Политрук
Шрифт:
– А теперь две важные новости для тебя, – произнёс Кондратьев, когда все разошлись, – обвинение за утерю карт с тебя снято, повозку с картами разбомбило, и они все сгорели.
С облегчением вздохнул Илья, обещание командира полка отдать его под трибунал тяжёлой гирей висело на душе.
– И второе, печальное, – продолжил комиссар: – Погиб Павел Фоменков.
Эх, Павка, друг и однокашник. Когда Кондратьев ушёл, Илья достал из кармана записку, которую, вроде бы, совсем недавно просунул в щель гауптвахты Павел, всмотрелся в неровные строчки. Не приголубит его теперь Настюха, не родит ему детей. Слёзы сами навёрнулись на глаза. Потом, после тяжёлых боёв, перед взором Ильи пройдёт множество смертей, уйдут в вечность люди, ставшие братьями, но плакать он больше не будет никогда.
Фронт стабилизировался, и стала регулярно приходить почта. Люди вспоминали о доме, тосковали о родных и близких, оставленных где-то далеко. Илья пытался поднять настроение солдатам, а у самого на сердце кошки скребли. Почему нет писем из дома, от родителей, от брата? Где теперь его Лилька, при воспоминании о которой у Ильи сладко ныло сердце. Прошёл всего год, как они расстались, не попрощавшись, а кажется, целая вечность… столько горя и слёз он повидал, как будто целая жизнь прожита. И повзрослел сразу.
Через пару дней в расположении роты появилась группа разведчиков из разведвзвода, они проводили рекогносцировку местности, готовились в рейд за языком. Илья узнал начальника разведки полка, которому нужен был переводчик.
– А, штрафник, – вместо приветствия усмехнулся старший лейтенант с запоминающейся фамилией Галич, – ты вроде бы немецким владеешь, не забыл тут ещё.
– Никак нет, – ответил Илья.
– Нам поручено срочно взять языка, а вчера командир полка использовал наш разведвзвод, чтобы атаковать расположение немцев вместе со стрелковыми ротами. Много опытных разведчиков полегло. Сейчас мне люди нужны, а ты ещё и немецкий знаешь. Может так случиться, что языка тащить не будет возможности и придётся его допросить на месте и уничтожить, – Галич помолчал, – ну, так что, пойдёшь за языком? – с грубоватой прямотой заключил он.
– Я готов, только командира надо предупредить.
– Вот и прекрасно, а твоего ротного я беру на себя.
Вечер и следующий день ушли на подготовку, изучали проходы в тыл гитлеровцев, готовили оружие, подгоняли снаряжение, отрабатывали совместные действия. Всех разведчиков разделили на две группы – группа захвата и группа прикрытия. С наступлением темноты вышли из траншеи и гуськом, пригнувшись, направились в сторону вражеских позиций. Идти трудно, вся нейтральная полоса усеяна кусками разорванных снарядами деревьев, разбитыми пушками и пулемётами. Требовалась кошачья ловкость, чтобы ненароком не задеть что-нибудь и не насторожить противника.
Впереди показались две тени – часовые, значит это вражеская траншея. Николай, старший группы показал рукой – «ложись». Залегли и стали наблюдать. В темноте можно было различить окопы, ходы сообщения, справа виднелся холм, видимо, блиндаж. Из траншеи доносились голоса немецких солдат.
Группа прикрытия рассредоточилась и приготовилась к ведению огня, а группа захвата ворвалась в траншею. Одного солдата прикончили ножом, другому – сунули в рот кляп и связали руки. Всё произошло бесшумно в считанные секунды. Николай с двумя разведчиками повёли пленного, а Илья с сержантом остались. Сержант подбирал оружие, брошенное немцами, а Илья неожиданно наткнулся на жгут проводов, ведущих к блиндажу, и перерезал их. Надо уходить, но рядом блиндаж, из которого в любой момент могут полоснуть очередью в спину. Решение пришло мгновенно – Илья в два прыжка очутился возле входа в блиндаж, откинул полог палатки, закрывавший вход и швырнул внутрь гранату. Раздался взрыв. Ушедших вперёд разведчиков догнали быст ро и, хотя немцы открыли ураганный огонь, до своих позиций добрались без потерь.
В траншее разведчиков встретил старший лейтенант Галич. Илья допросил пленного, он показал, что в расположения немецких войск для усиления обороны прибыла новая часть. Пленный – немолодой, с усталыми задумчивыми глазами солдат, начал рассказывать, что до войны работал на заводе слесарем, дома осталась жена и двое детей. А в армию взяли насильно под угрозой ареста. В подтверждении своих слов полез в карман френча и вытащил пачку фотографий. Одна из них выпала и кто-то из разведчиков подобрал её. В следующее мгновение он метнул на немца яростный, ненавидящий взгляд. На фотографии был изображён этот пленный на фоне пепелища и повешенных людей. Гордая осанка, надменный холодный взгляд. Взгляд убийцы.
Молодые солдаты, да и Илья тоже, медленно прозревали. Воспитанные в духе интернационализма, лозунга «Пролетарии всех стран – соединяйтесь», они считали своим девизом дружбу, братство, солидарность всех народов и рас. Вражеские солдаты казались обыкновенными людьми, которых просто обманул Гитлер. Скоро-скоро они прозреют и сами прекратят войну. Как горек был этот самообман, сколько крови и смертей должны были повидать эти бойцы, чтобы появилась в сердце жгучая, неудержимая, до спазм в горле, ненависть.
Галич отправил немца в штаб, подальше от пылающих ненавистью разведчиков, а Илье предложил:
– Переходи к нам, из тебя хороший разведчик получится. Я договорюсь с начальством.
Но перейти в разведку Илье не пришлось, это была их последняя встреча. Старшего лейтенанта Галича через несколько дней назначили командиром батальона, а ещё через день, ведя батальон в атаку, он был убит.
Глава вторая
Сын полка
С этим мальчишкой Илья познакомился случайно. Немцы частенько открывали артиллерийский огонь, надеясь, что наши будут отвечать и удастся засечь огневые точки. Эти обстрелы доставляли бойцам немало хлопот, за месяцы в обороне все траншеи и блиндажи были уже противником пристреляны и снаряды ложились довольно точно. Илья пережидал такой артналёт в своей стрелковой ячейке, когда ему почти на голову свалился маленький солдат.
– Виноват, я вас не очень зашиб? – звонким голосом спросил солдатик, отряхивая с длинной не по росту шинели землю.
– А ты кто таков будешь?
– Воспитанник полка Боря Новиков. Можно я тут у вас побуду, пока фриц не успокоится?
– Располагайся. А куда направляешься?
– На командный пункт командира роты с поручением.
В это время снаряды стали ложиться близко и от страшного грохота закладывало уши, говорить стало невозможно. Как только огонь ослабел, Боря выбрался из ячейки, спрыгнул в недалёкую траншею и исчез.
Прошёл месяц. Боря частенько забегал в землянку Ильи. Однажды Илья шёл в штаб дивизии, дорога проходила через густые леса, которыми была покрыта вся эта местность. Вдруг из леса на маленькой лошадёнке вылетел всадник и лёгкой рысью поскакал по дороге. Когда он приблизился, Илья узнал Борю. Мальчик придержал коня и остановился:
– А меня медалью наградили, «За отвагу», – с гордостью похвастался он, поглаживая блестящий кружок на груди.
– Поздравляю от всей души с высокой наградой, – одобрил Илья, пожимая маленькую руку мальчишки.
И он нисколько не лукавил, заслужить медаль «За отвагу» в сорок втором году было довольно сложно, её давали лишь наиболее отличившимся бойцам. И уже трогая лошадь, Боря не удержался, как и любой мальчишка:
– И орден скоро получу. Не верите? Я слов на ветер не бросаю.
Боря погиб через пять дней после этой последней встречи с Ильёй.
– Дяденька, возьмите меня на фронт, – подошёл к командиру батальона мальчишка, когда дивизия только-только выгружалась из эшелонов. И увидев скептический взгляд сверху вниз, тут же добавил, – хочу бить фашистов. Я могу в разведку пойти, маленький, меня и не заметят.