Чтение онлайн

Да, на левом фланге картина еще ужаснее. Признаков снега здесь совершенно никаких. Черное от воронок и копоти поле, густо усеянное трупами. А вот эта высота, видимо, несколько раз переходила из рук в руки. На восточных ее скатах стоят два обгоревших танка, за ними - два наших подбитых орудия. Здесь бойцы тоже сидят по одному, по два в воронках и ведут огонь...

–  Обстановка ясна? - спросил командир дивизии, когда я закончил осмотр местности.

–  Ясна, товарищ генерал.

–  Тогда иди в полк. Проведет тебя офицер связи. Он там был уже несколько раз. Вступай в командование и ни шагу назад!

Гаспарян пристально посмотрел мне в глаза и еще раз пожал на прощанье руку.

* * *

Второй раз мне приходится принимать полк в ходе боя. А кто испытал это хоть раз, тот знает, как тяжело с ходу вникнуть в обстановку, принять решение, не зная еще ни противника, ни даже своих, находящихся рядом с тобой, на НП. Не говоря уже о взводных, ротных, комбатах.

Но есть такое короткое, как выстрел, слово - надо!

До наблюдательного пункта полка вместе с офицером связи мы добирались где перебежками, а где и по-пластунски. На НП застали помощника начальника штаба полка, начальника разведки, капитана-артиллериста. На мой вопрос, где заместитель командира полка, помначштаба ответил:

–  Ранен. Недавно отправили в медсанбат.

–  А начальник штаба?

–  Он находится на командном пункте.

–  А где командный пункт?

Помначштаба замялся. Потом ответил:

–  На той стороне реки...

–  Какие боевые подразделения рядом с ним?

–  Никаких, все здесь. Там тылы.

Такое положение дел меня удивило. Так кто же руководил здесь боем? Ведь несколько контратак отбили, а командует, выходит, помначштаба? А начальник штаба... Ну ладно. Пока нужно хотя бы разобраться в обстановке.

Обращаюсь к начальнику разведки, приказываю:

–  Доложите о противнике.

–  Старший лейтенант Загайнов, - представляется он. Затем докладывает: Против нас действует не меньше полутора полков. Причем подразделения в них из разных дивизий. Перед правым флангом полка, например, и далее к соседу батальоны из 323-го пехотного полка 63-й дивизии. А примерно от середины нашей обороны и влево до рощи, что на высоте, - 96-й пехотный полк 46-й дивизии. Взятые пленные и документы убитых вражеских солдат подтверждают эти данные. Эта дивизия подошла сюда в ночь на 24 февраля и с утра 25-го начала контратаковать на широком фронте. Один ее полк обнаружен на правом фланге плацдарма, перед частями 326-й стрелковой дивизии.

–  Мне непонятно, как эта 46-я дивизия действует? - сказал я старшему лейтенанту. - Один ее полк здесь, другие - правее, а между ними - части 63-й пехотной дивизии.

–  Очень просто, товарищ майор. Фашисты, видимо, надеялись контрударом с флангов, по сходящемуся в центр направлению, в первый же день сбить нашу дивизию с плацдарма. Поэтому и построили свой боевой порядок так, что главные силы 46-й пехотной наступали в стык двух дивизий - нашей и 326-й. А одним полком наносили удар вот сюда, по левому флангу. С фронта же сдерживали наше наступление части 63-й пехотной дивизии, менее боеспособной.

–  Понятно. Кстати, 63-я пехотная - это наша старая знакомая, - сказал я Загайнову. - Мы ее били еще в декабре и в январе... Вот что, разведчик. Думаю, что ночью гитлеровцы будут делать перегруппировку, чтобы с утра возобновить контратаки. Достань "языка". Причем, возьми его перед нашим левым флангом.

–  Понял, товарищ майор.

–  А кто доложит о боевом и численном составе полка? - спросил я.

–  Разрешите мне, товарищ майор, - встал помощник начальника штаба полка капитан А. К. Миронов. - Точных данных о потерях за сегодняшний день пока нет. Мы их будем иметь часам к двадцати двум. Но предварительно считаю, что в ротах осталось не более чем 22-23 активных штыка. Все три батальона со вчерашнего дня действуют в первом эшелоне. В резерве рота автоматчиков в количестве 60 человек. Батальоны находятся: первый - на правом фланге, в центре - третий, он был введен в бой вчера с утра; а слева - второй батальон. Он-то и понес сегодня наибольшие потери. На него пришлись почти все контратаки.

–  С этим батальоном надо разобраться особо, - приказал я Миронову. - И чем быстрее, тем лучше. По нему и решение принять отдельно.

–  Понятно.

Исполняющий обязанности начальника артиллерии полка капитан А. С. Чудов доложил:

–  В полковой артиллерийской батарее всего три орудия. Используем их для стрельбы с закрытых огневых позиций.

–  Почему?

–  Полку почти не придано дивизионной артиллерии. Всего один пушечный дивизион. А в первом эшелоне действуют три батальона. Пришлось для их поддержки распределить артиллерию так: артдивизион - третий батальон, полковая батарея - первый батальон и второй - минометная батарея полка.

–  Все ясно. Вот что, капитан. Боеприпасы для всех видов оружия возить целую ночь и не прекращать даже днем. К утру полковую артиллерийскую батарею перевести на левый фланг и поставить на прямую наводку. Стрелять по вражеской пехоте на рикошет.

–  Но, товарищ майор... - начал было капитан Чудов.

–  Никаких возражений, капитан! Приказ потрудитесь выполнить! Батарею поставите за боевым порядком второго батальона. В отношении использования других артиллерийских подразделений приму решение, когда уточним состояние батальонов. Все!

* * *

К полуночи ко мне на НП пришел начальник штаба. Вместе с ним мы уточнили боевой и численный состав полка. Как и предполагалось, 2-й батальон понес наибольшие потери. У него в ротах осталось по 25-27 бойцов. Командного состава, вместе с комбатом, всего пять человек. 3-й батальон наиболее боеспособный. У него в ротах до 40 и более штыков. Выходило, что на левом фланге, где прежде всего следовало ждать утренних атак, находился самый обескровленный батальон.

Решение напрашивалось само собой - сузить по фронту оборону 2-му батальону. 1-й и 3-й батальоны оставить со своими минометными ротами. Полковыми же минометной и артиллерийской батареями усилить 2-й батальон. Артиллерийский дивизион оставить в своем подчинении.

После отданных распоряжений во все батальоны были направлены работники штаба полка для оказания помощи командирам и осуществления контроля за своевременным исполнением решений.

День начался с мощной вражеской артподготовки по всему боевому порядку полка, а также по соседу справа - 885-му стрелковому полку. А вслед за огневым валом в атаку ринулись фашистские автоматчики. На 3-й и 2-й батальоны пошло до полка пехоты, но без танков. На стыке же с соседом справа наступало всего до батальона.

Гитлеровцы, как и предполагалось, главные свои усилия сосредоточили на нашем левом фланге, 2-м батальоне. И там сразу же создалась критическая ситуация. Дело в том, что от одного из флангов 2-го батальона и до реки Проня шел эдакий коридор, шириной два с половиной - три километра. Он не прикрывался стрелковыми подразделениями. Правда, коридор был заминирован, его загораживали лесные завалы. Но надолго ли эти препятствия могли задержать гитлеровцев? На несколько минут, не больше. А потом... Нет, нужно срочно выдвинуть какое-то подразделение для закрытия коридора, обезопасить левый фланг батальона. Но где найти это подразделение? В моем резерве осталась лишь рота автоматчиков. Последний резерв! Но что поделаешь, нужно бросать в бой и ее. Иного выхода нет.