Полк, к бою !
Шрифт:
И все-таки решил: батальон, выдвигающийся на правый фланг, отвести сначала назад, в нейтральную зону. И затем уже по оврагу, доходящему до Днепра, выйти к нужному нам правофланговому полку. Так и сделал. Но в,от 3-й батальон, которому предстояло брать деревню Хандоги, пришлось все же выдвигать в исходное положение по ходам сообщения. В результате, как ни торопил меня комкор, как я сам ни старался ускорить выдвижение батальонов, все же засветло этого сделать не удалось. Исходное положение для атаки они заняли лишь поздно вечером.
* * *
3-м батальоном теперь командовал капитан К. К. Сыргабаев, казах по национальности, молодой и довольно энергичный человек. В полк он прибыл в октябре и запомнился мне оригинальностью доклада:
– Имею честь представиться, капитан Сыргабаев. Прибыл в ваше распоряжение.
Командиром он оказался волевым, знающим. И все же я волновался за него. Ведь сейчас вверенному ему батальону предстоит выбить противника из деревни, помочь нашим отошедшим подразделениям восстановить положение. У противника же, судя по всему, силы там изрядные. Так что...
Правда, нашей союзницей должна стать ночь. Она-то и обеспечит внезапность удара. Противник наверняка не ждет сейчас атаки, уверенный в том, что перед ним лишь потрепанные сегодня днем подразделения.
Ночь, кроме того, компенсирует и наш недостаток в артиллерии. Ведь ее у нас, кроме артиллерийской и минометной батарей полка, - больше ни ствола. И, наконец, темнота скроет наши силы, которых конечно же не больше, чем у противника. А мы, действуя дерзко, напористо, наделав сразу как можно больше шуму, создадим у него иллюзию в нашем превосходстве. Ведь у страха, как говорится, глаза велики.
К 21.00 батальон Сыргабаева занял исходное положение для атаки в боевых порядках отошедшего днем полка. Его поредевшие подразделения тоже будут оказывать нам помощь.
Противник окапывался по восточной окраине деревни. Силуэты его солдат нам даже видны на фоне горящих домов. Изредка строчат вражеские пулеметы, то в одном, то в другом месте рвутся одиночные мины и снаряды.
Капитан Сыргабаев доложил мне о готовности батальона к атаке.
– А вы? - спросил я легко раненного комбата, который командует теперь остатками полка вместо убитого днем командира.
– Тоже готов, - ответил он.
– Подавайте команду, Сыргабаев!
Чтобы раньше времени не всполошить гитлеровцев, решаем никакого светового сигнала не давать, передать распоряжение голосом по цепи и атаковать без крика "ура".
Послышалась негромкая команда, зазвякали винтовки и автоматы. Бойцы тенями поднимались из траншеи и пропадали в ночи. Ну, сейчас начнется...
Фашисты спохватились лишь тогда, когда автоматные очереди красноармейцев ударили по ним почти в упор. Дружно грянули и разрывы ручных гранат. В ответ застрочили вражеские пулеметы, всполошно открыла огонь немецкая артиллерия. Но ее снаряды рвались где-то сзади цепей.
Первые дома на восточной окраине деревни уже наши. Появились пленные. Вперед, только вперед! Гитлеровцы пробуют организовать сопротивление в центре Хандог, где стоят церковь и каменная школа. Но не тут-то было, наших бойцов уже не остановить!
Кстати, именно в школе, как оказалось, находился штаб вражеского пехотного полка, одного из тех, что контратаковали нас сегодня днем. Немногим фашистским офицерам удалось остаться в живых. Только тем, кто сдался в плен.
До рассвета продолжался бой в деревне. Это наши бойцы добивали гитлеровцев, засевших на чердаках, в подвалах и погребах.
Итак, к утру батальон Сыргабаева выбил врага из Хандог. И занял потом оборону в полутора километрах западнее деревни. Но сам комбат уже при выходе батальона на противоположную окраину Хандог был, к сожалению, тяжело ранен автоматной очередью с чердака одного из домов. Его тут же эвакуировали в тыл. Командование батальоном принял лейтенант Зарудин.
Кстати, лейтенант Ю. Ф. Зарудин, командуя 8-й ротой, в этом ночном бою проявил не только личную храбрость и мужество, но и завидную распорядительность, умение действовать дерзко, решительно. Его рота первой ворвалась в деревню. Наступая в центре боевого порядка батальона, она блокировала церковь и школу, где, как уже говорилось, находился штаб немецкого полка. Рота уничтожила около 100 вражеских солдат и офицеров, взяла 40 пленных, среди которых были трое младших офицеров и даже один майор, командир немецкого пехотного батальона.
Забегая вперед, скажу, что Ю. Ф. Зарудин и по сей день продолжает службу в армии. Он - генерал-полковник, Герой Советского Союза.
* * *
Да, 3-й батальон выполнил стоявшую перед ним задачу. Но вот о 1-м ни у меня, ни у начальника штаба полка пока нет никаких данных. Связь с ним по радио установить не смогли, а телефонную на таком расстоянии - тем более. Правда, начальник штаба посылал в 24.00 в этот батальон человека. Затем, уже в 4.00, - второго. Но ни тот, ни другой назад не возвратились. Неужели погибли?
Командир корпуса, когда я доложил ому, что деревня Хапдоги взята и 3-й батальон закрепился западнее ее, спросил меня, а что делает 1-й батальон. Пришлось докладывать всю правду: связи с ним нет...
Ее удалось установить только где-то к десяти часам утра. Из донесения, присланного заместителем командира полка майором А. И. Коровиным, я узнал, что 1-й батальон совместно с подразделениями полка, которому он направлялся в помощь, в ночном бою тоже оттеснили гитлеровцев на километр-полтора и закрепились на достигнутом рубеже. Далее Коровин спрашивал, что делать батальону дальше.
Я доложил об этом комкору. Генерал Кругляков выслушал меня и спросил:
– А разве вы не сообщили Коровину, что с утра батальон должен продолжать наступление?
– Нет, товарищ генерал. Такой задачи и мне никто не ставил. И потом, как батальон самостоятельно, без полка, будет наступать? Лучше бы оставить его на месте. Пусть побудет в вашем резерве на правом фланге, мало ли что еще могут предпринять фашисты.
Генерал Кругляков, подумав, согласился со мной.
Тем временем дивизии корпуса, перегруппировав за ночь свои силы, с утра возобновили наступление. Но и гитлеровцы в течение ночи успели произвести перегруппировку. Свежим пехотным полком, а также отошедшими с безымянных высот у деревни Хандоги подразделениями они заняли новый рубеж, хорошо его укрепили, создали перед своим передним краем довольно плотную систему огня. И наша непродолжительная, к тому же и довольно слабенькая, артиллерийская подготовка перед началом наступления многого не дала. В частности, почти не были подавлены огневые средства противника. Это-то и привело к тому, что лишь немногие наши подразделения сумели ворваться в первую траншею врага. Пробовали достичь второй, но, попав под сильный артиллерийский и пулеметный огонь, залегли. Началось медленное "прогрызание" обороны противника.
И все же где-то к полудню все три комдива доложили командиру корпуса о том, что их части овладели и второй траншеей. Но понесли при этом большие потери.
Бой же за третью траншею продолжался с переменным успехом до самого вечера. Лишь наступающая в центре 290-я и левофланговая дивизии в конце концов овладели ею. А правофланговая так и осталась во второй...
Наступил рассвет четвертого дня ожесточеннейших боев. И в эти часы гитлеровцы упредили нас, начав интенсивную артиллерийскую подготовку. Разрывы снарядов и мин плотно накрыли весь боевой порядок корпуса. Но особенно мощная канонада была слышна в полосе действий 290-й стрелковой дивизии.