эти категории во всех полиархических системах, а также объяснений и доказательств этого: социально-экономическое происхождение, старые школьные связи, близость профессионального и социального обмена, клубы, внутриклассовые браки и тому подобное10.

Следующее предположение: только что описанный класс находится в обществе на положении привилегированного, и общество различными способами предоставляет ему многочисленные преимущества. Начнем с того, что этот класс богат и влиятелен. Но это только начало. Членство в этом классе обеспечивает большие и разнообразные преимущества.

Исследования документально подтвердили следующее явление: школьные учителя более охотно помогают учащимся, которые, по их представлению, принадлежат к средним или высшим классам общества, чем учащимся из низших слоев; школьные ресурсы более щедро выделяются для представителей высших классов; считается, что детям из высших классов в школах нужны особая педагогическая поддержка или специально разработанные учебные планы11. Те же исследования и ряд других показывают, что родительское отношение и обращение с детьми поощряет б'oльшую независимость, воображение, уверенность в себе и изобретательность у детей, относящихся к среднему или высшему классам общества*. Множество только что процитированных работ по обучению в школе и воспитанию детей показывают, что привычка повиновения властям и почтительного отношения к людям в большей степени привита детям из менее привилегированных классов. Судебная система при производстве арестов, задержаний и назначении наказаний более жестко относится к представителям низшего класса, чем к представителям средних или высших классов. Данные исследования, которые приведены Сазерлендом и на которые мы уже ссылались, говорят о том, что отношение к президентам и высшему менеджменту корпораций в Соединенных Штатах очень бережное и деликатное12. История самого языка отражает полноту распространения в обществе установленных различий в уважении, престиже и почитании, соотносимых с членами различных классов. Многие из слов, до сих пор употребляемых в обществе и в целом характеризующих хороших и плохих людей, происходят из различий в социально-экономическом статусе: «благородный» как обозначение качества человека происходит от того же слова, которое когда-то обозначало высший класс общества; «сброд» — производное значение слова, ранее обозначавшего представителей самых низших слоев общества — крестьян-холопов; «средний» — от употреблявшегося ранее значения «посредственный, низкого происхождения» (в противоположность высшему классу)** и так далее.

Те, кому фактически даны неординарные возможности власти или богатство, получают также и все преимущества пользования ими, что помогает приобретать все больше и власти, и богатства. Таким образом, члены этого привилегированного класса действительно широко и изобретательно, в большом и в малом, в нематериальном и материальном получают преимущества; эти преимущества им предоставляют другие члены их собственного класса, члены других классов и в целом все правила, законы и процедуры, действующие в обществе.

Теперь посмотрим каково различие между принадлежностью к определенному социальному классу и видимостью такой принадлежности. Это различие все больше исчезает, если исходить из тех определений, которые часто даются понятию «класс», но мы можем использовать его, чтобы разобраться в различных аспектах такого явления, как класс. Если класс объединяет какая-либо общая культура или субкультура, из этого следует, что существует некоторое хотя бы смутное и неярко выраженное чувство принадлежности к этому общему. Люди, входящие в класс могут лично никогда не пользоваться концепцией класса, но у них будет некое чувство, что «он один из нас» или «наш человек». Им и в действительности может быть комфортнее с этим человеком, и тогда они будут более искренними и восприимчивыми по отношению к нему, чем к членам других классов. Однако члены любого класса могут делать ошибочные заключения о принадлежности людей к их собственному классу или к другим классам. Стиль одежды и манера говорить, например, могут заставить их и членов других классов относиться к постороннему человеку так, как будто он обладает также и прочими чертами, являющимися атрибутами привилегированного класса.