Чтение онлайн

Решения очевидны, но ни один из способов решения не является полностью удовлетворительным. Во-первых, можно свести демократию участия к кругу проблем, в которых взаимозависимость проявляется в незначительной степени. Но это означает лишить процесс участия возможности сколько-нибудь серьезно влиять на происходящее. Другое возможное решение — сформировать действующий по собственному усмотрению центральный орган власти для осуществления контроля над децентрализованными единицами, то есть поступить во многом по аналогии с тем, как правительства штатов в США осуществляют надзор над муниципальным руководством. Такое решение способствует сохранению и укреплению многих из тех элементов власти, иерархии и бюрократии, против которых и направлен протест движения демократии участия.

В принципе для каждой децентрализованной автономной организации всегда существует более удовлетворительное решение. Это метод, характерный для модели-2. Пусть все децентрализованные единицы без участия какого-либо вышестоящего координирующего органа договорятся между собой и другими способами взаимно приспособятся друг к другу. Надо дать им возможность договориться о том, что они будут и чего они не будут делать друг для друга.

Во многих реальных ситуациях, тем не менее, количество других групп, участвующих в процессе принятия решений, с которыми каждой малой группе пришлось бы кооперировать и координировать свои усилия, недопустимо велико. Сложность переговоров с участием тысяч независимых сторон привела бы к тому, что эффективность процесса взаимной адаптации интересов сторон снизилась бы вплоть до полной парализации самого процесса. И сама по себе такая огромная задача, как адаптация взаимных интересов, потребовала бы полноценной работы особого штата специалистов, в результате чего обычный гражданин вновь обнаружил бы, что его вытолкнули из участия в процессе.

Тем не менее при одном стечении обстоятельств взаимное урегулирование между тысячами и даже миллионами малых групп возможно. Я имею в виду, конечно же, обстоятельства, при которых этот процесс может быть организован с использованием рыночных механизмов. И это югославы поняли и осознали. Несмотря на идеологическую враждебность по отношению к рыночной экономике, несмотря на то, что они разделяют представление марксистов о рыночной экономике как о системе частной собственности, капитализма и хаоса, югославские коммунисты оказались в состоянии осознать, что децентрализованные единицы можно скоординировать посредством рыночных механизмов, а не бюрократических инструментов центрального правительственного органа. Они оказались в состоянии разделить в своем сознании систему рыночной экономики и частное предпринимательство и, таким образом, использовать рыночную экономику по-новому, без такого ее компонента, как частное предпринимательство, сочетая рыночную экономику с рабочим контролем.

Рыночный социализм в Югославии

Теперь может быть более понятным движение Югославии в направлении рыночного социализма. Руководство страны отреагировало на те широкомасштабные проявления неэффективности коммунистического централизованного планирования, которые привели коммунистов Советского Союза и Восточной Европы к экспериментированию в применении некоторых элементов рыночной экономики. Правительство отреагировало также на то, что было воспринято им как пугающее несоответствие между историческим стремлением коммунистов к освобождению человека, с одной стороны, и сводящей это стремление на нет бюрократизации советской коммунистической системы — с другой. Враждебность югославских коммунистов по отношению к советской модели, уточним, коренилась в национализме, даже в нескольких видах национализма в Югославии. Но, по крайней мере, в результате поддержки стремления к национальной независимости правительство смогло поднять протест против советской модели коммунизма на уровень протеста по базовым принципам. Как по соображениям общей эффективности, так и из благих намерений в отношении соблюдения обязательств коммунистической теории об установлении контроля рабочего класса руководство страны смогло по-новому использовать достоинства и преимущества рыночной экономики.

И югославский коммунизм, и маоизм восстают против того, что они воспринимают как бюрократическое вырождение коммунизма в СССР. Оба режима видят необходимость в кардинальной децентрализации. Для Мао, хотя он никогда и не заходил в проведении децентрализации так далеко, как Тито, является очевидным, что средством достижения координации должно быть наставническое «воспитание»; в Югославии считают, что этим средством должна быть новая форма рыночной экономики. Кроме возможной альтернативы — пойти по маоистскому пути, — у Югославии в ее антипатии к советской модели бюрократического коммунизма не оказалось никакого другого выбора.

Вплоть до подавления «пражской весны» советскими войсками в 1968 году рыночный социализм развивался также и в Чехословакии. Социализм с рыночной экономикой продолжает привлекать некоторых политических лидеров и административных руководителей во всех европейских коммунистических странах и в последние несколько лет был в какой-то мере установлен в Венгрии, несмотря на определенные опасения по поводу возможного вмешательства Советов в случае, если бы он зашел «слишком далеко». Различными способами коммунисты многих восточноевропейских стран в настоящее время пересматривают положения классического экономического либерализма, как и модель-2. Объясняя, почему Югославия стала развивать рыночный социализм, Тито, например, вернулся к теме разделения труда, на которой Адам Смит построил свой аргумент в пользу рыночной экономики в «Богатстве народов»*. Тито пишет: «...отсталые, слабые и мелкие предприятия не могут участвовать в международном разделении труда. Именно поэтому необходимы интеграция и полная специализация производства, с тем чтобы удешевить процесс производства насколько возможно и выпускать продукцию самого широкого ассортимента и самого высшего качества»30.

Такой же степени либерализации, какой югославам удалось достичь благодаря рыночным реформам, они одно время добивались и в политической области. Политическую либерализацию они вели сразу по нескольким фронтам, включая децентрализацию партии и правительства31, стимулирование непосредственного прямого участия граждан в управлении на местах32, организацию публичных дискуссий по новым актуальным вопросам политики для групп, объединенных общими интересами33, определенное усиление правовых процедур и ограничение производящихся по произволу властей арестов и наказаний34 и, наконец, создание собственной важной, пусть пока и небольшой, ниши для парламента35 и электората36 в области независимого управления. В последние годы внутренний конфликт между «республиками» привел Тито к отмене некоторых из этих реформ. В будущем их перспективы пока неопределенны.

Рынок и предприятие

Со времени своего первого «бегства» из-под централизованной сталинской власти в 1952 году Югославия в результате серии шагов пришла к сокращению центрального руководства, добившись смешанного использования центрального и рыночного руководства — вплоть до проведения основной реформы в 1965 году. С тех пор центрально-административное руководство стало приблизительно таким же, как в полиархических системах с рыночной экономикой. Этого удалось добиться не путем обязательного централизованного планирования производства, а в результате специально подготовленных вмешательств посредством налоговой политики, целенаправленных субсидий, специального регулирования в определенных отраслях промышленности, а также как централизованного, так и «национального» (то есть провинциального) контроля над новыми, наиболее важными инвестициями.

Югославское предприятие производит то, что, по его мнению, выгодно производить. Новые инвестиции оно получает обычно если не за счет собственных внутренних сбережений или инвестиционных фондов местных органов власти, то за счет средств коммерческих банков. Банки имеют распоряжение ссужать средства, руководствуясь не планами органов власти, а соображениями окупаемости и прибыльности от вложения средств, хотя по-прежнему существует определенный правительственный и партийный контроль над тем, как банки осуществляют кредитование. Фирма сама покупает для себя исходные ресурсы производства на свободном рынке, как правило, у других фирм, которые так же свободно выходят на рынок продавать. Землю фирма арендует у государства или частных собственников. Также фирма нанимает работников, но здесь возможны различные варианты. Если размер зарплаты рабочего превышает минимальный размер оплаты труда, рабочий получает доход в форме доли от прибыли; размер этой доли может быть различным и определяется в зависимости от вида работы.

Как и частное предприятие в американской экономике, югославское предприятие, чтобы удержаться на плаву, должно покрывать свои затраты, включая выплату зарплаты в минимальном размере. Оно может искать новые рынки сбыта, диверсифицировать производство и само решать, как распределять свою прибыль между различными статьями выплат, в том числе выплатой коллективных премий работникам и реинвестициями в рост производства и развитие предприятия.

Новую фирму может образовать любое физическое лицо или группа лиц; чаще всего фирмы создаются подразделениями местной администрации (коммунами) или уже существующими фирмами. За исключением мелких частных фирм с численностью персонала менее пяти человек, предприятия с момента организации должны быть переданы в общественную собственность. Проводятся эксперименты по созданию совместных предприятий, объединяющих общественную собственность — с югославской стороны и частную собственность — со стороны иностранных корпораций-участников. Такие «гибриды» по закону обязаны вводить самоуправление среди работников.

Для обуздания монополий государство использует различные методы, включая снижение тарифов и устранение ограничений на импорт. Таким образом оно намерено стимулировать конкуренцию между иностранными и отечественными предприятиями как с целью снижения цен на внутреннем рынке, так и для того, чтобы заставить предприятия-экспортеры держать свои цены на уровне, который позволяет развивать экспорт.

К числу важнейших участников предприятия относится профсоюз, часто соперничающий в своей важности с советом рабочих данного предприятия. В гораздо большей степени, чем в любой другой коммунистической стране, профсоюз является инструментом, с помощью которого работники могут защищать свои профессиональные интересы, в то же время оставаясь механизмом партийного и государственного управления предприятием и рабочей силой. Проводилось обсуждение вопроса о том, следует ли по-прежнему считать забастовки легальным методом; сейчас они находятся на грани законности. В действительности одно время забастовки были совершенно обычным делом. Сообщается, что в период 1958-1966 гг. их было 1 40037. С 1968 года официально не сообщалось ни об одной забастовке.