Чтение онлайн

В эпоху Великой французской революции политическое сознание связанных с производством слоёв городской буржуазии уже опиралось на серьёзную идеологию философов французского Просвещения, самую развитую для конца ХVIII века и имевшую огромное влияние на образованные слои европейских государств. Опора на самую передовую философию и идеологию, которая выдвинула умозрительный идеал будущего общества, как рационально устроенного городского национального общества с всеобщим политическим равенством и разумными учреждениями самоуправления, и придала консульскому, а затем императорскому режиму генерала Бонапарта символический ореол тарана расшатывания и разрушения феодального мира с его христианским сословно-кастовым мировоззрением. Она и обеспечивала Наполеону при внешних войнах поддержку даже в тех странах, против которых он вёл грабительские по характеру войны, начинаемые им под давлением потребности любой ценой и любыми средствами удержать внутреннюю социальную устойчивость в разрушившей феодальные устои буржуазной Франции.

Почему же такой режим стал возможным?

Накануне Великой буржуазной революции во Франции сложились значительные в численности городские социальные слои, связанные с обслуживанием промышленного производства: предприниматели, служащие, инженеры и наёмный рабочий плебс, а так же оказывающие существенное влияние на такое производство учёные естественных наук. Данные слои по своим главным интересам получения средств жизнеобеспечения за производительный труд в условиях рыночного товарного производства сближались во взглядах на причины и следствия жизненных противоречий с многочисленными ремесленниками, то есть с мелкими семейными собственниками городской буржуазии. Благодаря расширению промышленного производства в стране быстро развивалась прикладная наука, инженерия, распространялась грамотность, вследствие чего становились популярными создаваемые впервые в мировой истории всевозможные справочники и энциклопедия. Философия французского Просвещения возникла по причине необходимости в систематизации нарастающих естественнонаучных знаний, но затем она поставила целью с помощью просвещения и знаний обеспечить человечеству социальную справедливость и "рай на земле", чем чрезвычайно потеснила влияние церковно-христианского мировоззрения, обещавшего справедливость и рай только в потусторонней жизни. Эта философия вдохновилась рядом положений о буржуазных правах и свободах человека, которые веками ранее разрабатывались во времена английского Просвещения и в эпоху Возрождения в Италии. И постепенно она превращалась в стройное видение мира, в котором раскрепощение личных материальных интересов огромных масс третьего городского и крестьянского сословия объявлялось целью государственной власти и её учреждений. Философия французского Просвещения обосновала исторически новый идеал общества, как идеал либерального национального общества, чем идейно расшатала дворянский абсолютизм второй половины XVIII века, и не только в самой феодально-бюрократической Франции, но и в других государствах христианской Европы. На её основных выводах сложилась идеология рационального буржуазного либерализма, организующая своим лозунгом « Свобода, Равенство, Братство» большинство горожан для борьбы за полное уничтожение феодальных привилегий и феодальной государственной власти как таковой.

Если протестантская Реформация христианского католицизма обосновывала особые права городских семейных собственников, то есть городской буржуазии, внутри феодализма, и протестантизм стал идеологией сосуществования буржуазии и феодализма через буржуазно-юридическое узаконивание их отношений, а потому по существу своего религиозного мировоззрения оказался регионально-замкнутым на западноевропейских традициях государственных отношений. То превращение французским Просвещением гуманитарного либерализма в рациональную политическую философию для всего человечества поставило вопрос о полном свержении феодализма как такового во всём мире. Именно французское Просвещение впервые поставило политическую цель полной замены всякого, а не только католического, монотеистического идеологического насилия государства чисто рационально буржуазным идеологическим насилием единого для всех людей гуманитарного либерализма. То есть, оно подготовило и подтолкнуло французскую буржуазную революцию, как революцию принципиально нового мировоззрения мировой значимости, общечеловеческой значимости, надконфессиональной и надрегиональной по своим целям. По этой причине Великая французская революция стала явлением не только европейской истории, а знаковым событием общемировой истории, стала символом зарождения новой эпохи растущего влияния общемирового либерализма, идей общемирового гражданства.

Однако вызванный революционным разрушением во Франции феодально-бюрократического государства развал производительных сил самым непосредственным образом ударил по материальному положению тех многочисленных горожан, кто получал средства к существованию в производительной деятельности. Именно эти горожане оказались в наиболее бедственном материальном положении, когда через четыре года непрерывного наступления либерального мировоззрения в стране установилась диктатура коммерческого космополитизма в виде режима Директории, объявившая гуманитарный либерализм идеологическим насилием всего устройства новой власти, обнажив его роль идеологии обслуживания и обоснования господства коммерческого капитала, коммерческого политического интереса, космополитического по своей сути.

Пока шло социальное расслоение по отношению к захватываемой собственности, пока каждый житель Франции имел право и тем или иным способом мог участвовать в коммерческой эксплуатации созданных предшествующими поколениями материальных запасов страны, политическая борьба так или иначе оказывалась под влиянием идей либерализма. Но при режиме Директории происходило быстрое первоначальное накопление коммерческих, то есть спекулятивно-торговых и ростовщических капиталов. В это время, с одной стороны, постепенно складывались устойчивые социально-классовые слои крупных ростовщиков и спекулянтов и тесно связанных с ними приватизировавших огромную собственность бюрократов. С другой же стороны, зарождалось политическое самосознание связанных с производственными интересами слоёв средних и мелких городских собственников и мелких земельных собственников, чрезвычайно зависящих в материальных интересах от способности исполнительной и законодательной власти остановить стихию спекуляции и заставить коммерцию обслуживать производство. Через пять лет господства режима "гнилой" Директории, режима диктатуры коммерческого космополитизма, когда производительные силы Франции были настолько подорваны, что стране грозил голод и обнищание подавляющего большинства населения, а либеральная по Конституции власть переживала острейший идейный кризис и теряла способность управлять страной, эти слои, а так же люмпенизированный плебс в полной мере осознали себя неудовлетворёнными результатами революции и стали проявлять активное и всё более организованное недовольство не только на словах, но и в действиях.

Проблема удержания устойчивости центральной власти стала наиглавнейшей для скоробогатеев-нуворишей. Контролировать социальное поведение огромных, мелкобуржуазных и люмпенизированных масс, которые привыкли за десять лет революции к крови, к бандитизму, к беспощадной борьбе за выживание и не желали больше терпеть невыносимые условия своего существования, требуя от власти сейчас и немедленно обещанного революцией "рая на земле", – контролировать поведение таких масс становилось чрезвычайно сложным делом, напрямую зависящим от быстрого восстановления промышленного и сельскохозяйственного производства, инфраструктуры обеспечения такого производства и (или) грабежа других стран.

Поскольку восстанавливать производство в условиях политического и капиталистического господства интересов сиюминутной коммерческой выгоды не удавалось, постольку режим Директории всё больше поворачивался к целям борьбы за вооружённый захват других стран. К тому же сторонников режима увлекало желание вовлечь ценности и товары завоёвываемых земель и стран в коммерческие сделки, в том числе и через прямой военный грабёж населения и обложение данью побеждённых победителями. Но внешние войны были успешными и выгодными, пока французские войска несли на знамёнах идеи буржуазного либерализма и получали поддержку тех местных сил, которые выступали за свержение в своих странах феодальных привилегий, которые рассматривали эти войска в качестве своих союзников по основным буржуазным интересам. То есть, внешние войны были успешными и выгодными, пока французские армии использовали революционное идеологическое оружие. Это особенно откровенно показала неудачная египетская экспедиция генерала Наполеона Бонапарта, который не нашёл в средневековом отсталом Египте социальной среды горожан, способные воспринять буржуазные лозунги и идеалы. Однако открытый грабёж завоёванных территорий феодальных государств Европы рано или поздно порождал недовольство и сопротивление даже тех представителей местной буржуазии, кто поддерживал французскую революцию, что указывало на пределы использования идеологического оружия. Поэтому завоевательные войны Директории только затягивали агонию режима, не способного разрешать лавинообразно нарастающие внутренние и внешние политические противоречия.

Свержение режима диктатуры коммерческого политического интереса и установление режима спасения производительных сил, а промышленного производства в первую очередь, становилось единственным средством избежать хозяйственной и политической катастрофы страны, предотвратить взрыв нового витка гражданской войны всех против всех, разгула анархии и хаоса. Энергию растущего и ширящегося социального недовольства надо было идеологически и организационно направить на новые цели, цели мобилизационного созидания в условиях рыночных товарно-денежных отношений нового качества производительных сил и производственных отношений. Поставить, а затем осуществить данную задачу было единственно возможным на пути крутого поворота центральной власти к политике решительной борьбы за становление национально-корпоративного характера производственных отношений. Но такой поворот требовал предварительного укрепления исполнительной власти, революционного превращения её из либерально-общечеловеческой в конкретно государственную власть. Он требовал решительного отказа от либеральной конституции представительной власти ради выстраивания национальной государственной власти. Столь основательный политический переворот в обстоятельствах смуты в умах нельзя было осуществить без усиления влияния на власть прошедшей через войны армии, которую по этим причинам привлекли к государственному перевороту восемнадцатого брюмера 1799 года.

Генералом, которому находившиеся внутри Директории организаторы смены режима доверили войска для воплощения задач переворота, был Наполеон Бонапарт. Но армия к тому времени превратилась в самостоятельную силу, связанную в единое целое собственными интересами и целями, и она отражала главным образом мелкобуржуазные производственные интересы, интересы городских и крестьянских семейных собственников средств производства. Опираясь на самостоятельность армии, Бонапарт смог политически переиграть представителей крупной буржуазии, олигархии, части бюрократии Директории, которые заказали переворот и надеялись использовать армию в подчинённом положении для укрепления своего господства в стране и укреплении исполнительной власти посредством военно-полицейского аппарата насилия для защиты их интересов в первую голову. Традиционная военная демократия офицерского корпуса во главе с Бонапартом в корне изменила эти намерения, она возродила революционные идеалы буржуазной демократизации национальной общественной жизни, но при этом установила свою политическую диктатуру для подавления антидемократических устремлений клики олигархии и бюрократии режима Директории. При взятии армией всей полноты ответственности за положение дел в стране задача удержания социальной устойчивости через поддержку своей личной диктатуры и авторитета армии стала главной во всей политической деятельности генерала Бонапарта.

Как он мог удерживать социальную устойчивость при падении доверия к идеалам буржуазной революции, которая большинство населения довела до крайней степени нужды и отчаяния? Каким путём можно было обеспечить политическое оправдание первоначальных целей буржуазной революции, а так же вызванных ею жертв и лишений, возродить широкую социальную базу поддержки новому режиму для продолжения изменений отношений собственности? В обстоятельствах глубочайшего морального, политического, организационного и финансового кризиса в стране новой власти необходимо было в первую очередь наладить ускоренное, мобилизационное восстановление производства товаров массового потребления и выбросить часть товарной продукции на внешние рынки. А при обнищании большинства французов вопрос об экспансии французской товарной продукции превращался в важнейший. Иначе не удавалось получать достаточные правительственные доходы, чтобы расплачиваться по внешним и внутренним займам Директории и привлекать необходимые внешние заимствования для налаживания дееспособного государственного управления. А поскольку срочное восстановление инфраструктуры производства и самого производства не мыслилось без налаживания промышленности, рост производительности труда в которой был много выше, чем в сельском хозяйстве, позволяя быстро решать проблемы финансовой и политической стабилизации. Постольку режим генерала Бонапарта внутренними причинами подталкивался к установлению диктатуры промышленного политического интереса и к внешним войнам для обеспечения преимуществ сбыту французских промышленных товаров на внешних рынках. Эти же причины толкали его к антагонистической враждебности с главным конкурентом за захват европейских, тогда самых ёмких, рынков сбыта, – с буржуазной Англией.

На таком пути главным внутренним политическим противоречием режима Наполеона, сначала как Консулата, затем как Империи, было следующее. Собственно буржуазным идеологическим насилием в обосновании стратегических целей буржуазных изменений отношений собственности был либерализм. Ибо либерализм оставался единственным чисто буржуазным мировоззрением и идеологическим насилием того времени. Однако либерализм обслуживал силы, стремящиеся вернуться к диктату коммерческого космополитизма. А такой буржуазной идеологии, которая бы обосновала диктатуру промышленного интереса, тогда не было. И Наполеон предложил в качестве таковой идеологии сшитую на живую нитку концепцию буржуазно-государственнического национализма французской промышленно-буржуазной нации. Для восстановления же производительных сил сельского производства, в котором было занято подавляющее большинство французов, ему пришлось использовать понятный крестьянам идеологический монотеизм и частично возродить традицию феодальной государственной власти. Он пошёл на отказ от преследования католической церкви и подписал с Папой Римским соглашения об условиях восстановления церковной деятельности в стране. Но в этих соглашениях, в так называемом Конкордате, подчинил церковь политике буржуазно-национального государства, тем самым подчинил интересы сельских производителей интересам связанных с промышленным производством городских семейных собственников.